Успеть за 9 месяцев

Наконец-то звонок. Да, он очень громкий и противный, как будто это по твоей голове бьют молоточком, но когда это означает то, что твои сорока пяти минутные страдания наконец-то закончены это даже приятно. Дилан запихал все учебники, тетрадки и пенал, что лежали у него на столе себе в рюкзак, закинул одну его лямку себе на плечо и, попрощавшись с Лололошкой, Ричард такого не заслужил, вышел из класса. Пробравшись через араву кричащей пузатой мелочи, семиклассников переростков и таких же бедолаг как он, Ди всё таки смог выбраться из душной школы. Чтож, топая до своего дома от адского места за пять минут, а то и меньше он всегда мысленно стебался над теми, кому от школы и к школе ехать по сорок минут, а то и больше. А вот у него всё под рукой, можно даже сказать, что он счастливчик. Подойдя к своему подъезду и рыская в кармане в поисках ключей Дилан заметил странного человека рядом с соседней дверью. Высокий парень в серой толстовке, капюшон которой закрывал всё лицо. Когда же незнакомец его тоже заметил, то сразу же побежал на Ди. Адреналин быстро подскочил, ключи сразу нашлись каким-то магическим образом и он успел зайти в подъезд и закрыть дверь раньше, чем этот мутный тип успел до него добежать. Спокойствие после этого вернулось только после того, как он зашёл в свою квартиру. И чего это он так испугался? Получить в рожу не так страшно, можно даже сказать, что у него есть в этом опыт. После того звонка Дилан весь какой-то встревоженный, нервный. Это было так мерзко и неожиданно, от того и страшно. Он не знал, кто его отец, никогда в жизни не видел и не слышал этого человека. По словам мамы он ушёл ещё до того, как Ди родился, сразу после того как узнал о беременности, и больше ни слуху ни духу. На все вопросы о нём мать просто отмахивалась, отшучивалась или вовсе игнорировала. Единственное, что Дилан о нём знает это имя, Эдуард, по отчеству своему догадался. Ему не было особо грустно от того факта, что у него только один родитель, по большей части просто всё равно. Он ведь его и не имел никогда, значит и не терял, а из этого следует, что повода для грусти нет. Тем более мама и без него хорошо справлялась. Если этот человек решил бежать при первой же проблеме, то он такой им и не нужен, пусть идёт своей дорогой. Но если у него действительно появился шанс узнать о нём побольше? Ди подошёл к телефону, зашёл в историю последних звонков и набрал тот злощастный номер, с которого ему вчера звонил предполагаемый отец. Противный гудок, ещё один, а вместо следующего роботизированный голос женщины, вещавший о том, что такого номера не существует и пусть он перепроверит то, что написал. Дилан последовал её совету и перепроверил, но номер оказался абсолютно верным. Он набрал ещё раз, но ситуация не изменилась. Как это вообще возможно? В голове всплыла невероятная теория. А что если тот мутный тип, который погнался за ним у подъезда и тот, кто ему звонил один и тот же человек? А что, лица его он не увидел, на парне помимо капюшона была ещё и медицинская маска, телосложение у него вполне смахивало на взрослого человека. Может это и есть отец? Если так, то Дилан непременно должен отыскать его и поговорить с ним обо всём. Ну, или дождаться, пока он сам придёт. Чтож, а как его искать то вообще? Ну во первых нужен именно мужчина казахской национальности, потому что азиатские черты лица и узковатые глаза у Дилана явно не от мамы. Господи, сколько же он слышал шуток от своего деда по поводу этого. Но того, что этот человек мужчина, зовут его Эдуард и он казах явно недостаточно, таких по всей России сотни. Как вообще отыскать определённого человека в этой огромной стране? Звучит как что-то на грани невозможно. У него даже нет никаких связей, чтобы хоть как-то выискивать его. Или есть. Точно, Лололошка же не раз упоминал, что у него достаточно влиятельный брат. Может быть он ему как раз и поможет с этим? А что, Дилан ничего плохого Ло не делал, в понимании Харриса даже дружил с ним, и был самым адекватным его другом, не то что Ричард. Почему бы ему и не помочь с таким простейшим для влиятельного человека делом, ведь так?

