Your Touch Is My Heaven

Проклятие впервые проявилось летом, когда Юджи был в возрасте шести лет. Он был энергичным ребенком с мягкими розовыми волосами, солнечной улыбкой и смехом, напоминавшем людям о первом дне весны. Он был вежливым ребенком, которого знали жители деревни, поскольку тот часто ходил от дома к дому, продавая дрова за небольшой мешок риса. Его дедушка был недостаточно здоров, чтобы работать на больших фермах деревни, но у них был небольшой огород за их маленькой хижиной в лесу, где они выращивали помидоры, картофель и баклажаны. Время от времени некоторые неравнодушные жители делились с ними своим урожаем. Когда он не собирал дрова или не помогал дедушке в саду, он проводил время с другими деревенскими ребятами, играя в пятнашки или прятки на деревенских улицах. В то время жизнь была намного проще. Да, все изменилось после одного летнего дня. Он как обычно играл с другими деревенскими детьми, смеясь и крича, когда они бегали вокруг, стараясь скрыться от взрослых, которые лишь ласково улыбались им. Это был сезон урожая и улицы деревни были полны людей, но это не мешало Юджи и его друзьям веселиться под палящим летним солнцем.  Они играли в пятнашки, которые Юджи обожал. Ему нравилось бегать, нравилось то, как ветер овевает его тело. Он был самым быстрым бегуном, и если бы он делал это всерьез, игра бы закончилась в мгновение ока. Но так было бы неинтересно, поэтому он замедлял бег, подстраиваясь под темп своих друзей. Они были уже в самом центре деревни, когда это случилось. Маленький Юджи решил, что уже достаточно долго гоняется за своими друзьями, и поймал одного из них за руку. – Попался! – гордо улыбнулся он, но тут началось что-то неладное. Его друг упал на землю, вцепившись руками в шею, по телу прошли судороги, а лицо посинело. В этот момент, время, словно остановилось. Солнце внезапно стало слишком горячим на его коже. В центре деревни, где всего несколько секунд назад кипела бурная жизнь, наступила мертвая тишина: все взгляды обратились на них, на Юджи и мальчика, который теперь неподвижно лежал на земле с побелевшими глазами и пеной у рта. Юджи был потрясен настолько, что даже не мог пошевелиться, однако почувствовал, как тыльной стороны его руки коснулась маленькая ладошка. – Юджи? – прошептала его подруга. Она выглядела столь же потрясенно, как и он, но меньше чем через секунду она так же упала на землю, ее тело затрясло в конвульсиях, а лицо посинело, после чего у нее пошла пена изо рта и она замерла. Юджи в ужасе уставился на два бездыханных тела у своих ног. – Почему..? – спросил он, обращаясь в никуда. Вскоре один из жителей деревни вырвался из молчаливой и неподвижной толпы, чтобы проверить пульс у двух упавших детей. – ...Они мертвы, – в ужасе объявил мужчина. В его глазах читался страх, когда он повернулся к Юджи. – Что ты сделал..? – прошептал он. Затем громче. – Что ты сделал?! Но он совершил ту же ошибку, коснувшись Юджи, тряся того за плечи, и мужчину постигла та же участь, что и тех двух детей: его голова ударилась о землю с громким, отдающимся эхом стуком.  Тут же молчаливая толпа взревела, и Юджи бросился бежать. Толпа расступилась, чтобы открыть ему дорогу, будто, они все разом что-то поняли после того, как стали свидетелями произошедшего ранее.  Юджи бежал и бежал, не останавливаясь, пока не оказался у их хижины в глубине леса.  – Юджи? Что случилось? – спросил дедушка, увидев, что Юджи забежал внутрь и захлопнул дверь. Юджи задыхался, наполовину от усталости, наполовину от паники, глаза были полны страха и растерянности.  – Юджи? – дедушка отложил в сторону картошку, которую мыл, и попытался коснуться плеча Юджи, чтобы успокоить, но тот вздрогнул, остановив его. – Дедушка, я... Не успел он закончить фразу, как почувствовал, что мягкий мех трется о его икры. Это был их домашний пес – Юджи решил оставить его у себя год назад, когда нашел дрожащим от холода в зимнем лесу. Собака, явно почувствовав его боль, прижалась к его ногам, чтобы утешить, глядя на него большими щенячьими глазами, которые в мгновение побелели, когда маленькое тело собаки дернулось и повалилось на бок. Юджи затаил дыхание, наблюдая за происходящим. У него и до этого были подозрения, но это лишь подтвердило их. – Дедушка, все, кто касаются меня – умирают, – прошептал он, чувствуя тяжесть слов на языке, пока горячие слезы застилали ему глаза. Именно так. Он убил их. Двух своих друзей и того деревенского парня. Своего пса. Они умерли, потому что прикоснулись к нему. Он пытался объяснить дедушке все, что произошло в центре деревни, прерываясь на рыдания. Дед смотрел на него с тоской, но только кивал, не желая расстраивать Юджи еще больше. – Нам, наверное, скоро предстоит покинуть эту деревню. Собирай свои вещи, Юджи, – объявил дед, когда Юджи замолчал. Юджи не понял – в конце концов, куда они вообще пойдут, если уйдут? Но он кивнул и сделал, как ему велели. Солнце уже садилось, он успел похоронить собаку и собрать все, что могло поместиться в его небольшой мешок, когда услышал далекие шаги за пределами их хижины. Он слегка приоткрыл окно и увидел, что к их хижине быстро приближается толпа деревенских жителей, каждый с факелом в руках. Они были злы. Они кричали. Юджи только и слышал: "дьявольское дитя!", "убийца!" и "сжечь его!". – Юджи, мы уходим прямо сейчас! – крикнул дедушка. Они побежали через заднюю дверь вглубь леса, неся на спинах все, что могли унести. Оглянувшись назад, Юджи увидел, что их хижина сгорела дотла. Маленький Юджи понял, что те мирные дни навсегда остались позади. И больше никогда не будет так, как прежде. 

