Герой.

      Весна буйствовала, заставляя распускаться первые бутоны магнолии на ещё голых и чёрных ветвях. Её волшебный аромат, обволакивающе цветочный с примесью свежести и пудры, разносился тёплым ветром по всей округе. Небо глубокого лазурного цвета нависало над цветущей и оживающей после зимней стужи землёй, словно бескрайний купол. Но казалось бы, что может омрачить данную райскую картину?       И этой липкой ложкой дёгтя в бочке мёда оказался Полярис, герой под номером двенадцать, который всё ещё находился в городе и, словно солнце, одаривал местных жителей лучами своего внимания. Что определённо льстило им, он, словно угорь, такой же скользкий и изворотливый, находил подход к горожанам.       Милфорд даже попросил его остаться на время, пока их герой Спортакус не поправится. И самое страшное — Спортакус сам попросил его об этом. После того как он чуть не умер от руки Поляриса, десятый, собрав все свои силы, написал письмо мэру с прошением об вынужденном отпуске, соврав о причинах плохого самочувствия. И попросив никого не приходить к нему, сославшись на очень заразную болезнь. Хотя лишь одна Стефани порывалась навестить, но была остановлена дядей и новым героем, который пока заменял болеющего Спортакуса.       Спортакус тяжело отходил от полученных травм. После нахождения его отнесли в жилище Робби. Зрелище было то ещё; таким Спортакус никогда бы не хотел показываться никому. В таком состоянии он казался себе жалким, прям как в детстве. Нора первые сутки тряслась над ним, словно безумная. Каждые два часа температура его тела поднималась, и Спортакус проваливался в бред. Нора обтирала тело влажными тряпками, смывая запёкшуюся кровь, и, самое страшное, заметила следы, которые оставил на его теле Полярис. Укусы и засосы, алевшие на шее Спортакуса, не предвещали ничего хорошего, но Нора сохраняла надежду, что этот ублюдок не довёл своё дело до конца. К её сожалению, страхи оправдались; обтирая бёдра и ягодицы, женщина обнаружила следы семени и характерные синяки от грубого проникновения. Увиденное довело стойкую женщину до слёз и сдавленного, потерявшегося где-то в груди беззвучного крика.       Нора держалась из последних сил, чтобы не показать свои эмоции Эйлин и Робби, которые тактично сидели в другой части жилища и старались не тревожить подругу, а лишь помогали в уходе за пострадавшим, не задавая лишних вопросов. Лишь Зайка иногда отводила Нору в сторонку и, держа её за руки, пыталась ободрить.       — Всё будет нормально, не гони коней! Я тебя знаю, но ты посмотри, что сделали с твоим женишком. Как бы мы с тобой не приблатнялись, этот козёл — жестокий тип, — прошептала Эйлин и крепче сжала руку подруги в своей ладони. Чтобы та отвлеклась и переключила внимание на беседу, перебрала костяшки её ладони. — Ты врубилась в мои слова?       — Ты мне предлагаешь просто так сидеть и прятаться тут? — глаза Норы были стеклянными и словно смотрели сквозь подругу.       — Я тебе говорю, не лезь с голыми руками на этого бычару, это тебе не те два старых урода Лапша, — Зайка подошла поближе к Норе и похлопала её по плечу. — Тебе нужно себя беречь и ему помочь выкарабкаться. Не оставляй малого безотцовщиной.       — Я уже вколола ему то, что он мне сказал, но пока улучшений нет.       — Так это ж тебе не фильмы Лапша, чтоб волшебная пилюля ставила на ноги с полоборота. Ты ж вроде медиком была, а не я, — возмутилась Эйлин и усадила бледную подругу в кресло. — Не мути воду раньше времени.       