Успеть за 9 месяцев

Пальцы уже скоро отвалятся из-за того, что долго держали замороженное мясо. Ричард берёт его другой рукой прикладывая к глазу и тихо шипит от боли, а замёрзшую трясёт, в попытке хоть как-то согреть. Вот и угораздило же его. После похода к Дилану он сразу же пошёл домой, ну а что ему ещё делать. Компания Лололошки удовольствия ему не доставляла, да и он всё ещё был на него обижен за то, что тот заставил его извиняться перед всеми "активистами", а Дилан ясно дал понять, что он больше не собирается продолжать с кем-либо беседу. Ну и ладно, вроде только нужно повесив голову обречённо дойти до дома, представляя след от удара ремнём на своей коже, так и в этом деле ему кто-то помешал! Какой-то непонятный тип, высокий такой, в толстовке с капюшоном, что практически закрывал всё лицо, на котором помимо этого ещё и была медицинская маска. Здороваться его не учили, поэтому их разговор начался с того, что тот со всей дури зарядил Ричарду в глаз, схватил за воротник рубашки и своим ну он очень хриплым голосом просто сказал: "Номер. Говори". Ну конечно же он ничего не понял, что за номер вообще, и за что ему только что дали в рожу! Продолжать драку он не хотел, поэтому быстро стал вспоминать, какой такой номер ему можно сказать. Может номер Дилана? А что, не своей же, пусть этот болеющий сам потом с этим рабирается. Сказал номер, его отпустили. Дома были родители, от чего настроение испортилось ещё больше. И вроде мать даже вышла из своей комнаты чтобы поздороваться с ним, но как только заметила его подбитое табло сразу раздражённо выдохнула и закатила глаза. — Серёжа, сам разбирайся с ним, он опять подрался с кем-то, — крикнула она отцу в другую комнату и вернулась к себе. Отец так и не вышел с ним разбираться. Конечно, теперь будет ещё неделю делать вид, как будто Ричарда не существует. Он же такой плохой, ужасный, только ебальники бить может, никаких других причин. И за что ему это всё? Почему так одиноко? Раньше у него были друзья, его уважали, боялись, а на слова родителей он забивал максимум только издевался над ними, когда они предпринимали попытки воспитывать его. Почему же сейчас ему так обидно от того, что они делают на протяжении практически всей его жизни?

***

Ричард на звонок тоже не ответил. Да они сговорились что ли? Только хотел поделиться с ними своей радостью! Ну и ладно, завтра в школе спросит у них за это. Вчера Дилан говорил, что скорее всего выйдет в школу пятого числа. И зачем ходить один день, а потом два дня выходных, не легче просто пропустить и выйти с понедельника? Кстати о выходных! Брат говорил, что на них они вместе походят по городку и посмотрят, что тут да как, а ещё сходят в маленький торговый центр, который на удивление тут есть. Ну, красиво жить не запретишь. А сам-то брат сейчас где? Лололошка был так увлечён мыслью о телефоне, что совсем незаметил то, что Джона нет дома. Он и на кухне посмотрел, и в ванной, ожидая увидеть его любующимся на себя в зеркале. Чтож, наверное то, что он его там не нашёл пошло ему же на пользу. Хотел он уже идти искать на кухне, как его опередил звук проворачивающегося в замочной скважине входной двери ключа. Брат зашёл в квартиру, затаскивая туда за собой два пакета, полных всяких продуктов. Наконец-то, еда! — О, ты уже пришёл. А я расчитывал на то, что буду первым, — сказал Джон, а после посмотрел на Лололошку и немного сощурился, разглядывая его. — А что у тебя с волосами? — Ничего, — невинно ответил Ло. — Всмысле ничего, у тебя ещё утром была длинная чёлка, а сейчас она косая. — А, ты про это. Ну, так получилось, отстриг немного. — Кто? — хмурясь спросил брат. — Никто! Сам отрезал, честно! На химии просто лабораторную писали, и я случайно себе спиртовкой волосы подпалил, неуцелевшее пришлось отрезать. — Господи, ты что, про правила безопасности на подобных занятиях не знаешь? Что ещё сгорело? Ожоги сильные? — Нет никаких ожогов, я вовремя потушить успел, только чёлка пострадала. — Честно, иногда я поражаюсь твоей живучести. Волосы с глаза только убери, а то так ещё и башкой приложишься где нибудь. Сказав это, брат взял пакеты, махнул головой в сторону кухни и сам пошёл туда, а Лололошка за ним, уже захлёбываясь слюнями от мыслей от вкусной еде, так и не убрав чёлку с глаза.

