Нефритовые небеса [Том 1]

Горячее дыхание ласкало шею. Было тепло и уютно, но немного тревожно. Что если он закроет глаза, и все растает, словно дымка, и он вновь окажется на каменистом пляже, где пенная волна окрасится в нежно-розовый, смывая кровь? После непродолжительной борьбы с собой Ванъян шепнул: — Не могу уснуть. Не хочу засыпать. Я хочу еще… — нефритовые глаза игриво заблестели. — Близости. Единения. Он осторожно коснулся лица Ю Цишана, наслаждаясь приятным тоном кожи и сиянием карамельных глаз. Их липкая сладость притягивала его, как мушку, не давая оторваться. Цишан ответил на этот взгляд и усмехнулся. Конечно, ему это льстило. Но он боялся навредить. — Ты ранен, не хочу делать тебе больно. — Так сделай мне приятно. — Каков, однако, озорник, — улыбнулся он и поцеловал Ванъяна в нос. — Уверен? — Абсолютно. Разве можно просить о таком дважды? Точно не Цишана, ведь прямо сейчас исполнялись его тайные желания и воплощались в реальность пряные сны. Рука легко нашла манящий изгиб талии. Он придвинулся ближе, сокращая расстояние, и осторожно прижался, целуя сухие тонкие губы. С плеча Ванъяна соскользнули мягкие домашние одежды. На его теле, как картина из разноцветных пятен, проступали многочисленные ссадины. Шедевр бесчеловечности. Ю Цишан с осторожностью коснулся алого синяка на гладкой груди, осторожно завороженно обводя его пальцами. За что их осудят сильнее? За то, что они оба мужчины, или за то, что один — демон, а другой — человек? Су Ванъян замер позволяя себя изучать и сам занялся исследованием. Тело Цишана крепкое, подтянутое, руки сильные, обвитые синими лентами вен, пальцы, натерты тетивой и мечом. На коже белые полоски старых шрамов и яркие отметины новых. Это было так чувственно и ярко. Ванъян развязал пояс, и верхний слой одежд с шелестом упал на пол. Ю Цишан почувствовал, как кровь устремилась вниз, разогревая плоть. Он осторожно поцеловал шею, изгиб ключицы, изображение глаза на груди, что смотрело в пустоту. Лесенка ребер, темная дорожка волос, сбегающая вниз от пупка, выступающие косточки таза... и персиковая ветвь, обрамленная весенними цветами, вышитыми на домашнем ханьфу. Бутоны лишь слегка скрывали пробуждение природы. Они запутались в одеждах, постельных принадлежностях и друг в друге, довольные этой неразберихой. Ручеек шелков, соскользнувших с плеч, наполнил озеро одежд у кровати. Ю Цишан, удобно расположившийся между ног любовника, потянулся к мешочку цянькунь, потерянному в бесконечной синеве клановых одеяний, который всегда носил с собой, и достал маленькую баночку с фруктовым маслом. — Какой аромат, — Су Ванъян вдохнул поглубже, — так бы и съел. — Уверен, у тебя еще будет возможность попробовать на вкус, — Ю Цишан хитро улыбнулся, обмакивая палец в вязкую жидкость, которая приняла его с мягким, глубоким «хлюп». Юноша тихонько засмеялся, но не покраснел. Смущение осталось позади, они обнажены, друг перед другом. Ю Цишан принялся рисовать маслом теплые узоры на чужой коже, от живота вниз огибая ствол к наполненному напряжением дому мужества. Обвел пальцами колечко мышц. — Ты уверен, что мы должны двигаться дальше? Только скажи, и я остановлюсь. — Давай продолжим, — просопел Ванъян, — это важно для меня. Цишан лишь кивнул и, ласково скользнув рукой по острой коленке, взялся за бедро и проник пальцами, насаживая Ванъяна на себя. Молодой человек ахнул. — Расслабься, — шепнул мужчина, склонившись для поцелуя, и погрузился глубже. Юноша застонал в губы. — А ты, оказывается, чрезвычайно сведущ в делах подобного рода, — усмехнулся Ванъян. — Не думай, что ты меня смутишь, нет ничего дурного в опыте. — Слова не мальчика, а мужчины. — Именно так, — улыбнулся Ю Цишан и осторожно шевельнул пальцами, заставив Су Ванъяна вздрогнуть и охнуть от неожиданного удовольствия. Странное движение — словно электрический разряд, сладкая вспышка возбуждения. Цишан сопел, тлея от желания. Он убрал пальцы и взялся за худые, но крепкие бедра. Его персиковая ветвь ласково скользнула, оставляя горячий влажный след, и уткнулась в сердцевинку напряженного цветка. — Ты готов? — тихо спросил он. — Не бойся, я буду очень осторожен, — сказал, тут же подаваясь навстречу, медленно преодолевая сопротивление нерешительного тела. Мужской корень казался огромным, и Су Ванъян на секунду забыл, как дышать, утопая в ощущениях. Благостная радость затопила его, заставляя