Нефритовые небеса [Том 1]

Дворцовая галерея висела над пропастью, кутаясь во влаге низких облаков. Отсюда открывался чудесный вид на речную долину, крутые склоны и узкие террасы, поросшие тощими сосенкам, всеми силами цепляющимися за каменистую почву. Люди считают Царство теней местом, где бесконечно льется кровь и демоны грызутся друг с другом, рвут глотки за скудную добычу, но все несколько иначе. Низшие демоны живут скорее по законам животного мира: у каждого своя ниша. Маленьким достает энергии, добываемой из окружающего пространства, а тем, кто покрупнее, приходилось охотиться на собратьев и редких живых существ, забредших на их территорию. Большие отыскивают разломы и проходы, чтобы пробраться в мир людей. Духи растений успешно поселились, закрепившись в Царстве живых, а некоторые живые существа перебрались в мир нефрита и лазури, сделав его своим домом. Ласточки — тому пример. Это правда, что тут не водилось ни рыб, ни зверья, да и птиц других тоже, но ласточки были! Маленькие, верткие крылатые бестии, неизвестно как проникшие в Царство теней, поселились здесь и принялись охотиться на всякую демоническую мелочь размером с мошку и сами стали наполовину демонами. Они мастерили гнезда на отвесных стенах и стрекотали, проносясь черными вспышками в тумане, разлитом в долине. Совершенно удивительная судьба у этих птиц! Иногда они пели вспоминая прошлое — о теплых ветрах мира живых, которых здесь никогда не будет. Хотел бы Су Ванъян воспарить ласточкой, но был всего лишь лягушкой. Сидя за столиком, лениво подперев голову он слушал звучные переливы, доносящиеся из белизны. В пиале курился ароматами фруктов чай. Рука бездумно скользнула по сухому дереву перил. Демонический дворец не знал упадка, потому что никогда не знал и процветания. Словно краб-отшельник, он прятал мягкое тело резных колонн и навесных потолков в мощи огромной скалы. В темноте пещерных лабиринтов раскинулись дворы и магические сады, позабывшие, что деревьям нужно солнце. Солнца в Царстве теней не было, редко развеивающаяся дымка скрывала никогда не засыпающие небеса, исходящие волшебным рассеянным светом. Су Ванъян чуть прищурился, скользнув взглядом по мелькающим в облаках теням, когда что-то неуловимое привлекло его внимание. Маленькая белая бабочка, сделанная из бумаги, трепеща крылышками, опустилась на мизинец. Она казалась живой — слишком живой для этого мертвого места, и оттого ее присутствие тревожило. Послышался шорох. — Твои штучки, Цинь Лань? — спросил он, тут же подумав о Пожирателе Душ, и из тьмы коридора на балкончик выскользнула тень. Сапфировое платье с россыпью белоснежных пионов на рукавах, внимательный взгляд пугающе живых глаз на лице мертвеца и хитрая ухмылка. — Ты догадлив, маленький братик. Смотри внимательно… Демон не носил оружия. У него не было даже чего-то наподобие зонтика Чоу Вэнь. Обладая недюженной силой, он предпочитал кулаки и бумажные печати, огромное разнообразие которых придумал и смастерил сам. Бабочка вспорхнула, перелетев на руку Цинь Ланя, а затем вспыхнула ярким желтым огнем и хлопнула, превратившись в струйку дыма. Даже пепла не осталось. Мимолетная красота. В воздухе остался легкий запах жженого шелка — едва уловимый, но почему-то вызывающий тоску. — Ну как? Ванъян пожал плечами: — Просто игрушка. — Да, игрушка. Я хотел тебя повеселить. Цинь Лань разместился рядом, окинув брата-демона быстрым взглядом. Его глаза, несмотря на мертвую бледность лица, искрились любопытством — или, может, насмешкой. — Что с тобой? Все не можешь отпустить человеческую жизнь? Су Ванъян поколебался, но кивнул. — Можно и так сказать. — Что в ней такого в этой жизни было? Разве ты не говорил, что люди тебя отвергли, несмотря на оказанную помощь? — Не все. Демон задумался, посмотрев вдаль. — Что это значит? — спросил он после паузы, и Ванъян не успел и рта открыть, как из тьмы вновь послышался голос. — Он просто влюбился в человека, вот и горюет теперь, — на пороге появились старшие сестры: Пылающая Вишня и Алая Заря. Их шаги были бесшумны и сами они явились словно из воздуха, совершенно неуловимые. Ванъян лишь фыркнул в ответ. Много ли понимают эти старухи! Демоницы подсели, устроившись за столом, и по-хозяйски сами себя угостили чаем. Соха — небрежно взяла пиалу, Ван Лин же — держала