***

Странный этот парень, Лололошка. Приехал из совершенно другой страны, но при этом свободно разговаривает на русском, вместо домашнего обучения, за которое любой школьник душу бы отдал, усердно добивается походов в школу, судя по словам его брата. Пару раз ему доводилось пересекаться с этим человеком. Некоторые его коллеги шушукались за чаем в учительской, что он якобы какой-то влиятельный человек. Солус в это не верит. Тот, кто имеет власть и деньги ни по какой работе не приедет в наполовину мёртвый посёлок городского типа, который называется так только потому, что заправляет им городской тип. Какая-то тут вообще может быть работа у такого, как он? Вся эта семейка какая-то нелогичная. Вон, этот Лололошка принялся перестраивать иерархию в классе, что много лет работала без каких-либо вопросов, но в этом Саймон его поддерживал, так как отчасти это была и его цель. Они с директором поспорили, что если к концу учебного года Солус вытянет этот класс с самого худшего до хотя-бы обычного то получит он получит нехилый скачок в виде новой должности на буковку "Д", а если не сможет то вот тебе бумажка об увольнении и иди на все четыре стороны. Чтож, такой вариант развития событий не казался таким уж плохим. Единственное, что держало его в этом городе это работа, а раз её не будет то можно и сменить место обитания наконец-то. А пока он только старается сделать так, чтобы в мед кабинете не узнали про случай со спиртовкой. Дверь в учительскую отворилась и туда цокая каблуками зашла коллега, Софья Павловна, выдающийся учитель русского и литературы. Высокая и строгая женщина, с идеально зализанным пучком на голове и со строгими чёрными очками на лице. — Доброе утро, Софья Павловна, — поздоровался Солус, сидя на стуле за столом и попивая чай с печеньем. Как хорошо, что родители учеников в прошлом году на день учителя подарили им всем электрический чайник. — Доброе, доброе, если бы. Вчера всю ночь сидела и проверяла, не поднялась ли у сына температура. Вот прям в начале года угораздило его заболеть, слава богу с ним хотя-бы муж остался сидеть, если бы не остался я бы его прибила, он один хрен безработный, только дома сидит и с друзьями бухать ходит, — рассказывала женщина, параллельно заглядывая в шкафы в поисках классного журнала. — Тяжело с детьми, это как ещё одна рабочая смена, только за неё не платят. — Ой, бросьте, я уже двадцать лет преподаю и примерно столько же статус мамы ношу, я уже привыкла ко всему этому. — Не зря говорят, что у женщин психика крепче, чем у мужчин. Вы это, угощайтесь печешками, чайку попейте. — Ой, да с удовольствием. Женщина, наконец найдя журнал, кинула на стол, взяла чистую кружку, что лежала стояла рядом с чайником и налила себе в неё кипяток, что ещё не успел остыть, взяла из маленькой коробочки пакетик с чаем и кинула его себе в кружку. — Как там дела с девятым "А"? Появились первые седые волоски? — спросила женщина взяв одну печеньку у Саймона, продолжая стоять рядом со столом с чаем в руках. — Седые волоски у меня были и до этого, а дела с ними как-то неочень идут. — Об этом я сразу поняла, как химичку уволили. — Как вы неуважительно коллег называете. — Она мне уже не коллега. — Она сделала маленький глоток чая. — Какой горячий. Да и не то чтобы она уважением пользовалась. Мы же все знаем, что она регулярно попойку устраивала с учениками, а после одинадцатикласников даже на аборты бегала. Давно хотела, чтобы её уволили. — Ну-ну. — Да и вы, Саймон Солус, тоже кадр. Прекращайте над детьми издеваться. — Что? — переспросил мужчина, в недоумении подняв голову на женщину. — Прекращайте над детьми издеваться. Зря вы вообще за них взялись, не нужен им классный руководитель. Ребята сами справляются, у них там свои законы, иерархия, порядки, ничего уже не поменяешь. Да и не должны мы, взрослые, вмешиваться в дела подростков, они сами должны решать свои проблемы. — Тоесть для вас то, что они друг друга травят жесточайше это норма? — Абсолютно. — Хорошо, досвидания, поговорим в другой раз, — сказал Солус, съев последнюю печеньку и выйдя из учительской.