***

Мерзко и безумно одиноко. Он никогда не видел ни маму, ни отца такими. Чтобы даже некогда добрая женщина орала на него за то, что он плачет, подкрепляя это словами: "И без тебя грустно, не нагоняй ещё больше тоски". И вот, теперь Тим сидит на полу между шторой и окном, где его никто не увидит, зажимает рот ладонью, чтобы не издать лишний всхлип и плачет в одиночестве. В это всё невозможно поверить, это просто нереально. Вся жизнь разрушилась за какой-то жалкий час. Всё, что у него было теперь навсегда останется лишь счастливым воспоминанием из прошлого: любящая, счастливая и полная семья, комфортные для жизни условия, поддержка, любовь. Всё, что заставляло его жить дальше. Дом был его крепостью, местом, где безопасно и он не будет терпеть издёвки от компашки "поверхностных". Он проживал каждый день лишь ради того, чтобы вернуться домой и получить любовь там. Как же так получилось, что папа оказался таким ублюдком? Он всегда был любящим мужем и прекрасным отцом. Не было совершенно никаких признаков, даже намёков на его подлый поступок! Он теперь совсем не понимает, что со всем этим делать. С одной стороны он отвратительно поступил с мамой, предал её, с другой он его папа, и Тим будет очень тосковать по нему, не может он просто так взять и выкинуть важного для него человека из своей жизни. — Что ревём опять? Слов матери не хватило? Ладно она ревёт, она женщина, а ты зачем это делаешь? Ты пацан, или тряпка? — начала бабка с наезда, зайдя в комнату с тазиком постираных и влажных вещей, которые она стала развешивать на сушилку. — Прекрати. Тебе-то какое дело до меня? В детстве меня хотела к собакам бешеным кинуть, а сейчас что, воспитывать решила? — ответил Тим, убрав руку ото рта и отодвинув штору, чтобы посмотреть на старую каргу. —Ты ещё и огрызаться вздумал. — Бабка тут же подлетела к нему, резко схватила за запястье и дала пару отрезвляющих пощёчин. — Вот ты с детства таким был. Весь в отца. А я сразу говорила, что этот кабель по бабам молодым пойдёт, нет, мамаша твоя не слушала, любовь у них видите ли. Вот она, любовь их. Тьфу ты. — Ты мне типа соль на рану щас? — Тим отдёрнул руку. Даже на запястье остались красные следы от её цепких пальцев. — Заткнись, гадёныш, пока из дома не выгнала. — Карга вернулась к своему тазику белья. — Так себе угроза, за такое не держатся. У меня даже одежды домашней нет с собой, про тёплую я вообще молчу. — Вон, Зинка отдавала свитерочек хороший, он и в холодную погоду, и сейчас дома носить. — Ну уж нет! У бабы Зины тараканы аж по дому ползают, мерзость! — Заткнись, — шипя и сквозь зубы с гневом сказала бабка. — Дети в детских домах о хоть какой-то одежде молят, а ты нос воротишь. Тараканы вообще-то очень чистоплотны, а свитер я недавно стирала. Щас принесу, примеришь. Спустя несколько минут бабка вернулась с голубым свитером в синюю полосочку. Тиму пришлось надеть эту мерзость. — Во, как на тебя шили. Так и будешь ходить.