***

Нет нужды говорить, что после этого жить стало намного труднее. Они искали убежище от деревни к деревне. Поначалу нашлось несколько человек, которые приняли их, пожалев маленького мальчика и его старого, больного дедушку. Но весть о персиковолосом мальчике, который приносит смерть тому, кто к нему прикоснется, быстро распространилась по всей стране, и Юджи с дедушкой прогнали из нескольких деревень. В первый раз жители пытались избить его голыми руками, но вскоре они на собственном опыте убедились, что выражение «приносит смерть тому, кто к нему прикоснется» – не просто метафора. Юджи видел слишком много людей, умирающих у него на глазах, что потерял им счет. Когда они входили в новую деревню, он предпочитал носить более плотную одежду, закрывающую большую часть тела, чтобы люди случайно не касались его кожи и не умирали, но даже это не помогало. Если они не касались его кожи напрямую, то эффект был не таким мгновенным, но они все равно умирали через несколько дней. Услышав эту новость, к Юджи подступила тошнота, и они решили как можно реже посещать деревни без особой необходимости. В конце концов они остановили свой выбор на жизни в лесу. Пещера с ручьем поблизости – более чем идеальное место для жизни, где Юджи научился охотиться и добывать пищу. Поначалу было трудно, но Юджи быстро освоил многие навыки, необходимые для выживания: лазание по деревьям, изготовление небольших деревянных ведер для ловли рыбы, копьев и ножей из камня и древесины. Иногда, когда он слишком уставал, он даже мог просто поплавать в реке, и несчастная рыба, случайно коснувшаяся его, просто умирала и всплывала на поверхность (Юджи было неприятно, поэтому он делал это нечасто). Они ели по крайней мере один раз в день, и этого было достаточно. Труднее было зимой, когда дули холодные ветра, еды было мало, а животные впадали в спячку, но они обходились тем, что могли отыскать. Но время от времени до соседней деревни доходят вести о том, что в лесу неподалеку от их деревни живет "дьявольское дитя", и жители приходят на него поохотиться. Это самое сложное, ведь здоровье его деда ухудшается с каждым годом. В последнее время ему все труднее даже ходить, а Юджи не может ему помочь, потому что не может даже прикоснуться к нему. Настоящее чудо, что им удалось уйти так далеко от преследований жителей деревни. Иногда, подолгу лежа без сна ночью, он задумывался, почему это произошло. Почему именно с ним? Неужели он совершил что-то ужасное в своей прошлой жизни, и теперь его наказывают? Но это такое жестокое наказание. Чем он заслужил это? Будучи младше, еще до всего произошедшего, Юджи всегда был тем, кто любил прикосновения. Он любил обнимать дедушку перед сном, ему нравилось держаться за руки с друзьями, когда они шли по деревенским улицам, и ему нравилось, когда жители деревни нежно гладили его по голове и говорили, какой он хороший мальчик. Прошло так много лет с тех пор, как он в последний раз ощущал чье-то прикосновение, и он так скучал по этому. Юджи почти каждую ночь снились кошмары о том, как мир вокруг него рушится, как люди умирают от его прикосновений, тела бьются в конвульсиях, а кровь хлещет из глаз, носа, рта и ушей. Когда он просыпался от таких кошмаров, холод пробирал его до костей, и он жаждал тепла и уюта другого человека, но мог только обнять себя и заснуть, чувствуя себя опустошенным, и таким, таким одиноким.

***

Помимо кошмаров, были и другие сны. Повторяющийся сон о фигуре, облаченной в белоснежное кимоно с рубино-красными глазами и черными метками на лице и теле. В этих снах Юджи касались... везде, сильными нежными руками с черными ногтями. Его целовали и ласкали, в губы, шею и... другие места, о которых он не хотел бы говорить. А еще он слышал грубый голос, шептавший его имя на ухо, как молитву: Юджи... Юджи. Ты мой, Юджи. Юджи было стыдно, но втайне он жаждал этих снов. Потому что только в этих снах его прикосновения встречали не смерть, не страдания и не уничтожающее чувство вины, а тепло, уют и безмерное удовольствие. Он не всегда помнит, что именно происходит в таких снах, но после них Юджи всегда просыпался с мокрым пятном на штанах, о котором стеснялся рассказать дедушке. А позже, когда он оказывался один в лесу и никого не было поблизости, он прикасался к себе взывая к зыбким воспоминаниям об этих снах, пробираясь руками между ног, имитируя то, как его трогали во сне, чтобы поймать кайф. Это приносило ему временное облегчение, но когда все заканчивалось и он сидел в одиночестве, чувствуя себя жалким и снова очень одиноким.

***

Юджи уже пятнадцать, его тело окрепло и обрело мышечный каркас за годы выживания в лесу с юных лет, хотя это было все, что он делал. Выживал. Он не чувствовал себя живым с того самого летнего дня, когда от его прикосновения умер первый человек. Его солнечная улыбка давно угасла. Его дедушка лежит больной в отдалении от него, кашляя и хрипя. Этой зимой его здоровье ухудшилось, и Юджи говорил ему, что на этот раз ему действительно нужны лекарства, но упрямый старик, как всегда, отмахнулся от него. – Дедушка... Серьезно. Позволь мне сходить в деревню и купить лекарства. Оно тебе нужно. У нас еще остались деньги, которые ты получил в прошлый раз за оленью шкуру, – пытался убедить он дедушку через какое-то время. Быть может, в этот раз он согласится. ‒ Я сказал нет, Юджи, ‒ фыркнул его дедушка, перемещаясь поудобнее на своей соломенной подстилке. ‒ Мы не можем допустить, чтобы жители деревни прогнали нас. Сейчас середина зимы. ‒ Сейчас ночь, в деревне не так много людей, и я постараюсь, чтобы они меня не увидели, я усовершенствовал свою маскировку, ‒ попытался Юджи снова. ‒ Нет, ‒ огрызнулся его дед. ‒ А теперь закрой рот и, если так хочешь помочь, иди кипяти воду. Юджи окончательно сдался, но был рад, что хоть чем-то занят. Он вскипятил воду, налил ее в деревянную чашку, добавив в теплую воду несколько капель меда. Может, это поможет дедушке с горлом. Дедушка поблагодарил его за это и сел напротив него по другую сторону костра, осторожно потягивая теплую медовую воду. ‒ Нам надо поговорить о твоем проклятии, Юджи, ‒ произнес дед после нескольких минут тишины. Юджи вздрогнул от неожиданности. У него было ощущение, что дедушка что-то знает об этом, но до сегодняшнего дня он никогда не поднимал эту тему. ‒ Ты что-то знаешь об этом, дедушка? ‒ Видишь метки под своими глазами? Юджи кивнул, глядя на отражение своего лица в воде кастрюли. Под каждым глазом было по отметине. Они начали проявляться в возрасте шести лет. Точнее, после того летнего дня. Сначала они были едва видны, но по мере взросления становились все заметнее и заметнее. Он никогда не задумывался об этом, считая, что это нечто похожее на родимые пятна.  ‒ А что с ними? ‒ спросил он. ‒ Это могут быть знаки Бога – Рёмена Сукуны, – дедушка говорил осторожно, словно это имя не было чем-то, что он мог упомянуть вскользь. И правда, от одного упоминания этого имени у Юджи пробежали мурашки. ‒ Рёмен Сукуна? Где же раньше он мог слышать это имя? ‒ Верно. Он ‒ Бог войны, болезней и смерти, и он странствовал по этой земле когда-то давным-давно. В некоторых старых деревнях до сих пор сохранилась традиция ежегодно приносить подношения Сукуне. Кхм-! ‒ у его дедушки начался очередной приступ кашля, и Юджи едва удержался, чтобы не броситься к нему. ‒ Ты в порядке, дедушка? ‒ Да, ‒ ответил старик, когда приступ кашля утих. Голос его стал тише, и Юджи пришлось придвинуться чуть ближе, чтобы слушать. ‒ Я слышал о его истории, когда был молод. Я думал, что это всего лишь легенда. Но эти метки... Я слышал, что у Сукуны были похожие на лице. ‒ Метки на лице? ‒ повторил Юджи, моментально вспоминая фигуру из своих снов. Может ли это быть..? ‒ У... у Сукуны красные глаза? Дедушка, похоже, был озадачен его вопросом. ‒ Хм... Не знаю. Записи о нем не настолько подробны. Почему ты спрашиваешь? ‒ Эммм... ‒ не смог ответить на этот вопрос Юджи, чтобы не попасть в неловкое положение, поэтому отмахнулся. ‒ ...ничего. Просто подумал. К счастью, дедушка не поймал его на вранье и продолжил говорить. ‒ В любом случае, то, как погибли эти люди... Это очень похоже на то, как умерли жертвы Сукуны. И знаешь, Юджи... ‒ дедушка, похоже, не решался продолжить, но Юджи настоял. ‒ Что? ‒ Тем летом, когда тебе было шесть лет, в ночь перед тем, как это случилось в первый раз, я, кажется, видел во сне бога Сукуну. Он вошел в нашу хижину и обнял тебя. Сначала я думал, что это просто странный сон, но на следующий день... ‒ дед замолчал, ему не зачем было продолжать. Оба они знали, что произошло после. ‒ Почему он проклял меня? ‒ прошептал Юджи, наполовину для себя. ‒ Мне это неизвестно, Юджи. Может, ты чем-то разозлил его. А может, на то были и другие причины. Возможно, он сделал это даже безо всякой причины, ‒ вздохнул его дедушка. ‒ Могущественные божества иногда так поступают, когда им скучно и они не знают, что еще сделать со всей этой силой. Мы никогда не узнаем. Юджи сглотнул, гнев бурлил внутри него. Мысль о том, что всемогущее существо играет с его жизнью только ради забавы, вызвала у него желание сразиться с этим богом или кем бы он ни был голыми руками. Вот только это не решит его проблему. ‒ Так что же мне делать, дедушка? Может, принести ему подношения и молиться о снятии проклятия? ‒ Не уверен, что это поможет, но попробовать можно. Дед допил свой напиток и лег на соломенную подстилку, оставив Юджи наедине со своими мыслями, пока за окном бушевала зимняя буря.

***

Весной ему минуло 18, и Юджи вновь видел сон о существе с красными глазами и татуировками на лице. С тех пор как дед рассказал ему о Боге Сукуне много лет назад, Юджи всегда чувствовал, что это он, но в этих снах он никогда не мог мыслить здраво. В этот раз ему снова шесть лет, и он собирает хворост в лесу их старой деревни. Это сон, но в то же время столь похожий на воспоминание из далекого прошлого.  Сумерки. Оранжевые огни пляшут в просветах между тенями листьев. Юджи уже собирался выйти из леса, когда наткнулся на человека с черными отметинами на лице, одетого в белоснежное кимоно, спящего под старым деревом. Кимоно развязалось, обнажив грудь, и Юджи увидел, что на груди у него такие же отметины, как и на лице. Они показались ему забавными, но маленький Юджи вспомнил, как дедушка говорил ему, что он может простудиться, если не наденет кимоно должным образом, поэтому он осторожно положил дрова на землю и как можно тише подошел к спящему человеку. Его маленькие руки потянулись к поясу кимоно, чтобы завязать его, но тут большая рука поймала его запястье, и его глаза встретились с рубиново-красными. ‒ Что ты делаешь? Юджи затаил дыхание. Мужчина слишком сильно сжал его запястье. ‒ Ты хотел обокрасть меня, сопляк? ‒ снова заговорил мужчина, его голос был глубоким и грубым, как будто он пользовался им сотни лет. ‒ Нет, господин, я лишь... ‒ Юджи запнулся на полуслове, к горлу подступила паника, но потом поняв, что у него нет дурных намерений, а значит, и бояться нечего, заставил себя успокоиться. ‒ У Вас развязалось кимоно, и я боюсь, что вы можете простудиться, заснув посреди леса. Уже темнеет, и... и здесь тоже становится очень холодно, так что... ‒ начал он бессвязно, ‒ ...так что я лишь хотел завязать его для Вас. Простите, ‒ кротко закончил он, опустив глаза в землю. ‒ Хм... ‒ татуированный мужчина, похоже, обдумывал свой ответ, взвешивая варианты. Его рука по-прежнему крепко сжимает запястье Юджи. Неужели он собирался причинить ему боль? Юджи в страхе закрыл глаза, но тут хватка ослабла, и он почувствовал как нежные руки обхватили его щеку.  ‒ Как тебя зовут, малыш? ‒ голос мужчины стал мягче, чем прежде, но в нем все еще сквозила опасность. Юджи медленно открыл глаза, и мягкость, которую он увидел в этих прекрасных красных глазах, вновь заставила его практически затаить дыхание, однако на этот раз в задумчивости, а не в страхе, но затем он понял, что тот задал ему вопрос. ‒ Я... Итадори Юджи. Все зовут меня Юджи. ‒ Юджи, ‒ медленно произнес его имя мужчина, и на его суровом лице появилась тонкая линия улыбки. Его правая рука по-прежнему прижималась к щеке Юджи, а вторая рука притянула Юджи ближе за талию.  ‒ Думаю, сама судьба привела тебя ко мне, Юджи. Я ‒ Рёмен Сукуна. Во сне Сукуна стал притягивать его еще ближе, пока Юджи не уткнулся в его объятия, и хотя это всего лишь сон, Юджи почувствовал, как что-то внутри него тает. Ему захотелось укутаться в это тепло и остаться там навечно. Он не хотел просыпаться от этого прекрасного сна, но в конце концов проснулся. Как только он открыл глаза, он забыл большую часть того, что произошло во сне, воспоминания ускользали от него, как маленькая рыбка в ручье, но никогда он не мог забыть эти завораживающие красные глаза и метки на лице. Значит, это была правда. Тот, кто являлся во снах Юджи все это время, был сам Бог - Рёмен Сукуна. Почему он приходил к Юджи во снах? Это какая-то компенсация за проклятие всей его жизни? Юджи почесал голову и встал. Снаружи все еще было темно. Он повернулся и посмотрел на деда, лежащего на соломенной подстилке напротив него в пещере. Но что-то было не так. Казалось, что дед не дышит. ‒ Дедушка, ‒ позвал он. Его дедушка спит чутко, часто просыпаясь от таких пустяков, как то что Юджи наступил на ветку. Но на этот раз ответа не последовало, лишь его собственный голос эхом разнесся по маленькой пещере.  Юджи в панике вскочил и бросился к дедушке, но остановился прежде чем успел проверить пульс, вдруг это всего лишь его собственное помутнение. Что если его дедушка на самом деле не умер, а он, прикоснувшись, станет причиной его смерти после стольких лет осторожности и чуткого самоконтроля. Он мог бы проверить его дыхание, не прикасаясь к нему, но что, если его палец соскользнет и он все равно дотронется до дедушки. Юджи не хотел рисковать, поэтому ждал. В глубине души он все равно уже знал правду, но похоронил эту мысль и ждал. Может быть, все это просто сон и дедушка проснется? Может, все это только сон, и он снова проснется шестилетним ребенком, у которого впереди целая жизнь. Жизнь, в которой не будет пустоты и одиночества. Жизнь, в которой ему бы не пришлось страдать. Юджи прождал до утра. Он ждал следующего дня, не двигаясь, не обращая внимания на голод и сон. Он ждал, пока тело деда не посинеет и от него не начнет распространяться запах гниения, пока вокруг трупа не начнут собираться мухи. Только тогда Юджи отважился подняться, его руки медленно потянулись к морщинистой коже на руках деда, но тело того уже казалось таким холодным и твердым. Юджи закричал, давая волю годами копившемуся разочарованию, когда он наконец обнял деда, прижимая к себе его обмякшую голову. Как жаль, что он может прикоснуться к дедушке только тогда, когда тот уже умер. Мир слишком жесток. Кто бы ни проклял его, Сукуна или кто бы это ни был, он слишком жесток. Юджи продолжал плакать, пока закапывал тело своего деда на поляне за пещерой. Его дед – единственный, кто остался с ним после всех этих событий. Единственный, кто не испугался его, зная о проклятии. И теперь ему придется остаться одному. В какой-то мере Юджи был рад. По крайней мере, Юджи не придется терзаться мыслью о том, что причиной смерти деда был он. Разравнивая землю на могиле деда нежными руками, он размышлял о том, что ему делать дальше. Стоит ли ему продолжать жить? В конце концов у него больше не было причин жить. Раньше ему нужно было заботиться о дедушке. Но ради чего ему жить теперь? Будто плача вместе с ним, начался дождь, а Юджи сидел на земле, чувствуя каждую каплю на своей коже. Умереть было бы так просто, но он знал, что дедушка не хотел бы этого. Старик так долго болел, что единственной причиной, по которой он оставался жив все эти годы, было желание увидеть, как Юджи взрослеет. Жизнь, которую его дед старался защитить столь долго, не может быть отнята таким образом... ...но Юджи так сильно устал. Зачем нужна жизнь, если он даже не может разделить ее с другими людьми? У него даже нет животного, которое могло бы подбодрить его. Одиночество, необходимость, чтобы кто-то прикоснулся к нему и невозможность осуществления – все это заживо пожирало его долгие годы. Юджи лежал на земле рядом с могилой деда, жалея себя, и позволяя своему телу промокнуть под дождем и испачкаться в грязи.

***

Ему снились сильные руки, сжимающие его в объятиях. Проснувшись, он обнаружил, что окружен водой. Вдалеке слышался шелест листьев. Над ним простиралось чистое ночное небо, подсвечиваемое серебристой луной и мягким мерцанием звезд. Последнее, что он помнил, как хоронил умершего дедушку. Кто привел его к этому озеру? Юджи моргнул. Следующее, что он почувствовал, были руки, обхватившие его тело, и именно это заставило его проснуться. — Нет, — закричал он, пытаясь вырваться из объятий. Меньше всего ему сейчас хотелось стать причиной смерти еще одного человека, но руки по-прежнему обхватывали его, нежные, но в то же время невероятно сильные. Почему этот человек не умирает после прикосновения ко мне? Юджи на мгновение задумался. Проклятие наконец снято? Или это все еще сон? Разум Юджи не желает ничего иного, кроме как просто раствориться в этих прикосновениях - если это всего лишь сон, то пусть так и будет, он так устал и просто хочет чувствовать себя хорошо, но его тело продолжает сопротивляться, пока руки, обхватывающие его, наконец не разжимаются настолько, что он может повернуться. Юджи изо всех сил старался рассмотреть лицо человека, но оно было словно окутано чем-то, как туманом, и он не смог бы его узнать, даже если бы попытался. Но он видел, что человек улыбается, одна рука обхватила его за талию, а вторая погладила по щеке. – Ты вырос таким красивым, сопляк, – произнес этот голос, и где Юджи мог слышать его раньше? Голова словно набита