Нора опустила взгляд, и её плечи слегка ссутулились. Видно было, что её воля медленно иссякает, но внутренний огонь — тот, что всегда держал её на плаву — ещё теплился где-то в глубине. Она долго сидела молча, словно прислушиваясь к своему сердцу. Нора понимала, что её подруга права, и действовать сгоряча будет очень глупой идеей, ведь один раз они уже так поступили, и вот к чему это всё привело. Пока Эйлин и Робби по очереди пытались её успокоить, каждый по-своему. Эйлин нежно гладила её по руке, словно силясь передать тепло и уверенность, а Робби, немного неуклюже и сдержанно, принёс ей чашку кофе. Взбодриться ей и вправду не помешало.       — Знаешь, Нора, — нарушил он тишину, — ты, пожалуйста, держись. И не думай, что мы с Эйли оставим тебя наедине.       — Скажи, Робб, у тебя есть идеи? Что делать, как мне сейчас себя вести и что чувствать? Я в полном дерьме, буквально по самые уши! — она подняла на него взгляд — глаза её оставались всё такими же пустыми и усталыми.       — Пока нужно отсидеться, дать время восстановиться Спортакусу и понаблюдать за этим козлом, что сделал это с дуралеем. Эйли права, грубой силы у нас не хватит. Тут нужно действовать с умом. Месть — это блюдо, которое подают холодным, — сказал мужчина и сложил руки на груди.       — Вот, хорошо зачесал! Это я и хотела тебе в голову вбить, Норка! — поддакнула подруга и отобрала у сидящей так и не отпитое кофе, успевшее остыть. — Соберись, пока никто не стал жмуриком, а если ты будешь ныть и не будешь следить за своим мужиком, этот шанс растёт.       — И что мне делать? — осторожно спросила Нора, заглядывая в глаза подруги.       — Дождёмся, когда он очухается, а потом чего-то и надумаем, — ответила Эйлина, словно принимая какое-то окончательное решение. Помогая Норе собрать роящиеся мысли во что-то адекватное и чёткое. — А сейчас давай дадим этому телу воды и собьём жар.       — Я не могу больше, — Нора безвольно вжалась в спинку кресла и закрыла своё лицо дрожащими руками. Слёзы потекли стройными ручейками.       — Не вздумай сейчас об этом говорить, — твёрдо перебила её Эйлин. — Тебе нужно набраться сил, Лапша. Вставай давай! — крикнула Зайка и оскалилась своей золотой улыбкой. Эйлин схватила подругу за грудки и подняла её на ноги. Силе этой женщине было не занимать, ведь она буквально была живым доказательством о людях из пословицы, прошедших и Крым, и Рим, и медные трубы! И знала, как правильно справляться с соплями и унынием своей подруги.       — Я тебя сейчас с ним рядом уложу! Сука! — выругалась Эйлин и труханула Нору, всё ещё держа её в своих руках. — Я говорю: ты делаешь! Врубилась? Женщина, словно наконец-то осознав всё происходящее, кивнула и перехватила руку Зайки, оттолкнув её от себя. Женщины молча отряхнулись и вернулись к раскладушке, на которой прерывисто кряхтел и сопел Спортакус. Вколотые ему лекарства начинали действовать и постепенно запускали вживлённые в него процессы восстановления. Это шокировало и пугало Нору, ведь она и подумать не могла, что их всех модифицировали и накалывали препаратами, начиная с самого детства. Вот только один минус у этих средств всё же имелся: при взаимодействии данного вещества с большим количеством сахаров в крови оно вступало с ними в реакцию и начинало разлаживать их до большого количества углекислого газа и глюкозы, с которой оно связывалось и превращалось в токсичное вещество, отравляющее изнутри.       — Brjóstið er sárt, — шепчет всё время в бреду Спортакус, борясь со смертью. Вскоре в комнате воцарилась тишина. Только мерный звук дыхания Спортакуса, лежавшего на кровати, раздавался в густом полумраке подземного убежища Робби Злобного.