***

"Недавно к нам перевёлся новенький. Причём как я слышала пришёл он за день, до начала учёбы. Он как будто просто с неба свалился сюда, даже Дженна никогда его не видела. Вместе с этим выходки "поверхностных" не прекращаются. Они на следующий же день после прихода этого новенького Лололошки позвали его и Дилана, по сути тоже новенького из-за того, что тот вроде пять лет или больше, я уже не помню, сидел на больничном, на как они сказали обряд посвящения. Даже гадать пытаться не надо, что это было. Конечно же очередная пьянка в кабинете у химички, которая неожиданно закончилась чуть ли не смертью. Я конечно сама ничего не видела, но русица мне всё рассказала. Как хорошо быть любимицей учителей, столько сплетен, а мне может тоже интересно, что у кого происходит. Не то чтобы у меня была скучная жизнь, из-за громкой компашки мне скучать некогда. Иногда меня впечатляет, как у них получается портить жизнь почти всему классу! Феноменальный талант. О а ещё вчера у поверхностных и Лололошки была какая-то стычка, жаль, но я не услышала, о чём они там говорили, но на удивление всё решилось мирно. Странно, так ещё и Ричард не издевался над нами уже два дня, и более того, вчера он извинился перед всеми! Нет, я конечно же не верю, что такой человек как он может измениться, никогда не сможет, а уж тем более за два дня. Какая-то клоунада происходит, ничего не понима" Последняя буква вышла полу прозрачной, а остальные и вовсе не захотели появляться на листе тетрадки, что Шэрон использовала в качестве личного дневника. Ручка закончилась. В пенале конечно же есть запасная, но писать дальше что-то уже не хочется, лень. Ну и ладно, допишет потом, как раз мыслей поднаберётся, да и это всё равно никто никогда не прочитает, так что дедлайны у неё не горят. Оторвавшись от тетрадки Шэрон осмотрела весь класс. "Поверхностные" как всегда пришли раньше всех, что на самом деле удивляло, хотя, вспоминая то, зачем они так рано появляются в школе... Дженна сидит в одиночестве и перечитывает учебник, готовится к уроку. И зачем она только это делает? Но ладно. Дверь в кабинет отворилась и туда зашёл Лололошка, что сразу же пошёл за свою последнюю парту. Чтож, теперь Шэрон интересно, поэтому она навострит уши и будет слушать, может что нибудь интересное и услышит. — Эй, ребят, вы почему мне вчера не ответили? Я вам звонил! — Я был занят. — Ты мне звонил? В один голос ответили Дилан и Ричард. Лололошка сел за парту рядом с всё таки вернувшегося с очередного больничного. Как хорошо, что ребята всё таки решили поддержать командный дух и сели вместе, прям как друзья. — Очень жаль. Ну чтож, раз мы теперь команда друзей- — Всмысле "команда"? — перебил Лололошку Дилан сделав пальцами кавычки. — В прямом. Вчера ко мне подходил Глен и другие ребята из компании, и мы с ними договорились, что ты, я и Ричард не будем прямиком в их компании, но в около дружеских отношениях с ними. Мы их не трогаем они нас не трогают. — Меня в это всё записали насильно, — сказал Ричард, плюхаясь головой на парту. — Понятно. Только не называй нас друзьями, для меня ты просто знакомый, а про этого, — Дилан