ватой. Он хотел подумать, хотел разобраться, но рефлекторно вздохнул и прильнул к прикосновению. Как давно он не чувствовал кожи другого живого существа на своей собственной? Как давно он не чувствовал такого тепла? Как давно... – Как ты не умер? – прошептал он, задыхаясь, в ладонь, ласкавшую его щеку. – Хм? – усмехнулся другой. Юджи все еще не мог узнать лицо, как будто у этого человека вообще не было лица, и это было так странно, может быть, он действительно все еще спит..? Мужчина притянул Юджи в очередное объятие, когда тот осознал, что оба они обнажены под водой, но Юджи ничего не мог поделать с тем, как его тело таяло в чужих объятиях. Он так сильно нуждался в этом. Он так изголодался по прикосновениям, что, несмотря на незнакомца, уткнулся ему в шею, обхватив его руками и ногами, чтобы между их телами не осталось свободного пространства. В этот момент ему ничего не хотелось так сильно, как утонуть в теле другого мужчины. Он хотел, чтобы каждый сантиметр его кожи был окутан уютным покрывалом объятий. Так тепло. Так хорошо. Если это сон, то почему он кажется таким реальным? – Долгие годы, – задыхаясь, начал Юджи, чувствуя огромное облегчение от того, что его просто обняли, – долгие годы все, кто прикасались ко мне, умирали. Невероятно, но мужчина, казалось, ничуть не удивился. Он слегка отстранился от объятий, сильные пальцы вытирали слезы. – Я знаю, – прошептал мужчина. – Ведь все-таки, я – Бог, наложивший на тебя это проклятие. – Что..? – Юджи вздрогнул. Словно невидимая завеса внезапно приподнялась, и он оказался лицом к лицу с рубиново-красными глазами, татуированным лицом и греховной ухмылкой. – Ты действительно вырос прекрасным, Юджи. – Ты... - голос Юджи застыл в горле. – Мы встречались в твоих снах, но ничто не может сравниться с настоящими прикосновениями к тебе, такими как сейчас. Рёмен Сукуна. Гнев кипит в Юджи, как в вулкане. Прямо перед ним источник всех его жизненных проблем. Все эти годы страданий, чувства одиночества и пустоты. Все эти годы он чувствовал себя одиноким и опустошенным... И наконец-то у него появился кто-то, кроме него самого, кто по-настоящему виновен во всех этих... всех этих несправедливых смертях... Но в то же время это фигура из его снов. Единственный, кто связан с теплом, удовольствием и комфортом для Юджи. Сукуна – колодец посреди пустыни, и Юджи очень, очень хочется пить. – Как ты мог... – сглотнул он. Ему хотелось кричать, вопить, истерить, но в объятиях Сукуны он чувствовал себя столь беспомощно, что вместо этого слабо прохныкал. – ...Зачем ты это сделал? Сукуна усмехнулся и провел татуированной рукой по мокрым волосам Юджи. – Спрашиваешь зачем? Ты мой, Юджи. Конечно, я накажу этих жалких смертных за то, что они прикоснулись к тому, что принадлежит мне, – объяснял он, будто говоря об общепринятой вещи и скалясь своей злобной улыбкой. Очевидно, что у него нет сожалений по поводу содеянного. – Итак, мы можем продолжить? Разве не ты в середине пути так отчаянно цеплялся за меня? Лицо Юджи пылает. Ему неловко, но он хочет вернуться к этому прямо сейчас, просто вернуться и обнять его прямо сейчас... Он сжал кулаки на груди Сукуны, чтобы вновь сдержать свою злость. – То, как ты поступил, было неправильно, - процедил он сквозь зубы. – Те люди не заслуживают такой смерти. – Мне плевать на них, – произнес тот, соединив их лбы. – Ты... – Хмм... - вновь хмыкнул Сукуна, изображая сожаление. – Тебе, наверное, было так одиноко, – продолжал насмехаться он, – все эти годы никто не мог прикоснуться к тебе и утешить. – Да, и это целиком твоя вина, – огрызнулся Юджи, сам не понимая, откуда он нашел в себе смелость говорить так с Богом, но что-то внутри подсказывало, что Сукуна не причинит ему вреда. И он был прав. Вместо того чтобы разгневаться на его дерзость, Сукуна обеими руками обхватил его голову и провел шершавыми пальцами по полумесяцам под глазами Юджи, там, где были его метки, и от этого нежного жеста Юджи стало так тепло, что он мог бы растаять, хотя и знал, как легко Сукуна мог бы размозжить ему череп этими самыми пальцами, но вместо этого он предпочел мягкое прикосновение. – Мне столько раз приходилось останавливать себя, чтобы не завладеть тобой раньше, Юджи. – он все ближе и ближе притягивал их лица. – Ты был таким соблазнительным. Всегда столь прекрасный. Что-то внутри Юджи оборвалось от этих слов и он был так близок к тому, чтобы броситься на Сукуну, к черту гордость, гнев и все остальное, но он задержал дыхание и остался неподвижен, пока медово-карие глаза встретились с рубиново-красными. – Но не беспокойся. На этот раз я сделаю тебя полностью своим. Я буду прикасаться к тебе и доставлять тебе удовольствие до тех пор, пока ты даже не сможешь помыслить, чтобы до тебя дотрагивался кто-то другой, – говорил Сукуна, обдавая ухо Юджи горячим дыханием. – Разве ты не хочешь этого, Юджи? Хм? Разве это не то, чего ты хотел? Юджи знает, что ему нужно остановиться, он не столь отчаян... Но... Он в отчаянии. Поэтому он решил, что его гнев можно отложить до следующего дня, когда, обхватив руками шею Сукуны, он вздохнул, уткнувшись в его крепкое, мокрое, покрытое татуировками плечо, сближая их тела до тех пор, пока между ними не осталось свободного пространства, впиваясь когтями в спину Сукуны, словно этого недостаточно, недостаточно, он не может подойти достаточно близко. Сукуна провел руками по его спине, слегка сжав его зад под водой, отчего у Юджи вырвался стон. – Верно. Только я могу так к тебе прикасаться, да? Остальные этого не заслуживают. Юджи простонал, когда Сукуна потянул его за волосы, вынуждая смотреть прямо в алые глаза. – Отвечай мне. – Д.. да – Хорошо, – Сукуна облизнул губы. – Где еще ты хотел бы, чтобы я прикоснулся к тебе? Юджи заколебался. Существует ли вообще правильный ответ на этот вопрос? Но он не возражал, действительно не возражал, лишь бы Сукуна продолжал прикасаться к нему... – Где захочешь, – наконец