***

Полярис играл с детьми, одаривая каждого советом и яркой белоснежной улыбкой. Дети даже не вспоминали о Спортакусе, полностью увлечённые игрой с новым и таким идеальным героем. И только Стефани не было весело играть с двенадцатым номером. Ведь от него она чувствовала нечто опасное и хищное. А ещё он слишком странно на неё смотрел и дотрагивался во время танцев и игры в выбивного. Когда её так дотрагивался Спортакус или дядя, она не чувствовала этого ковыряющего холодного чувства где-то на уровне желудка. Поэтому девочка, сославшись на плохое самочувствие и усталость, поторопилась домой, пытаясь покинуть замену Спортакуса как можно быстрее. Но ей не удалось этого добиться. Он вызвался проводить её, вручив прямо в лицо Стефани до дома. Полярис подошёл к Стефани, в его глазах всё так же светилась сияющая доброжелательность, но что-то в его взгляде заставило девочку невольно напрячься.       — Я провожу тебя до дома, — сказал он, наклоняясь немного ближе и бросая короткий взгляд на остальных детей, которые продолжали играть, не замечая происходящего. Стефани замешкалась. Она снова почувствовала этот неприятный холодок в груди, и страх незаметно проскользнул в её мысли. Но, понимая, что отказ может показаться странным, она заставила себя кивнуть и улыбнуться.       — Хорошо… — пробормотала она. Они пошли в сторону её дома, и Полярис начал рассказывать истории, как будто пытался её развеселить. Но его слова звучали механически, неестественно. Казалось, он просто копировал манеры Спортакуса, повторяя движения и интонации, словно учился быть им. Стефани всё больше казалось, что перед ней кто-то чужой, скрывающийся за знакомой маской. В какой-то момент Полярис замолчал и остановился, обратив на неё свой внимательный, почти пронизывающий взгляд.       — Знаешь, Стефани, — начал он, и в его голосе неожиданно проскользнули незнакомые, едва уловимые нотки, — иногда герои могут быть разными. Временами, чтобы помочь, нужно показать и другую сторону. Не всегда светлую. Стефани задрожала, не понимая, к чему он клонит, но что-то внутри подсказывало, что это предупреждение. Или угроза.       — Я… я пойду одна дальше, — быстро пробормотала она, сделав шаг назад. Полярис внезапно подался вперёд, его лицо всё ещё хранило ту же белоснежную улыбку, но в глазах промелькнул странный блеск.       — Ты так уверена? Ведь я всего лишь хочу убедиться, что ты дошла до дома в безопасности, — проговорил он, и его рука легла ей на плечо, чуть крепче, чем следовало бы. Стефани почувствовала, как страх подступил к горлу. Не было сомнений: что-то было неправильно. Стефани с трудом выдавила из себя улыбку, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство.       — Спасибо, Полярис, но я почти у дома, — попыталась она вывернуться, но его рука оставалась на её плече, словно приклеенная.       — Не будь такой упрямой, Стефани, — сказал он, его голос звучал непривычно мягко, почти шёпотом. — Все дети доверяют мне. Разве я дал тебе повод для сомнений? Стефани не знала, как ответить. Полярис выглядел так, будто действительно заботится о ней. Но то холодное ощущение, поднимающееся где-то глубоко, становилось невыносимым. Собрав всю свою смелость, она шагнула назад, избавляясь от его руки.       — Я просто устала, — проговорила она, стараясь держать голос ровным. — И мне нужно отдохнуть. Полярис на мгновение замер, а затем улыбка снова заиграла на его лице, но сейчас она казалась натянутой.       — Конечно, Стефани, отдыхай, — его голос звучал почти обиженно, но он все же отступил, отпустив её.       Стефани поспешила к двери, чувствуя его взгляд на себе. Она понимала, что нельзя бежать — это только вызовет подозрение, но желание скорее оказаться подальше от этого нового, странного «героя» было слишком сильным.       