***

Выходные. Первые, с того момента, как он приехал сюда. Несмотря на глухоту этого места тут есть торговый центр, по которому обещал сегодня прогуляться брат. Уснуть было сложно от предвкушения хорошего дня. В школе, конечно, безумно интересно, но всё таки погулять по новым округам будет в разы интереснее. А вообще, Лололошка завидовал тому, что Джон может хоть всю ночь не спать и заниматься своими делами, а его он постоянно гонит спать! Ну как маленького, ей богу. Говорит, что раз он недавно перенёс аварию то ему нужно много спать, чтобы восстановить здоровье, но и без этого себя отлично чувствует! В честь чего он вообще стал так сильно его контролировать? Как переехали сюда то постоянно слышит от брата только одно "нельзя". Он даже повесил ему на дверь правила безопасности при использовании спиртовки! Лололошка уже представляет, как пройдёт лет двадцать, у него у самого уже дети, а на семейной посиделке Джон будет смеяться над ним из-за этого случая. Это в его духе. Проснулся Лололошка рано, примерно в семь утра. Хотя, это было зря. Пришлось ещё час сидеть на кухне и караулить у двери брата, когда тот проснётся. Безумно скучно! За это время он успел позавтракать, умыться, раз десять перечитать те правила, что наклеил ему на дверь брат и выучить их наизусть, посмотреть во все окна, что есть в квартире и полежать на полу на кухне. — Ты что тут делаешь? — сонно спросил брат, встав в дверном проёме. — А? Ну наконец-то! Сначала ты хвалишься своей продуктивностью, а потом так поздно встаёшь! — сказал Лололошка встав с пола. — Это ты просто неугомонный. Знаешь, гиперактивиность является признаком неуравновешенной нервной системы. — Тоесть ты хочешь сказать, что я конченый? — Как же поверхностно ты всё понимаешь. Но это присуще твоему несмышлённому подростковому мозгу. Не об этом. Если ты не забыл, мы сегодня- —Да, да, я не забыл! — оживился Лололошка, как будто ждал этих слов всю свою жизнь. — Я уже умылся, позавтракал и вообще успел всё сделать, пока ты спал! —Сочувствую, — хихикнул Джон. — Торговый центр открывается только в девять тридцать, идти нам до туда минут десять, если не меньше, так что на ближайший час у тебя теперь вообще нет занятия. — Да блять! — ругнулся Лололошка, выдержав перед этим паузу. — Только привёз тебя в Россию, а ты уже русские маты знаешь! В школе тебя этому научили? — Нет, не в школе! Вообще никогда, там все культурные. — Сделаю вид, что я поверил. Ну чтож, сиди и помирай от скуки, а я пока займусь своей утренней рутиной. Чтобы не страдать от скуки Лололошка достал из холодильника всего вкусного понемножку, ведь после похода брата в магазин вкуснятинка была у них в доме, и уселся за стол. Всё таки день хороший, особенно учитывая сон, который сегодня приснился Ло. Вернее даже не сон, а воспоминание.