ответил он, задыхаясь, отчаянный и нуждающийся. – Хммм, – Сукуна ухмыльнулся. Его глаза лишь на секунду задержались на шее Юджи, прежде чем его рот оказался там, целуя и облизывая его челюсть до самых ключиц и лопаток. Поцелуи и облизывания перешли в посасывания и покусывания, и Юджи вздрагивал от каждого из них. – Нгх... Ах! – вскрикнул он от удовольствия, когда Сукуна сильно прикусил участок кожи между его шеей и плечом. Это больно и, возможно, кровоточит, но так приятно, а руки Сукуны не перестают ласкать его повсюду - сзади, на шее, вверх и вниз по позвоночнику, на ягодицах, бедрах... Все тело Юджи воспламенилось от нахлынувших ощущений и он почувствовал, как с каждым притоком крови его член наполняется все больше и больше. Вода озера вокруг них холодная, но Юджи чувствует себя таким горячим, и ничто уже не имеет смысла, он хочет только Сукуну. – Хочешь, чтобы я поцеловал тебя? – издевательски спрашивает Сукуна, словно и не собирается этого делать, положив одну руку на подбородок Юджи, губы слегка окровавлены от укуса в шею. Юджи может только отчаянно кивать. – Скажи это, сопляк. Юджи знал, что тот пытается сломить его по частям таким образом. Он знал это, но... он хотел, чтобы его поцеловали. И когда он начинает умолять, то уже не может остановиться. – Да... Сукуна, прошу. Поцелуй меня, пожалуйста. Сукуна улыбнулся и прижал их губы друг к другу, медленно, словно открывая приз, который он ждал сто лет, одной рукой закинув голову Юджи, а другую положив ему на подбородок, чтобы маневрировать им по своему усмотрению. Юджи был неуклюж и не знал, что делать, кроме как цепляться за шею Сукуны, но тот вел его, покусывая нижнюю губу Юджи, чтобы побудить его открыться, прежде чем начать исследовать рот Юджи своим языком, борясь за господство над неопытным языком Юджи, обмениваясь слюной и выпивая Юджи. Поцелуй был влажный и грязный, зубы бились друг об друга, слюна стекала по их подбородкам. Сукуна целовал его до тех пор, пока Юджи не привык к ритмичному скольжению их губ друг о друга. Через некоторое время он позволил Юджи взять контроль и тот не упустил возможность прикусить нижнюю губу Сукуны и погрузить язык в его рот настолько глубоко, как только мог. Там, внизу, Сукуна начал теребить бедро Юджи, и от восхитительного трения тот застонал в поцелуе. Сукуна не разрывал поцелуй, пока поднимал Юджи из воды и нес его к краю озера, а Юджи все это время скулил и отчаянно цеплялся за него, ощущая внезапный порыв ночного ветра на своем обнаженном теле. Он положил Юджи на расстеленное на траве белое кимоно, и от того, как нежно Сукуна обращался с ним, Юджи снова захотелось плакать. Юджи задыхался, когда их губы наконец разъединились, оставив между ними нить слюны. Он чувствовал сильную одышку и легкое головокружение, но в самом лучшем смысле этого слова. Он смотрел на мужчину, возвышавшегося над ним, и Юджи не мог не думать о том, как он красив: лунный свет отражался в его рубиновых глазах, а звезды образовывали созвездие вокруг его силуэта. Его взгляд скользнул по широкой груди и точеному прессу, пока не добрался до полутвердого члена Сукуны, и Юджи затаил дыхание. Он огромен. Длина, обхват, пульсирующие вены, головка... Юджи видел его сотни раз во всех своих эротических снах, но увидеть его воочию, оказаться достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему... – Ты хочешь этого? – Сукуна несколько раз лениво качнул своим членом. Юджи бездумно кивнул. – Не переживай, скоро я дам тебе это. Сукуна снова поцеловал его, на этот раз сильнее и грубее, прикусив нижнюю губу Юджи до крови. Юджи застонал и вздохнул в поцелуй, открывая рот, навстречу теплу Сукуны, крепко обнимая руками его шею и выгибая позвоночник дугой, чтобы хоть как-то соприкоснуться с телом над ним. Рот Сукуны спустился к его челюсти и шее, посасывая и облизывая чувствительную кожу. Он быстро чмокнул Юджи в грудину, а затем перешел к соскам: пальцы нанесли круговые движения по одному соску, язык щелкнул по бутону, а другой стал сосать и покусывать. Юджи сильно потянул Сукуну за волосы от этих ощущений. – Сукуна..! Нгх... – Ты очень чувствителен здесь, сопляк? – Это потому, что ты всегда, ах...! Играл с ними в моих снах! Сукуна усмехнулся. – Естественно. Я хочу, чтобы каждый сантиметр твоего тела жаждал меня. Его язык начал ласкать другой сосок Юджи, а рука опускалась все ниже и ниже по телу Юджи, обводя напряженные мышцы его живота, а затем обхватила твердый член Юджи плотным, почти карающим захватом. Юджи застонал, дрожащие пальцы сильнее вцепились в волосы Сукуны, бедра отчаянно задвигались в руках Сукуны, чтобы добиться большего контакта. – Сукуна, ах...прошу, – простонал Юджи, даже не уверенный в том, о чем умолял в данный момент. – Хм? Что это? – Сукуна продолжал накачивать член Юджи своей большой рукой синхронизируясь с ритмом толчков Юджи, которые становились все быстрее. Юджи был уже так близок, когда Сукуна внезапно остановился. Он захныкал от потери контакта, но Сукуна медленно сползал вниз по его телу, осыпая его поцелуями в живот и линию треугольника, пока его голова не оказалась прямо над твердым членом Юджи, обдавая его горячим дыханием и быстро оставляя невесомый поцелуй на вытекающей головке. – Скажи мне, чего ты хочешь, Юджи. Юджи смотрел на него сверху вниз, и в этот момент ему буквально ничего больше не хотелось в жизни. – Твой рот... Прошу, Сукуна... Я хочу, чтобы мой член был в твоем горячем рту! Сукуна удовлетворенно ухмыльнулся, прежде чем опуститься на Юджи, и влажная и теплая пещера заглотила всю его длину за один раз по основание. – Аггх, – закричал Юджи, когда его глаза закатились в экстазе, тело напряглось, как тетива, а бедра выгнулись дугой. Сукуна начал двигаться взад-вперед, прижимая бедра Юджи к земле обеими руками, и каждый раз, поднимаясь, он с усилием сосал головку, выпивая бусину за бусиной сперму Юджи. Вскоре Юджи превращается в хныкающее месиво, кусающее