Когда она, наконец, скрылась за дверью, девочка почувствовала, как её сердце бешено колотится. Её интуиция звенела тревожным колоколом, и теперь она была уверена, что с Полярисом что-то не так. Она стояла в прихожей, стараясь успокоиться, и пыталась понять, что означают её чувства и страхи. Ведь всем в Лентяево Полярис очень даже нравился, и никто не жалел и не очень-то скучал по больному Спортакусу.       — Дядя, скажи, а Спортакус скоро вернётся? — спросила девочка у своего дяди, борющегося с постоянно заедающей дверцей духовки.       — Не знаю, Стеф, он написал только одно письмо и попросил не беспокоить его. А что? — наконец-то духовка поддалась и резко открылась, обдав мэра горячим воздухом.       — Просто… — сказать правду и свои опасения девочка не решилась, вдруг она снова опозорится перед дядей, как тогда, на Хеллоуин. И вдруг ей просто всё это показалось, и повода для переживаний нет. — Просто мне интересно, раньше он не болел.       Стефани отвела взгляд и пробормотала что-то неразборчивое, уходя в свою комнату. Её мысли не оставляли её в покое. Полярис… Казалось, он пришёл именно в тот момент, когда Лентяево было особенно уязвимо, когда Спортакус исчез без объяснений. Полярис заменил его идеально, может, даже слишком идеально. И всё же Стефани не могла игнорировать этот холодок внутри.       Вечером, глядя в окно, она заметила, как Полярис всё ещё оставался на улице, в компании детей. Он легко смеялся и раздавал советы, был внимателен к каждому. Всё выглядело так, как и должно быть. Но что-то в его манере заставляло её задуматься — он был почти слишком идеален. Каждый его жест был будто продуман до мелочей, как если бы он старался воплотить представление о герое, но не чувствовал этого по-настоящему. Не в силах больше сидеть на месте, Стефани открыла тумбочку у кровати и достала оттуда маленький браслет — подарок, который однажды сделал ей Спортакус. Он говорил, что этот браслет символизирует доверие и поддержку, и когда она будет в беде, он поможет ей. Стефани сжала браслет в ладони, пытаясь почувствовать ту самую поддержку, даже если Спортакуса сейчас не было рядом.       — Я должна что-то сделать… — прошептала она сама себе. Если с Полярисом и вправду что-то не так, то просто сидеть и ждать было глупо. Стефани зашторила окно своей спальни и улеглась спать. Хотя спать мешали навязчивые мысли о всём случившемся за последние дни. На следующее утро Стефани встала раньше обычного и пошла к дирижаблю Спортакуса. Стефани пыталась дозвониться до героя, но все попытки были тщетными. Её крики привлекли лишь Робби Злобного и низкую женщину, которую она никогда не видела в этом городе. И, на удивление самой Стефани, она была рада увидеть Робби. Ведь он казался ей в этот момент последним островком спокойствия и того времени, когда всё было спокойно, пока Спортакус не связался с Норой. Робби быстро подошёл, ссутулившись, к девочке и подозвал за собой низкую и грубоватую женщину.       — Робби, прости за шум, я знаю, что тебе не нравится, когда мы с ребятами шумим, но… — пыталась оправдаться Стефани, пытаясь предотвратить ожидаемое недовольство злодея.       — Ну что за шум, маленькая? Ты знаешь, что утро — это время для… — он остановился, видимо, подбирая слова, — для сна и спокойствия! Стефани подошла ближе и заметила женщину, стоящую рядом с ним. Это была незнакомка с проницательным, почти суровым взглядом. Она держалась настороженно и не улыбалась, лишь внимательно изучала Стефани.       — Я… извините, что побеспокоила вас, — пробормотала девочка, взглянув сначала на Робби, а затем на женщину. — Но… Робби, Спортакус исчез. И появился этот… Полярис. А я… я чувствую, что что-то здесь не так! Он… — Стефани замешкалась, пытаясь подобрать правильные слова. — Он ведёт себя странно и говорит странные вещи в мою сторону. Робби нахмурился, и его раздражение исчезло, сменившись настороженностью. Он тяжело вздохнул, словно ему не хотелось в это ввязываться, но его глаза мельком встретились с глазами Эйлин, и она коротко кивнула.       — Стефани, — начал Робби, стараясь быть как можно спокойнее, — ты должна кое-что знать. — Он бросил ещё один взгляд на свою спутницу, будто проверяя, одобряет ли она его решение. И та лишь снова кивнула и обвела взглядом приторно розовую и сладкую Стефани. — Спортакус очень сильно заболел из-за Поляриса и поссорился с ним очень, очень сильно.       — Это опять всё из-за странной Норы? Она вечно всё портит. Из-за неё Спортакус ушёл? — спросила девочка и затеребила браслетик дружбы, надетый на тонкое запястье.       — Нет, девочка, этот новый герой хочет выгнать твоего Спортакуса, — встряла в разговор Зайка и ошарашила Стефани своими золотыми зубами. — Нора наоборот помогает ему. Лечит его болезнь. Поняла?       — Да, а я могу его проведать? Мне нужно ему рассказать кое-что очень важное, — сказала очень тихо и неуверенно девочка.       — Нет, его болезнь очень, очень заразная, — соврал злодей. — Но ты можешь ему помочь.       — Чем?       — Помоги мне и этой женщине прогнать Поляриса из города, и тогда Спортакусу сразу станет лучше. — Робби пытался сдерживать себя, ему было самому страшно до чёртиков. Подставлять свою собственную дочь под удар этого истязателя и насильника казалось безмерной глупостью. Но это был единственный вариант подтолкнуть горожан запротестовать против паршивого лицемера. Стефани стояла молча, всматриваясь в лица взрослых, пытаясь разгадать скрытый смысл их слов. Она не знала, что именно творится между Полярисом и Спортакусом, но всё, что говорили ей Робби и странная женщина, казалось тревожным и нелепым. Она закусила губу, собираясь с мыслями.       — Прогнать Поляриса? — спросила она, стараясь скрыть беспокойство. — Но как? Он же… он сильный. Он как будто управляет всеми, будто ему все верят, и даже дядя Милфорд… Робби тихо выругался и поднял руку, будто собираясь дотронуться до её плеча, но передумал. Ему было неуютно обманывать Стефани, но другого выхода он не видел. Не зная, как ещё ободрить девочку, он усмехнулся:       — Слушай, Стефани, этот Полярис не такой уж и сильный, как ты думаешь. Весь город привык видеть в Спортакусе защитника, а Полярис только прикидывается им. Но горожанам просто нужно открыть глаза, понять, что это притворство. Эйлин внимательно смотрела на Стефани и, заметив её колебания, мягко заговорила:       — Стефани, иногда даже самым хорошим людям нужна помощь. Ты ведь любишь Спортакуса, не так ли? — её голос прозвучал так тепло, что девочка невольно расслабилась. — Чтобы защитить его, тебе нужно быть сильной. Он бы этого хотел. Полярис может быть опасен, но вместе мы справимся. Стефани кивнула, собираясь с духом. Она не была уверена, что Робби и Эйлин говорят ей правду, но мысль о том, что Спортакус болен и ему нужна её помощь, запала ей в сердце.       — Ладно, — решительно сказала она, сжав кулачки. — Скажите, что мне нужно делать? Робби обменялся быстрым взглядом с Эйлин, и та едва заметно кивнула, подбадривая его. Он глубоко вздохнул.       — Ты должна помочь нам убедить всех в городе, что Полярис не тот, за кого себя выдаёт. Мы покажем его настоящие намерения, а ты будешь… — он замолчал, пытаясь найти правильные слова. — Ты будешь нашим маленьким помощником. Девочка кивнула, хотя её взгляд выдавал сомнение.       — Но что, если он узнает? — прошептала она, едва не срываясь. Эйлин нежно положила свою крепкую руку ей на плечо и тихо произнесла:       — Мы тебя защитим, обещаю. Полярис не причинит тебе вреда. Стефани сжала губы и, хоть и неуверенно, но кивнула. Внутри у неё всё дрожало от страха и предчувствия беды, но, если это ради Спортакуса, она готова рискнуть.       — Хорошо. Я… Я сделаю всё, что смогу, — тихо произнесла она.       — Отлично, тогда приходи на это место сегодня вечером, и мы расскажем тебе, что нужно будет сделать.