качнул головой в сторону Трумана. — я вообще молчу. — А что тебя во мне не устраивает? — с наездом спросил оскорбленный, подняв голову. — ты издеваешься? Ты меня чуть не убил! — Ой, ну да, конечно, давайте теперь при каждом удобном случае будем припоминать Ричарду, какой он плохой и ужасный, — с сарказмом ответил Труман закатив глаза. Так и хотелось треснуть ему смачного подзатыльника, что бы они вылетели из глазниц и растоптать их ногой. — Да, давайте, потому что если ты принёс мне шоколадку и извинился потому что тебя заставил Лололошка, то это ещё не значит, что я всё мигом забуду и захочу стать с тобой самым близким другом. — Ну и пожалуйста, не нужна мне твоя дружба, ты вообще- — Так, хватит! — перебил их Ло, громко ударив по столу. — Да, Ричард поступил неправильно, но убить тебя, Дилан, у него цели не было. Он сам уже расплачивается за свой поступок. Если у нас у всех цель хотя-бы не подвергаться травли со стороны "поверхностных", то может не надо ругаться между собой, а хотя-бы попытаться подружиться? Если мы тут все переругаемся то двое смело отправятся в "активисты", и кажется, я знаю, кто это будет, потому что у кое кого есть авторитет в виде влиятельного брата, а у некоторых нет. — Ладно, весомый аргумент. Ричард, просто захлопни пасть. — Лололошка, ну ты же сам видишь, что он первый начинает! — Господи, просто извинитесь перед друг другом, оба. Как дети малые. — Извини меня, дорогой Ричард, — сказал Ди сквозь зубы, закатив глаза. — Ага, ты тоже меня прости, уважаемый Дилан, — точно так же ответил Труман. — Ну вот и хорошо, — слегка улыбнувшись порадовался Лололошка. Ах, так значит это была не стычка. Получается у них в классе теперь есть новая компашка, которая и не гнобит никого, и их не гнобят. Если это правда то Шэрон срочно туда надо. Терпеть выходки "поверхностных" уже не было никаких сил, да и разве можно отказаться от такого шанса? Грифелёва встала, задвинула за собой стул, уж такая у неё привычка, и пошла к последним партам, где и сидели эти трое. — Привет, я тут краем уха услышала, что у вас своя компания теперь, третья в нашем классе, — робко сказала Шэрон. — Ну, типо того, — тветил ей Дилан. — А что? — Слушайте, раз ваша компания это нейтральные воды, то можно мне к вам? — Конечно! — ответил Лололошка, за что сразу получил локтём в бок от Ди. — Нет, нельзя. — Почему? — удивился Ло. — Мы не проходной двор. Сам подумай, если мы будем зазывать к себе "активистов", которых в классе не уважают, будет ли наша компания всё так же "нейтральными водами" как она сказала? — Но можно же взять одного человека, да и над ней "поверхностные" сильно не издевались, почему бы не помочь. — Делай что хочешь, я не буду пытаться переубедить тебя, но это решение на твоей совести, — сказал Дилан, покачав головой. — Чтож, тогда, Шэрон, поздравляю! Добро пожаловать к нам. — Спасибо! — ответила девушка слегка подпрыгнув на месте. — А как вообще ваша компания то называется? Есть же "активисты", "поверхностные", а вы кто? — Хм, Глен как-то назвал нас рыбками, так что почему бы не быть рыбками. — Типа "не рыба не мясо, но под пивас пойдёт"? — Типа того.