себя за пальцы, пока его стоны разносятся ночным ветром. – Сукуна... Сукуна..! Нгх... Я! Зрение Юджи помутнело. Он почувствовал всепоглощающее удовольствие, кончая в горло Сукуне несколькими сильными струями, его тело подрагивало, сдавливая голову Сукуны своими бедрами. Сукуна продолжал сосать его пульсирующий член, снимая и проглатывая все одним глотком. Он смахнул стекающую по подбородку сперму и протянул Юджи. – Ты восхитителен на вкус, Юджи. Ты так не думаешь? Юджи словно парил, слабо посасывая два пальца Сукуны. Он только что кончил, но еще не насытился. Внутри пылала жажда чего-то большего, гораздо большего... этого было недостаточно... больше... Он еще не отошел от послеоргазменного кайфа, когда Сукуна снова поцеловал его. Юджи почувствовал вкус собственной спермы во рту Сукуны и слизал ее. Оторвавшись от поцелуя, они лежали на боку лицом друг к другу, Сукуна медленно заправлял короткую прядь волос за ухо Юджи. – Чего же ты хочешь от меня сейчас? Юджи вздохнул, придвигаясь ближе к Сукуне и осторожно касаясь пальцами его плеча. – Просто... обними меня? – Теперь тебе очень нравится, когда тебя обнимают, да? – насмешливо хмыкнул Сукуна, но придвинулся ближе, обхватив сильными руками ослабленное тело Юджи, переплетая их ноги и осыпая мягкими поцелуями голову Юджи. В таких интимных объятиях тело Юджи млело и превращалось в жидкость. Он утопил голову в шее Сукуны, вдыхая успокаивающий аромат леса и дыма. Он хочет жить в объятиях Сукуны всегда и бесконечно... Сукуна переместился над ним, не выпуская из объятий, подмяв Юджи под себя, и давление ощущалось потрясающе. Они уже были и так близки, но Юджи хотел прижаться к нему еще плотнее. Их члены терлись друг о друга между горячими телами, и Юджи в мгновение ока снова стал твердым. Они провели в таком положении долгое время, просто прижавшись друг к другу, прежде чем Сукуна медленно отстранился, словно не желая пугать Юджи. Он поднес три пальца ко рту Юджи. – Соси. Юджи безропотно подчиняется. Ему нравится быть хорошим для Сукуны. Он проводит языком по каждому пальцу, двумя руками держась за запястье Сукуны и позволяя тому трахать его рот своими пальцами. – Тебе нравятся мои пальцы, Юджи? – Ммхх... – кивнул Юджи. – Они понравятся тебе еще больше после остального. – произнес Сукуна, убирая пальцы. – Раздвинь для меня ноги, сопляк. Юджи тут же повиновался, поднимая двумя руками бедра и обнажая дырочку, чтобы Сукуна мог использовать ее по своему усмотрению. Сукуна начал с проведения кругов вокруг дырочки Юджи смазанными слюной пальцами. Он ввел первый палец до костяшки, и сначала это было странно, но по мере того, как он проникал глубже, растирая стенки внутренностей Юджи, тот начал чувствовать, как его тело дергается от удовольствия. Сукуна постепенно вводит все больше пальцев, пока не достигает трех пальцев в заднице Юджи, растирая и раздвигая его, пока Юджи под ним издает стоны удовольствия. – Хнн... Нгх... А...? АААА! – закричал, всем телом дергаясь и выгибая спину от удовольствия, когда Сукуна, загибая пальцы, терся об очень чувствительное место внутри него. – Вот оно, – усмехнулся Сукуна. – Оно спрятано так глубоко внутри, Юджи. – А... еще, Сукуна, пожалуйста... Прикоснись ко мне там снова, пожалуйста... – пытался двигать бедрами так, чтобы пальцы Сукуны снова ткнулись в его сладкое место, но Сукуна намеренно не замечал этого. – Гм? Где, Юджи? Кажется, я потерял его. – Сукунааа... – захныкал Юджи. Он уже так отчаянно хочет быть наполненным... – Что? ... но Сукуна явно не собирался облегчать ему задачу. – Прошу... просто... – Просто что? – Пожалуйста... Я хочу тебя..! Сукуна улыбнулся на это, медленно убирая пальцы. – Хочешь меня? Как ты хочешь меня, Юджи? Я не смогу понять, пока ты не будешь говорить четко. – Хочу, чтобы ты заполнил меня своим большим членом. – Юджи схватил член Сукуны и стал тереться влажной головкой о ждущую дырочку, встретившись с жаждущим взглядом рубиновых глаз Сукуны. – Трахни меня так, как ты делал это в моих снах. Хочу почувствовать тебя глубоко внутри себя, Сукуна, прошу. – Хмм... – Юджи заметил, как что-то внутри Сукуны щелкнуло в этот момент, его красные глаза потемнели, когда он начал накачивать свой уже твердый член, прижимая его к входу Юджи. – Тогда прими мой член как следует, хорошо? Юджи затаил дыхание, когда Сукуна медленно вошел в него, но от этого боль не утихала, ведь он был такой большой. – Суку...агх! – Хм? Ты такой тугой. Не слишком ли он большой для тебя, Юджи? – прошептал Сукуна, продолжая погружать сантиметр за сантиметром свой член внутрь Юджи. – Но ты так хорошо принимал его, когда я приходил к тебе во снах. Теперь ты большой мальчик. Ты сможешь это выдержать. Юджи не может думать, его словно жжет от того, какой большой и горячий Сукуна внутри него, но он услышал его. Сукуна сказал, что он сможет это вынести. Он хочет быть хорошим для Сукуны, поэтому старается расслабиться и дышать, пока Сукуна погружается в него все глубже и глубже с каждым толчком. Когда он наконец перестал двигаться, Юджи почувствовал себя заполненным до отказа. Его заполнил Сукуна. Он не знал, почему это так возбуждает его, но его член начал обильно течь к животу просто от того, что Сукуна был внутри него. Сукуна ухмыльнулся, кажется, заметив как возбужден Юджи. – Теперь я буду двигаться, Юджи. И он даже не озаботился сделать медленный толчок. Как только он вытащил свой член так, что только головка зацепилась за ободок Юджи, он снова вошел в него так глубоко, как только мог. Юджи закричал, обеими руками вцепившись в ткань белого кимоно Сукуны над головой, его разум метался между удовольствием и болью. – Посмотри на себя, Юджи. Такой красивый. Ты словно создан для того, чтобы принимать мой член, – Сукуна задыхался. Его толчки твердые, быстрые и точные, каждый раз попадают в самое сладкое место Юджи, и этого много, слишком много... – Сукуна! Ах! О! Н... нет! Ты... ты слишком... ах... Слишком