***

Все уже спят, ночь ведь на дворе. А Ло не спит. Для детей в его возрасте это нормально, слишком много энергии в маленьком тельце. Настолько маленьком, что он даже не может заглянуть в окно нормально, недостаёт до подоконника. А из окна в его комнату льёт лунный свет. Он любит находиться в таких лучах и представлять себя повелителем ночи. Обычное ребячество. Особенно когда ему стало скучно посреди очередной бессонной ночи, а шуметь нельзя, ведь всех разбудишь. Но видимо не всех. В коридоре скрипнула половица, кто-то быстро пробежал мимо его комнаты, открылась дверь в туалет, щелчок, кто-то включил там свет, а дальше пошли звуки рвоты. Ло заранее знает кто это был. Он, вставая на цыпочки, дотягивается до ручки двери, открывает её и робкими шагами выходит наружу. Вместо лунного света теперь на него светила лампочка из туалета, которая открывала вид на брата, что склонился на унитазом. Он всегда был таким болезненным. Его часто тошнило, он мало ел, страдал от бессоницы и головных болей. Выглядел соответствующе. Неестественно худой, кожа трупного цвета, вокруг глаз тёмные впадины, на руках, особенно рядом с венками небольшие синячки. Все раны на нём заживали очень долго, а синяки появлялись от любого, даже лёгкого удара. — Джон, тебе плохо? — робко спросил Ло, подойдя к нему чуть ближе. — А? — быстро очнулся, поднял голову, отпрянул от унитаза и фальшиво, но по доброму улыбнулся. — Ло, ты чего не спишь? Я разбудил тебя? — Нет, я просто не могу уснуть. Мне скучно. — Ох, господи, неугомонное ты дитя. Пошли, уложу тебя. — Джон поднялся с пола, подошёл к Лололошке и взял его за руку, но тот сразу начал брыкаться. — Нет, не хочу спать! Не пойду! — Лошенька, детям в такое время нужно спать, иначе у тебя не будет сил для того, чтобы играть днём. Будешь сонный ходить. — Нет! Я на качели хочу! Хочу качаться на качелях! Джон тяжело вздохнул и вместо комнаты повёл его к входной двери. Ло запрыгнул на пуфик, брат опустился перед ним на одно колено, но не для предложения руки и сердца, а сандалика и обутой детской ножки. — Не болтай ногами! — тихо поругал его брат. Ло прекратил и Джон надел ему второй сандалик, спустил с пуфика, обулся сам и вышел вместе с ним из дома, закрыв за собой дверь. На улице было лето, так что в футболке и шортах, в которых обычно спал Лололошка было не холодно. Он шёл вприпрыжку, сжимая руку брата, который постоянно оглядывался и притягивал мелко поближе к себе. Ночь всё таки, небезопасно. Но безумно тихо. Даже птички спали, лишь изредка где-то в далеке выли бродячие собаки. Или волки. Такой вариант нравился Ло намного больше. Сказочнее. Но никаких волков у них не было. Как жаль. Идти до детской площадки было не долго. Как только они пришли Джон посадил мелкого на качель, которая была слишком высокой для него, сказал, чтобы тот крепче держался и начал потихоньку раскачивать его, пока брат не стал двигать ножками вперёд назад, делая это самостоятельно. Он отпустил качель, встал чуть подальше, сложил руки на груди и просто стал наблюдать за ним. Лололошка тогда ещё не понимал, что это за эмоция на лице брата, но улыбался ему, ведь Джон по доброму улыбался ему. — Всё, накатался? — спросил старший спустя пятнадцать минут. — Да, теперь я хочу мороженое, — ответил Ло, спрыгнув с качели. — Ну ты серьёзно что ли, Лололошка? Какое мороженое в час ночи? — Шоколадное. Джон тяжело вздохнул, но против желаний мелкого не попрёшь, иначе закатит истерику и хрен ты его успокоишь. Крепко взяв брата за руку он повёл его в круглосуточный продуктовый ларёк. Идти до него было недолго, просто вниз по улице. За кассой сидела, хотя, скорее лежала уставшая женщина, которая не с первого раза отреагировала на Джона. Подала ему нужное мороженое, старший открыл кошелёк. Не смотря на то, что он был достаточно