***

Снова хохот, пошлые шуточки и привычный запах дыма от сигарет. Именно с ними компания "поверхностных" всегда выходила из школы. Да, они много кому мешались, но им всё равно, закон джунглей тут всё ещё действует, даже если они сами его не знают. И да, как же хорошо так сказать дышется в их компашке после ухода Ричарда. Похоже, он действительно только раздражал всех. Повезло, что этот идиот всё таки напоил Дилана той ядерной смесью и у них появилась причина избавиться от него. Жаль, конечно, что его всё ещё нельзя гнобить, ведь теперь он находится под защитой благородного Лололошки. Фу, бесит. За воротами школы послышались песни, которые обычно играют из радио бати в машине, что горланил в стельку пьяный и уж больно весёлый голос, периодически икая или заливаясь смехом. — А я бычок подниму горький дым затяну. — А вот и виновник торжества, отекшая женщина лет тридцати, в одном фиолетовом кружевном лифчике, порванных на коленках чёрных джинсах, с как кажется не мытой месяц карешечкой, опухшим лицом и подбитым глазом. Горланя песни она то и дело начинала пытаться танцевать, прыгать, но когда спотыкалась и чуть ли не падала на пару секунд прекращала свои попытки в балет. — Какого... Мам, ты что тут делаешь? — Быстро подбежал к женщине явно шокированный таким зрелищем Глен и схватил её за плечи, а вся компашка стоя у ворот школы наблюдала за дальнейшим развитием событий. — Я тебя в наркологическую клинику зачем сдал? Твоё лечение должно идти ещё минимум четыре месяца! — Дорогой, твоей маме не нужно никакое лечение. Я здорова, — Женщина икнула, — как бизон. Все эти доктора, лекарства, это чушь. Я себя лучше них знаю, и я точно уверена в том, что здорова на все сто. — Какое "здорова"? Ты беспробудная алкоголичка, как ты от туда сбежала!? — Глен тряхнул женщину за плечи. — Не сбежала я. Сказала им, что мне они больше не нужны, а они люди умные, без вопросов отпустили. — Они не могли тебя просто взять и отпустить! — Ой да заткнись уже, весь праздник испортил. Мать вообще-то из больницы вышла так то, вот, здесь теперь, рядом с тобой, а ты, скотина. Пошли домой! Женщина, хотя нет, набуханная в говно лярва, более точное слово, схватила Глена за ухо и потащила по памяти в сторону дома, пошатываясь и то и дело спотыкаясь на ровном месте. Чёрт, чёрт, чёрт. Глен столько времени потратил на то, чтобы выбить матери место наркологичке, чтобы она вернулась нормальным человеком, любящей матерью, с которой они бы вместе уехали отсюда и он мог бы начать новую жизнь. Всё его мечты быстро рушились и превращались в пепел, смотря на пьяную лярву. Да он даже почти научился оплачивать счета за воду и электричество, рассчитывать все расходы и правильно тратить малюсенькое пособие по потере кормильца, что ему выплачивали. Теперь даже её не станет. Если он не будет следить за матерью каждую минуту то она просто возьмёт деньги и пропьёт их за один вечер. Она всегда так делала. Сначала свои деньги, потом отцовские, а дальше в ход пошли самые разные вещи из их квартиры, что можно было быстро продать и купить себе бухла. И ведь не то чтобы Глен после этого стал относиться негативно к алкоголю. Нет, в постоянных скандалах дома, отсутвии еды, воды, базовой мебели виновата не выпивка, виновата мать. А подобные увиселительные напитки это действительно классная штука. Именно ей он бы и хотел сейчас воспользоваться чтобы не видеть, не слышать и не думать обо всём происходящем. Напиться до потери пульса, простое человеческое желание, с которым мать уж точно переусердствует, а он нет, он умеет пить. — Дом милый дом, — сказала женщина переступая порог полу пустой квартиры. Даже обоев не было. — Так, я прямо сейчас позвоню твоему лечащему врачу и он заберёт тебя обратно. И надень какую нибудь футболку или хоть что нибудь из верха. — Тиха, не надо никому звонить. Вот вечно ты так. Я тебя рожала только для того чтобы наш с Толей брак сохранил, а ты его разрушил. Это полностью твоя вина. Нужен был только чтобы решить проблему, а ты её только создал.