грубо! Остановись! Сукуна схватил его за оба запястья и стал использовать их как опору, проникая в Юджи еще глубже, еще сильнее. – Ты же хотел этого, Юджи. Не говори мне, что нет. И он прав. Юджи хотел этого. Он хотел, чтобы Сукуна отымел его так сильно, что он бы не мог даже думать. И Сукуна давал ему все, что он хотел, с тех самых пор, как впервые прикоснулся к нему. – Нгх... Сукуна... Юджи не произнес ничего связанного, но Сукуна словно прочитал его мысли. Он стал трахать Юджи еще сильнее, так сильно, что если бы кто-то в этот момент спросил у Юджи его имя, он бы не знал, что ему ответить. Он трахал Юджи так, будто уже не мог себя контролировать, и это именно то, что было нужно Юджи. В уголках его глаз выступили слезы от наслаждения, и он почувствовал, как движения Сукуны замедляются, и нет, нет, это не то, чего он хотел. – Ты в порядке, сопляк? Это действительно так больно? – Сукуна слегка провел рукой по его виску и в его сверкающих красных глазах промелькнуло беспокойство. – Нет... – быстро покачал головой Юджи, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Он не хотел заставлять Сукуну волноваться. – Просто... Это очень хорошо, так что... Прошу, не останавливайся... Сукуна усмехнулся, снова набирая темп. – Так хорошо, что плачешь? У Юджи не осталось ни капли достоинства, чтобы смущаться непристойных звуков, вылетающих из его рта с каждым толчком Сукуны. Удовольствие нарастало и усиливалось внутри него, кровь билась в такт постоянным толчкам Сукуны в его точку удовольствия. Внутри него быстро нарастает напряжение, и он готов сорваться в любой момент. – Сукуна, я сейчас..! – Еще нет, сопляк, – Сукуна внезапно вышел из него, перевернув на спину так, что тот оказался лицом вниз на земле, а его задница была поднята в воздух сильной хваткой Сукуны. Юджи уже был готов взвыть от отсутствия оргазма, особенно почувствовав пустоту внутри, но Сукуна снова вошел в него в мгновение ока, в том же темпе, что и раньше, если не сильнее. В таком положении член Сукуны каким-то образом проник в него еще глубже, хотя Юджи даже не подозревал, что такое возможно. – Ах! Хн... Гх... Глубоко, Суку... на... Так глубоко... внутри меня... – пролепетал он едва сдерживаясь. – Верно. Тебе нравится такое проникновение, Юджи? Так хорошо сжимаешь мой член, – Сукуна начал тянуть его за волосы, и Юджи это очень понравилось, он стал стонать еще громче. – Мне нравится слышать твой голос, Юджи, – мурчал Сукуна ему за ухом, облизывая заднюю часть шеи. – Мне нравится все в тебе. И я никому не позволю прикоснуться к тебе, мой Юджи, – продолжал шептать ему на ухо Юджи, трахая того сзади. – Ты мой, Юджи, ты только мой, мой, мой. – Твой, – повторял Юджи, пока переполняющее его удовольствие было почти невыносимым, но ему нужно, чтобы Сукуна знал, что с этого момента Юджи хочет принадлежать только ему, навсегда. – Я твой, Суку-на-а! – Мой, – Сукуна впился в его шею, и Юджи оказался на грани, так близко. Он хотел переместить руку к члену, чтобы помочь себе освободиться, но Сукуна остановил его. – Ты сказал, что хочешь почувствовать меня глубоко внутри себя, так что ты кончишь только от моего члена, – прорычал он, прижав обе руки Юджи к земле над его головой одним сильным захватом. Юджи снова начал плакать, на этот раз от отчаяния, а не от удовольствия. – Сукуна, пожалуйста... Я хочу кончить... Пожалуйста... Толчки Сукуны становятся все быстрее и нерегулярнее. Юджи уже чувствует, как пульсирует его член внутри него, и не может больше терпеть... – Кончи для меня, Юджи, – Сукуна застонал ему в ухо, и это все, что нужно, чтобы Юджи перешел через край, все его тело пробило дрожью, напряженный член выплеснул ленту за лентой белой горячей спермы на расстеленное под ним белое кимоно Сукуны. Несмотря на то, что Юджи кончил, Сукуна ничуть не сбавил темп. Он продолжал входить в него с грубой, карающей скоростью, и Юджи уже стал таким чувствительным, но Сукуна начал накачивать его член вместе с толчками, и Юджи затвердел. – Сукуна, нет, это слишком, пожалуйста... Я не могу... Хн...! Перевозбуждение граничит с болью, но почему-то он не хотел, чтобы Сукуна останавливался. Его неритмичный темп становился все заметнее, и Юджи понял, что тот уже близко. Но... что-то странное происходит внутри него. – Су-куна... Оно вот-вот выйдет... оно выходит, С... куна... – пролепетал он. – Ты снова кончаешь, сопляк? Все еще что-то осталось? – Нет... нет, это не так... – Я уже близко, давай сделаем это вместе, – Сукуна тяжело дышал позади него, его толчки были невероятно быстрыми и беспорядочными, его дыхание обжигало шею и ухо Юджи. – Ты такой хороший. Так, так хорошо. Я собираюсь наполнить тебя своим семенем. Выдои мой член досуха, Юджи, ладно? Сукуна зарычал и вошел в него одним мощным толчком, его сперма согрела внутренние стенки Юджи, заполнив его до отказа, и сопротивление Юджи разрушилось. Его член извергал фонтаны за фонтанами прозрачной жидкости, все его тело содрогалось, стенки плотно сжимались вокруг члена Сукуны, выдаивая его досуха, как тот и просил. И это не прекращалось. Он продолжал кончать целую минуту, его член и все тело слабо дергались, пытаясь вытолкнуть последние капли, и Юджи пришлось изо всех сил бороться с очень соблазнительной возможностью потери сознания, вызванной всепоглощающим удовлетворением, охватившим его, когда все завершилось. Они пролежали так некоторое время на боку, а Сукуна обнимал Юджи сзади, прежде чем наконец вырваться из него. Юджи чувствовал, как из его дырочки вытекает сперма, и изо всех сил старался зажать ее. Он не хотел, чтобы сперма Сукуны пропала зря. Сукуна развернул его безвольное тело лицом к себе и притянул Юджи к своей груди. Они оба потные и липкие, но Юджи чувствует себя так уютно, как никогда в жизни. – Ну что? Ты все еще хочешь, чтобы другие прикасались к тебе, сопляк? – Нет. Нет, Сукуна, только ты. Хочу, чтобы только ты прикасался ко мне. – Прекрасно.