***

      — Вы сделали что? Вы больные там вдвоём, блять? — кричала Нора и наматывала круги по закрытому пространству подземного убежища Злобного. — Вы хотите подбить девочку стать наживкой для этой твари? Робби стоял у стены, сложив руки на груди, и хмуро смотрел на Нору, которая не успокаивалась ни на секунду. Его лицо было каменным, но в глубине глаз читалась тревога.       — Успокойся, Нора, — попытался он, но его голос прозвучал едва слышно, словно он сам не был уверен в правильности их затеи.       — Успокоиться?! Да эта ваша «затейка» может ей стоить жизни! Полярис не просто жаждет власти — он жаждет мести, а если узнает, что она ему вредит! — Нора остановилась прямо перед ним, сверкая глазами. — Я понимаю, что этот человек нам опасен. Я понимаю, что он собирается выжить Спортакуса из города, но использовать девочку в такой грязной игре…       — Но только это сможет помочь отвернуть от него горожан. Ни ты, ни я не имеем доверия с их стороны, — отрезал Робби и отошёл от стены, бросив взгляд на спящего в беспамятстве героя. — Он просыпался?       — Да, ему уже лучше… — Нора потерла переносицу и поморщилась. Эта безумная идея, казалось бы, имела в себе зачаток здравого смысла. Но это было всё ещё очень опасно. — Но молчит и не реагирует ни на что.       Было решено устроить подставу. Нору оставили для её же спокойствия сидеть в бункере, к тому же она не могла адекватно и трезво поступать. Сейчас ею руководствовали гнев и страх — адский микс, который противоречит выполнению успешного и хладнокровного плана.

***

      Робби и Эйлин уже были на месте; они хорошо подготовились, объяснив малышке, в чём заключается её часть плана. Сами они спрятались в условленном месте с подготовленными фотокамерами.       — Ты уверена, что это сработает? — спросил Робби и оглядел пустой горизонт.       — А ты меньше базарь — и всё будет путём! Такое часто проворачивала одна козочка, с которой мы с Лапшой срок мотали, — ответила ему Зайка и прохрустела пальцами.       — В смысле? — удивился он и вскинул брови.       — В коромысле, — съязвила в ответ женщина и улыбнулась. — Подставляла мужиков и шантажом занималась. Не одного лоха развела подобной схемой. Но их увлекательный разговор про тонкости мастерства вымогательства и шантажа перебили звуки шагов.

***

Когда наступил вечер, Стефани пришла на место, едва не дрожа, словно осиновый лист, от волнения и страха. Полярис появился вскоре; его лицо было скрыто в тени, но Стефани уловила напряжение в его взгляде.       — Полярис, — начала девочка, стараясь говорить спокойно. — Я знаю, что ты — новый герой города, и я… я хочу тебе верить. Но почему ты не помог Спортакусу, когда он заболел? И зачем ты меня позвал? И где остальные? — Стефани хорошо играла свою роль приманки, ванильно-сладким голоском завлекая монстра в капкан и стреляя карими пытливыми глазами. Полярис сжал кулаки, слегка нахмурившись, но затем надел улыбку:       — Спортакус? Ну, Стефани, он больше не нужен этому городу. Я здесь, и я защищу тебя, — его голос звучал низко и холодно. — Тебе не нужно больше ни о ком беспокоиться: ни о Спортакусе, ни о ком-либо ещё. Разве я чем-то хуже его? — мужчина подошёл ближе и посмотрел сверху вниз на малышку. — Тем более, я не поступлю с тобой так, как поступил он. Стефани посмотрела на него, чувствуя, что что-то здесь не так, но продолжила по сценарию:       — Но я… мне кажется, что иногда ты меня… пугаешь, Полярис, — прошептала она, и её голос прозвучал едва заметно. Полярис стиснул зубы и неожиданно наклонился ближе, положив руку ей на плечо. Стефани застыла, инстинктивно напрягаясь, но не шевелясь.       — Ты должна доверять мне, девочка, — сказал он, его лицо было слишком близко, а рука крепко держала её. — Я защищаю тебя. И теперь ты — моя помощница, верно? Ведь это станет нашей маленькой тайной?       В этот момент скрывающиеся за укрытием с помощью камеры запечатлели, как Полярис слишком близко наклонился к Стефани, его лицо зловеще осветилось под уличным фонарём, а его рука слишком сильно сжимала её плечо, вызывая у девочки видимый дискомфорт.       Эту неприятную сцену прервал Робби, который будто невзначай проходил рядом и специально впутался в их разговор. К счастью для всех, это спугнуло Поляриса, и он, одарив всех улыбкой, поспешил уйти.