вместительным в нём лежало всего пара бумажек, одну из которых Харрис протянул продавщице, поменяв деньги на сладость, а после отдал её довольному Лололошке и они вместе пошли домой. Лай собак, который казался ребёнку воем волков, становился всё громче и ближе, а в один момент к нему добавился шорох из соседних кустов. Джон остановился, чуть отступил назад, а мелкий спрятался за его спиной. Из кустов, издавая грозный рык, вышла стая бродячих собак. Большие, злющие, у парочки из них раны на теле, лапах, рассечённый глаз. Такая компания сразу почуяла страх братьев. Старший быстро подхватил Лололошку на руки, поднял повыше, и собаки бросились на него. Правда они были тощими и такими же напуганными, отчего некоторые из них просто начали лаять на него, а две других вцепились в ногу Харриса и стал с силой кусать его, рвать штанину и кожу под ней. Не смотря на боль, ведь всё вышеперечисленное у собак получалось хорошо, Джон отбился от них этой же ногой и из последних сил побежал домой под вой сирены в лице ревущего брата. — Вы где были!? — Как только они зашли домой и Джон закрыл за собой дверь к ним подлетела обеспокоенная мать. Она чуть ли не отобрала у Джона Лололошку, прижала его своей груди, поглаживая по голове, чтобы тот успокоился и перестал плакать. — Ты зачем брата потащил к своим дружкам? Хочешь чтобы он как и ты в будущем- — Мам, у тебя есть чем обработать рану? — перебил её Джон, закончив свои попытки отдышаться. — Господи, а что с ногой у тебя? — Лололошка захотел на качелях покачаться и мороженое, а когда домой шли на нас собаки бродячие напали. Всю ногу мне разорвали. — Ой, мамочки. С Ло хоть всё хорошо? — Хорошо, я его на руки взял. Мам, отец может меня сейчас отвезти в больницу? Я не знаю, было ли у этих собак бешенство или нет. — Нет, не может. В машине бензин закончился, а на то чтобы заправить её у нас денег нет, сам же знаешь. — А как мне тогда до больницы добраться? Пешком я не дойду, я так два часа ковылять буду. — Не знаю, велосипед возьми. Только тихо, я пойду уложу Лололошку.

***

Идти до торгового центра действительно было не долго. И он оказался совершенно не таким, как представлял себе Лололошка. Небольшое двухэтажное здание, которое вовсе не выглядело как место для шопинга, ну или просто как что-то популярное у молодёжи. Но внутри было получше. Всякие бутики, магазинчики, маленькие маникюрные салоны, парочка контор. — Тю-ю, даже тцешка у них скучная, — буркнул Джон. — А вот не надо было вообще сюда приезжать, — ныл в ответ Лололошка. — Цыц, это были обстоятельства. Бесцельно ходить по зданию никто из братьев не хотел, поэтому они решили хотя-бы заняться делом. У обоих было не так много одежды, которую они взяли с собой. Ну, Джону особо не нужно, у него на все случаи жизни только один набор тряпок: брюки, рубашка и пиджак. А вот у Лололошки кроме школьной формы и нескольких домашних футболок ничего нет. Пришлось покупать. Старший поругался на качество одежды, Ло же посмеялся с того, какие же иногда забавные футболки встречаются в русских магазинах, поэтому накупил их себе целую кучу. Теперь у него в коллекции имеется три футболки со смешными котиками, которые Джон назвал детскими, футболка с флагом США, орлом рядом и надписью: "Who is your daddy?", старшего особенно разрывало с надписи. Ну и купили остального по мелочи, по типу джинс, носков и кофты на молнии. После шопинга они ушли из торгового центра и направились пообедать в ресторан, что был неподалёку. Там готовили стереотипно русскую еду, но Лололошка был не против. Нужно привыкать к культуре страны, в которой собираешься прожить следующие девять месяцев. Ло заказал себе кучу всего, и взял бы ещё, если бы его в один момент уже просто не начал останавливать Джон со словами: "успокойся, ты столько не съешь". Заказ готовили