свою с холодной грацией, будто это был не чай, а редкий яд. — Разве же я не права? — усмехнулась Пылающая Вишня. — Прошло немало времени с твоего возвращения, — она отпила чая, довольно прикрыв глаза. — А ты все затягиваешь завершение ритуала. Стоит быть уважительней к Астре, которого ты выбрал и который выбрал тебя. Ненадолго Ванъян уставился в пустоту, раздумывая. Соха права, но он не мог ничего с собой поделать, люди продолжали ему сниться. Все они. — Мне страшно. Трое демонов подняли на него взгляд. Это признание оказалось неожиданным даже для него самого. — Чего ты боишься? — негромко спросил Цинь Лань. Его голос был мягче обычного, и в нем слышались нотки человечности. И вновь настала тишина, но старшие теперь вовсю его рассматривали, словно пытаясь угадать мысли по выражению лица, в то время как мыслей совершенно не осталось. Что же он хотел сказать? Какими словами объяснить тревоги? — При обращении каждый из вас что-то потерял, нечто ценное. Ты, Цинь Лань, утратил саму жизнь — твое сердце не бьется, ты не дышишь, а когда медитируешь или спишь, похож на обычный труп. Ты, Соха, стала неутомима, утратила потребность и во сне, и в медитации. Сама говорила, что не можешь делать этого даже ради удовольствия. Разве это не сводит с ума? Чоу Вэнь утратила красоту, свою обворожительную улыбку — теперь стоит ей разомкнуть губы, как весь свет видит демоническое нутро. Что потеряю я? Непременно то, что мне было дорого? Мне очень дорога связь с тем человеком, те чувства, что я испытал. И даже если я не смогу быть с ним вместе, я хочу сберечь то немногое, что осталось. — Чувства невозможно забрать, Ванъян, — неожиданно мягко произнесла Ван Лин. Она, всегда холодная и отстраненная, смотрела на него спокойным, добрым взглядом. — Ты не перестанешь существовать после ритуала, твоя личность не разрушится, и никто другой не займет твоего места. Все, что произойдет, — лишь еще один шаг в бесконечности. Это не переход в другую жизнь — лишь продолжение того, чем ты являешься. Ее слова были настолько впечатляющими, что все как-то притихли. Мягкий белый пар, исходивший от чайника, покачивался, пританцовывая от их дыхания. Не конец, а лишь логичное продолжение? От этого и правда стало спокойней на душе. Его опыт не будет стерт, напротив, он будет преумножен после преодоления очередной преграды. Гусеница, превращаясь в куколку, готовится не к смерти, она готовится к новому началу, к своему становлению чем-то большим. — Вот бы мне кто-нибудь сказал нечто подобное перед ритуалом, — вздохнул Цинь Лань, преодолев всеобщую задумчивость. — В давние времена всем было не до того. — Как ты стал демоном? — внезапно решил спросить Су Ванъян. — Так же, как и все. Обнаружил старинный манускрипт и, пройдя лабиринт, нашел то, что искал, силу Сада Черепов — пустынную землю мертвых голов. Я был так напуган тогда, — он постарался скрыть неловкую усмешку, — ничего в жизни страшней не видел. Земля шевелилась под ногами, и каждый шаг отдавался стоном. Тогда еще никто не знал, что не только мертвые могут обращаться в демонов. — Да и сейчас об этом мало кто знает, — негромко ответил Ванъян. — Скоро уже всему миру придется столкнуться с этим. С живыми, избравшими другой путь. — Где это видано, демонам приходится разбираться с делами людей, — хмыкнула Соха. — Да, проклятая ведьма все продумала. Мы не знаем, правда, самого важного. Зачем ей все это? Су Ванъян хотел было спросить, как демонами стали Пылающая Вишня и Алая Заря, но разговор внезапно направился в совершенно иное русло. Но это и правда серьезная тема: мир буквально трещал по швам, все со всеми воевали, не боясь оказаться среди мертвых выжженных земель. Люди, сражаясь каждый за свои интересы, готовы были пожертвовать всем, даже целым миром, забывая, что без мира не может быть никаких их интересов. Кем командовать, кем править, если ничего больше не существует? — Думаете, мы победим в этой странной войне? — Су Ванъян прозвучал нерешительно. — Придется постараться, другого выбора нет, нельзя допустить открытия врат или чего бы там ни задумала Лян Е Вэнь. — Если их откроют, вся тьма нашего Царства, вся неудержимая сила выплеснется в мир живых и сметет, затопив ужасающей мощью, — серьезно проговорил Цинь Лань. Он сжал кулак, и на миг показалось, что