бесстыдно приподнимать бедра, чтобы отдать всего себя. Он ощущал будто Цишан становится все больше внутри него, разбухая, как сосновый столб, напитывающийся влагой, увеличивается, давя и принося полно удовольствия. — Как хорошо, — отрывисто вздохнул юноша, оказавшись пронзенным. Смерть от этого меча он примет с восторженными криками. Они соединились в желании. Средний мастер наконец получил то о чем так долго мечтал, и, в восхищении осторожно лаская молодого человека под собой, освятил своим присутствием. Кинжал вошел по самую рукоять, убивая с одного удара, но это было только начало! Они переплелись телами, нежно лаская друг друга. Однажды Ю Цишан попробовал необычный фрукт, привезенный с юга — папайю. Так вот, поцелуи Ванъяна были такими же нежными и влажными, как его нутро, а эта связь — сладкая, маслянистая и ароматная — была стократ лучше. Их интимность была мягкой, как переспелый инжир — только надави, и розовый сок потечет по рукам; яркой, словно спелый апельсин; и терпкой, будто грейпфрут — тарелка полная свежих плодов. Он наслаждался всхлипами и стонами, вырывающимися из груди, тем, как почти картинно юноша сминает простыни, выгибается и вздрагивает, при каждом новом толчке. Практически демоническое желание насытиться любовником, чуть ли не съесть его, то ли передавалось от Ванъяна, то ли Цишан сам по себе сходил с ума от страсти. Это было настолько хорошо, что на глаза наворачивались слезы. Может ли демон — мертвое существо без плоти — заниматься любовью? Когда Ванъян сольется с тенями лабиринтов, сможет ли он насладиться близостью еще раз, или этот изысканный опыт последний в его жизни? Всякие философские мысли лезли в голову, но мужская сила Ю Цишана легко прогоняла их, стоило горячей плоти заполнить его. Когда изнывающая чувственность проникала в любовника, мужчина шумно вздохнул, сильнее впиваясь пальцами в нежные бедра. Он жаждал пронзить Ванъяна клинком, овладевая не только телом, но и самой сущностью маленького беса. Ю Цишан навалился сильнее, ускоряя ровный темп их горячего танца. Он бы хотел навечно остаться между этих ног, внутри, в теплоте чужого тела, принимаемым и любимым. Лишь только выскальзывая, он вновь стремился вернуться, заставляя юношу захлебываться страстью. Они обнимались, шепча всякие глупости и в благодарность осыпали друг друга стонами, довольные своим положением. Ванъян запрокидывал голову, подставляя шею и грудь быстрым легким поцелуям и почти рыдал, когда сладкая судорога захватывала ноги. А Ю Цишан целовал, с трудом сдерживаясь, чтобы не укусить, не разгрызть бьющуюся на шее артерию, чтобы напиться крови. Без одежды, без одеяла было совсем не холодно. — Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся, — стонал юноша, охваченный любовной лихорадкой. Его твердая плоть потиралась о живот Ю Цишана зажатая меж их тел, и приятно-болезненное напряжение тяжелымом комком скапливалось в животе. Тело омывали волны страсти, они подходили одна за одной, топя в своей глубине. И вот, наконец, девятый вал — шум крови по сосудам, как шум ветра меж прибрежных скал. Извержение, семя, словно белая пена, брызнуло, растекаясь по животу. Ванъян всхлипнул и практически завыл, пряча лицо в чужой груди. Он отдался мужчине-стихии, холодному северянину с горячей душой. И ни капли не пожалел, ни капли не упустил. Белый сок сбежал по боку, пачкая постель. Ю Цишан, закончивший следом, осторожно лег сверху, не желая покидать теплой обители. Нутро Ванъяна пульсировало остаточной энергией и сжимало его, не желая отпускать. Он поглаживал бедро юноши, обдавая горячим дыханием ухо и чувствуя, как демон практически выпил его, вобрав все без остатка. — Я чувствую себя выжатым, ты вытянул из меня все силы, — пожаловался мужчина. — Ты не слишком сопротивлялся моему демоническому голоду, — усмехнулся Ванъян. — Представляю насколько быстро теперь все заживет. Пригревшись, как змея на весеннем солнце, Су Ванъян устало зевнул. Несмотря на силу, наполнившую его до краев, этой энергии нужно дать время справиться с ранами. Вопреки всей ситуации, душевному уюту и теплу, молодой человек так и не расстался с мыслью о необходимости вернуться в Царство теней и завершить трансформацию, став полноценным демоном, только так он сможет воздать по заслугам тем, кто принес столько горя. Глаза просто слипались; у него будет время поразмыслить об этом завтра.