долго, из-за чего Харрис уже начал жаловаться на это официантам и успокоился лишь тогда, когда наконец-то принесли еду. Ели они молча пока Лололошка не решил растопить лёд и разбавить тишину. — Джон, а вот помнишь когда я совсем мелким- — Да ты и сейчас не особо большой, — перебил его брат чтобы вставить свои идиотские пять копеек. — Не перебивай меня, свою содержанку! Так вот, помнишь, как в детстве мы посреди ночи пошли качаться на качелях и мороженое есть, а потом на нас собаки напали и тебе ногу разодрали? — Ну, помню. И что? — Тебе реально потом пришлось ехать в больницу на велике? — Да, реально пришлось, — усмехнулся брат. — И это было ужасно... Велик ржавый, кое-как едет, давить на педали сильно надо. Я пока ехал ещё больше разодрал себе ногу от него. А что ты ещё из детства помнишь? — Ну, я помню, что ты тогда очень часто болел. На тебя за это почему-то мама постоянно ругалась, не понимаю почему. — Болел значит. Да, болел. Остаток обеда прошёл в такой же тишине, после чего они отправились домой. Но жажда общения такой прогулкой полностью не была восполнена, Лололошке нужно было ещё с кем-то поболтать. А значит самое время воспользоваться тем, что Дилан совершил огромную ошибку и дал ему свой номер телефона. Благо хотя-бы в этот раз он ответил на звонок. — Я тебя по номеру най- — Ты будешь моей послушной эскортницей студенткой. — ...Что. Лололошка, ты идиот. — На колени, сучка. — Блять, как тебя тут заблокировать. Лололошка рассмеялся в ответ на это, но брат крикнул с кухни "Ло, с девочками флиртуют не так", после чего заржал уже Дилан и повесил трубку. Оставшийся день обещал быть скучно, поэтому Ло напросился готовить вместе с братом кексы и печенье, испоганив почти половину своими кривыми ручками, так ещё и насвинячив во время готовки, из-за чего им почти до ночи пришлось всё это убирать. А ближе к ночи... Лололошку начало дико тошнить и поднялась температура. — Вот как знал, что не надо было в тот ресторан идти, чувствовал же! Ну и вот, пожалуйста, у меня теперь ребёнок болеет! — Почему ты решил, что это из-за ресторана. Там было слишком вкусно для того, чтобы отравиться. Может это из-за твоих кексов с печеньем. Джон даже не стал язвить в ответ на это. Он вбухал в Лололошку половину своей домашней аптечки, уложил на кровать, поставил рядом с ним тазик, на случай если тому резко приспичит опустошить желудок посреди ночи и остался сидеть рядом, пока тот не уснёт. — Я их шарашкину контору закрою к чёртовой матери. Тоже мне, ресторан. Ещё и название у них тупое, "птицу ЕМЪ". Посреди ночи Лололошка проснулся. Сел на кровати. Нет, проснулся он не от желания проблеваться, не потому что стало сильно плохо, как раз таки наоборот. Блаженное ощущение того, как какая-то страшная дрянь отпустила твоё тело, сделав его лёгким, как пушинка, а разум совершенно пустым. Джон ведь уложил его спать совсем рано, он даже не успел почистить зубы. После того как блевал он, конечно, полоскал рот, но сейчас он от чего-то стал ощущаться слишком грязно. Ло встал с кровати и поковылял к ванной. Делал он всё автоматически, как в тумане. Почистил зубы, совершенно не ощутив вкуса мятной пасты во рту, вышел из ванной, но тут же остановился. Вывел из трасна странный звук. Лололошка огляделся в поисках его источника. Да вроде ничего такого. Подошёл к двери комнаты и звук стал громче. Это было прерывистое дыхание, хотя, скорее попытки схватить ртом воздух, панические хрипы от неудачи, редкие тихие всхлипы, как будто ком, что был в горле и не давал нормально дышать на секунду ослабевал. — Джон, у тебя всё хорошо? — тихо спросил Ло, но так, чтобы было слышно брату в комнате, пару раз постучал костяшкой пальца по двери, но никто не отозвался. Может не в состоянии? Он дёрнул ручку двери, но она не поддалась. Заперто. Это заставило его