воздух вокруг дрогнул. — Тогда выходит, это не врата, а плотина, — заявил Ванъян. — Кто в здравом уме стал бы разрушать плотину, рядом с которой живет? То, что собиралась сделать Первая Наставница, выходило не то чтобы за грани разумного, оно вообще не укладывалось ни в какое понимание. Добро и зло поменялись местами? Человек желает уничтожения собственного мира, а демоны хотят помешать этому? Алое ханьфу, белые волосы и пугающий, поблескивающий рубинами взгляд. Она всегда смотрела вперед, держала спину прямо, без страха говорила то, что хочет. — Я бы не стала рассуждать о здоровье ее ума, — Соха уперлась взглядом в пиалу. — За ее действиями наверняка кроется что-то большее, чем просто угроза мировому балансу, нечто пока скрытое ото всех. — Предскажут ли чаинки будущее? — спросила она словно у себя и чуть наклонила пиалу. — Мы узнаем совсем скоро, — неожиданно удрученно вздохнула Ван Лин. Разговор подошел к концу, чайничек опустел, и только лазурь и нефрит этого мира остались непоколебимы, неизменны. Где-то в глубине дворца раздался звук — тихий, но резкий, словно треснула ветка. Никто не обернулся. Ласточки стрекотали, острыми крыльями разрезая парное молоко плотного тумана. — Если хочешь, я провожу тебя, — после долгой паузы внезапно заговорил Цинь Лань, — провожу и дождусь, когда ты вернешься. — Мы все проводим тебя, — подхватила Соха, — наверное, в этом и заключается долг старших. Ванъян уставился на них, совершенно ошарашенный. Они принимают его в этот мистический круг, в общество темных тварей. Показалось точно тень от его собственной руки, лежащей на столе, стала чуть темнее, чем раньше — словно Царство теней уже начало вплетать его в свою ткань. — Спасибо, — голос дрогнул. — Тогда мне нужно поторопиться.

***

Во тьме, на многие ли вокруг раскинулся самый огромный сад Царства теней — самый прекрасный, самый любимый Королевским садовником, демоном-цветком, отцом всех Семян — Черной Астрой. Гигантские деревья упирались в свод. Ковер ядовитого плюща покрывал каменные стены, его листья шевелились, будто дышали. С выступов шатровыми занавесями спадали орхидеи, их алые цветы практически сияли в темноте, отбрасывая кровавые блики. Воздух здесь был густым, пропитанным соблазнительными сладкими ароматами и чем-то еще — едва уловимым привкусом тлена, который напоминал, что в красоте этого сада таится смерть. Его смерть. Конец и новое начало. Цветы словно кланялись, когда они шли по тропе вглубь к огромной трещине, пересекающей породу; внутри таилось что-то. Оно вело себя тихо, не показываясь во внешний мир, лишь наблюдало единственным глазом. — Он ждет, — раздался тихий, тонкий голосок, совсем не похожий на человеческий. — Он ждет, — подхватил другой. Семена подсматривали, выбравшись из земли, едва заметно кивали, заставляя все окружающее зеленое оживать. Голоса их, все умножающиеся, становились громче. — Он ждет, он ждет, иди, иди. Даже старшие демоны несколько удивились. Никогда еще не было столько жизни в этом мрачном месте. Впервые за тысячелетия Астра проявлял нетерпение. Су Ванъян обернулся, собрались почти все. Цинь Лань, Ван Лин, Соха, Чоу Вэнь. Братья и сестры стали ему опорой, и тревога поначалу отступала. Этот выбор был сделан давно, и теперь он лишь пожинает последствия. В груди разливалась боль, горела и пульсировала в том месте, где черной меткой проступал демонический глаз. Око это скоро откроется. Последний этап — слиться с демоном, обретя силу, превосходящую все, стать частью проклятой семьи. — Как думаете, все будет хорошо? — спросил Ванъян несколько нерешительно. — Не сомневайся, — ответила Ван Лин. — Иди, иди, — повторяли растения, — он ждет тебя. Нет обратного пути. Су Ванъян сжал кулаки и, оставив демонов позади, решительно рванулся к расщелине под шепот трав. Во мраке что-то шевельнулось, в косом шраме разлома выросла огромная тень, и плотная тьма, падая тяжелыми клубами, начала захватывать пространство вокруг, обступая со всех сторон. Тьма тянула множество рук, что легли на плечи и талию, словно обнимая, и лишь малахитовый глаз сиял, как путеводная звезда. — Я ждал, — прогремел низкий, глубокий голос. — Я обещаю тебе свою защиту и свое покровительство, — прогудел он над ухом. Ванъян выдохнул и прошептал: — Я готов. — Иди же, мой последний росток.