***

Как же это всё надоело. Эти идиоты даже проход из школы загородили! Тим быстро прошмыгнул сквозь компанию, случайно задев кого-то рюкзаком. Ну и пофиг. Хорошо, что они его не заметили. Кажется, "поверхностные" были увлечены чем-то другим. Ему всё равно на это. Сегодня эти нечистые добрались до его вещей и порвали некоторые тетради, перед этим нарисовав в них армию кривых и минималистичных пенисов. От всех испорченных тетрадок пришлось избавиться, нечисть уже заразила их своей энергией, а такое трогать нельзя. Как же он надеется, что тот пионерский галстук Дженны, который у неё сегодня появился и на вопрос о котором она отшутилась не является подарком от этой компании. Ладно, в ней то он точно может не сомневаться. Она же с ним дружит, понимает, что такое делать нельзя ни в коем случае. Подъезд, в котором воняет мочой уже лет десять. Сразу же как Тим вошёл в него, до его ушей донеслись крики, ругань, и прочие звуки скандалов. Привычным делом это было ровно до того, как он понял, что всё это доносится из его квартиры. Папа должен быть сейчас дома, а маму вызвали срочно на работу, и она должна быть сегодня весь день в аптеке. Интересно, с кем это отец так ругается? Зайти в квартиру сразу у него особо не вышло, пришлось защищаться дверью от летящей в него табуретки. — Как ты мог, скотина! — орала мать. — Мам, пап, а что происходит? — робко спросил Тим, выглядывая из-за двери, на случай если в него опять что-то полетит. Вид женщины его сильно удивил. Никогда он не видел маму настолько красной и трясущейся от злости. — Что происходит?! Что происходит ты спрашиваешь!? У этого уёбища недоразвитого спрашивай! — Она головой тро- — Тебе права голоса не давали! — перебила женщина, хорошенько ударив по отцу, что уже хотел вжаться в дверь, тряпкой. — Вызвали меня сегодня на работу по ошибке, прихожу домой, а он тут с какой-то женщиной прямо в нашей кровати развлекается! — Ты сама в этом виновата! После рождения ребёнка у нас все пятнадцать лет секса нормального не было, запустила себя. Я здоровый мужик, мне нужно выполнять свои потребности. — Заткнись, просто заткнись. — Женщина снова ударила несколько раз по мужчине тряпкой, отвернулась от него и закрыв лицо руками пару раз всхлипнула, но быстро смахнула только появившиеся слёзы и повернулась к Тиму. — Собирай вещи. — Подожди, всмысле- — Сейчас же! Мы уходим отсюда. Я не буду жить в одной квартире с таким животным, потребности у него блять. — Куда мы пойдём-то от него? — К бабке, она одна живёт, приютит нас. Идти было тяжеловато. Из-за горячих слёз всё в глазах плыло, и Тим, то и дело спотыкался. Мать же наоборот, шла на удивление быстро и чётко, держа его за руку. Даже не плакала. Сильная женщина. Жить у бабки Тим совершенно не хотел. Именно бабки, это слово её идеально описывало. Она жила в маленьком посёлке, две остановки от их городка. Мать видимо решила забить на наличие автобусов и прогуляться. Чтож, он не против, ему тоже нужно немного развеяться. Жила бабка в старом домике, что ей выдали ещё во времена СССР, который весь пропах нафталином и плесенью. Действительно, некоторые части дома просто гнили заживо, но менять их некому, а раз пока что работает, то лучше не трогать. В имении бабки так же был дворик с одной лавочкой и столом, на котором лежала до ужаса вонючая скатерть, и скромный огород, добрую часть которого занимали сорняки. В доме было достаточно мало комнат. Советская кухня с газовой плитой и пузатым телевизором, гостиная, в которой стоял длинный диван и советская стенка, дальше была бабкина спальня, в которой вместо двери использовалась какая-то золотая ткань, именно в этой комнате всегда лежали её украшения, после неё шла непонятная спальня для гостей, в которой был раскладной диван и скрипучая маленькая кровать, а завершающим звеном этой цепочки была маленькая комнатка с одной кроватью, над которой висел расписной ковёр, а рядом стоял маленький столик, на котором всё ещё стояла армия лекарств пятилетней давности. В этой комнате умер дед, прямо на этой кровати, поэтому никому кроме бабки туда заходить не разрешалось. Чтож, Тим не очень то и хотел, одного раза ему хватило. Там была такая гнетущая атмосфера. Откуда-то что-то жужжало, тикали часы и больше ни одного звука. Слишком давящая атмосфера. После их небольшой прогулки их встретила у ворот бабка. Видимо мать успела ей позвонить и предупредить. Старая сутулая женщина с тростью, глаза которой были почти закрыты, всё лицо в морщинах, на седой голове платок, а одета она в чёрные велосипедки и грязную розовую футболку, по всей видимости её ровестницу. — Привет, мам. Прости, что так нежданно негаданно. — А я тебе говорила, что гулять твой кобель начнёт, я так и знала. Вон, выродка заделала с ним, меня не послушала, а теперь снова к мамке под юбку возвращаешься. Бабка развернулась и на трясущихся ногах пошла во двор, рукой позвав двоих за собой. — А ты что с бабушкой не поздоровался? — Здравствуй, бабуль. — Понятно всё с вами. Ты им всё, советы, деньги, теперь уже и дом, а они тебе ничего, даже человеческое привет из них выкалачивать надо. — Мам, ну не начинай. — Что не начинать то? Я тоже человек, мне тоже обидно вообще-то.