начать паниковать. У брата сейчас явно не всё хорошо, а вдруг он сейчас задохнётся там? — Джон, ты ещё жив там? Ответь пожалуйста, мне страшно за тебя. — Всё впорядке, — Спустя минуту послышалось из-за двери. Жалобный, до чёртиков напуганный и хриплый от страха голос брата будто выплюнул эти слова через силу. — Иди спать. Уходить Лололошка не хотел, но раз брат сказал, что всё хорошо значит так и есть. В конце концов Джон ведь никогда не врёт и безумно гордится этим. И ведь действительно, за всю свою жизнь Лололошка ни разу не ловил брата на лжи. Так что его слова, даже сказанные явно не в трезвом рассудке были весьма убедительными и даже успокаивающими. Ло верил ему. Так же верил и словам про маму с папой. Всё обязательно будет хорошо. Проснулся утром он не от ощущения лёгкости, как ночью, а наоборот. Видимо температура поднялась. Иначе почему мысли так сильно путаются, а голова, по ощущениям, весит больше тонны. Единственное, на чём мог сфокусироваться разум при таком градусе — разговор Джона с кем-то, что был слышен откуда то из другой комнаты. — Так, у тебя мама кто по национальности? — Русская. — А папа? — А папы нет. — Пробирочный что ли? — Да нет, нормальный. Я просто отца никогда в жизни не видел и не слышал, даже фотографий с ним нет, мама ничего рассказывать про него ничего не хочет. Вообще никакой информации про него нет. Я с этой проблемой как раз к вам и пришёл. —Ты хочешь чтобы я твоим папой стал? Дилан, твоя мама конечно шикарная женщина, но я гомик. — Да ну едрит мадрит вас, а! Я не про это вообще! И про гомика плохая шутка- — С чего ты решил, что это шутка? —Не перебивайте меня пожалуйста. Недавно мне позвонил какой-то человек с несуществующего номера и представился моим отцом. Он ничего толком не сказал кроме: "я же хороший папа?" и тому подобного. Спустя шестнадцать лет я просто хотел бы наконец-то узнать, кто он такой, но для этого у меня нет совершенно никаких средств, и я даже не предполагаю как это сделать. Так что я пришёл к вам с просьбой помочь мне с этим. — Помочь какому-то школьнику найти своего горе папашу? Звучит интересно! Но я подумаю над твоим предложением. В конце концов моя помощь стоит дорого. Будешь теперь у нас грязной работой заниматься. — Какой? Если что домохозяйка из меня плохая, хорошо убираться я не умею, а с готовкой вообще нет. — Мне такое и не нужно было. Будешь дружить с моим горе-брательником, вот тебе грязная работа. Но дружить ты можешь и за бесплатно, а покупать для Лололошки друзей это совсем жалко, так что твоя основная задача — приглядывать за ним, чтобы тот не натворил дел и если что-то случится, то доложить мне. Так что иди и отрабатывай сейчас свою первую смену. Мне нужно кое-куда уйти, а Ло с температурой и тошнотой валяется у себя в комнате. В ответ на это послышалось тихое "угу" и звуки разминувшихся шагов. Более тяжёлые шаги и стук каблуков у ботинок от Джона, за ними же последовал щелчок замка, хлопок двери и повторные щелчки. У Дилана наоборот, лёгкие и почти безшумные, он явно без обуви. Ударить в грязь лицом перед совсем недавно появившемся другом и предстать перед ним в образе пережившего всякое дерьмо алкаша не хотелось. Лололошка быстро сбросил с себя одеяло, сел на кровати и помотал головой, приводя мозги впорядок. Открылась дверь и на пороге действительно оказался Дилан. — Доброе утро. Какая у вас пустая квартира всё таки. А я вот тут в гости зашёл. — Я слышал ваш разговор с Джоном. Расслабься, я не обижен. Теперь ты моя нянечка. Лололошка встал с кровати и полез к Дилану обниматься, на что тот всеми силами пытался отпихнуть его, ругался, и по итогу начал бегать от того по квартире, лишь бы избежать тактильного контакта. Ну а Ло бегал за ним с криками "нянечка". — Я уже жалею, что согласился на такие трудовые условия! — Нянечка!