***

      Нора сидела словно на иголках, и пока Зайка с Робби были заняты делом, она наблюдала за Спортакусом, который уже не спал. Он просто молчал, смотрел в одну точку и перебирал в руке одеяло.       — Спортакус, пожалуйста, поговори со мной, — Нора присела на корточки, ровняясь лицом с его лицом. Спортакус не отвлекался от своих мыслей, словно погружённый в глубокую медитацию. Его глаза были устремлены вдаль, а движения рук были монотонными и размеренными.       — Спортакус, пожалуйста, я знаю, что он сделал. Но это не повод впадать в уныние, — снова повторила Нора. Её голос напоминал шёпот. Она не знала, что ещё сказать, и её сердце наполнилось беспокойством. Спортакус, наконец, оторвался от своих размышлений и посмотрел на неё. Его лицо, обычно такое открытое и дружелюбное, теперь казалось затуманенным.       — Извини, Нора, — тихо произнёс он. — Я просто… я не знаю, что сказать.       — Ты всегда знаешь, — ответила Нора. Её голос трепетал от эмоций. — Мы всегда можем поговорить. Ты же знаешь, я всегда буду за тебя, и подумай о будущем, подумай о нас. Спортакус вздохнул, и в его взгляде промелькнуло что-то, что Нора не могла разгадать.       — Иногда слова не могут выразить то, что я чувствую, — произнёс он, глядя ей в глаза. — Я просто… я переживаю, что так и останусь в твоих глазах таким… Нора почувствовала, как её собственное беспокойство усиливается.       — За что именно ты переживаешь? — спросила она, стараясь звучать уверенно. Спортакус оторвался от её взгляда и вновь уставился в пустоту.       — За нас… За всё, что происходит вокруг. Меня в который раз жизнь ломает. Как тогда… и я боюсь, что это может случиться и с тобой. Нора подползла ближе и положила руку ему на плечо.       — Мы справимся вместе, — тихо произнесла она. — Ты не одинок. И тем более без тебя это может случиться ещё с кем-нибудь в городе. Разве ты не переживаешь за детей? Спортакус медленно кивнул и взглянул прямо ей в глаза. Лицо хоть и было изувечено синяками, но под действием препаратов сращивание тканей проходило довольно успешно. А под присмотром медсестры это было ещё и профессионально. Они сидели в тишине, и хотя слова не всегда находили отражение в их разговорах, молчание стало для них способом поддержки друг друга.

***

      Эйлин и Робби пришли с хорошими новостями к Норе в эту ночь. И план словно был благословлён кем-то свыше, ведь пока всё шло как по маслу. Дело осталось за малым — проявить фото и разворошить Спортакуса, подтолкнув его к показательному геройству. За это взялся Робби при поддержке Норы и Зайки.       — Спортакус, смотри, этого ты хочешь допустить своим бездействием? — спросил Робби и сунул ему фотографии, снятые накануне.

***

Нора сидела и наносила плотный тон на синяки и ссадины, пытаясь скрыть настоящие причины недомогания Спортакуса. А он, словно открыв в себе второе дыхание, терпеливо и стойко переносил боль. Ведь сидеть, а тем более ходить, было невыносимо больно. Но подвести детей он не мог себе позволить. Он мог сдаться по отношению к себе, но подставить под удар невинных детей он не мог. Он поступит по совести.       Робби и Эйлин пошли распространять фотографии по всему городу, показав, как Полярис разговаривает с девочкой в зловещем полумраке, прижимая её к себе, как будто манипулирует её доверием и страхом. Они знали, что городские жители будут потрясены, увидев, что новый «герой» использует Стефани, любимицу всего города, и делает ей неоднозначные намёки.       Поднявшийся скандал заставил жителей усомниться в истинных намерениях Поляриса. У него не оставалось другого выбора, кроме как оправдываться и публично объяснять своё поведение, что лишь вызывало больше подозрений. Образ защитника города начал рушиться, и горожане всё чаще высказывали сомнения, задавая вопросы и требуя его ухода.

***

Главная площадь небольшого городка гудела, словно улей. Горожане громко обсуждали произошедшее и требовали самосуда. Главными свидетелями оказались Стефани и Робби, с которых в данный момент спрашивали все детали и уточнения.       Девочка рассказывала всё как на духу, приукрашивая моменты телесной связи и чрезмерных прикосновений. Общество лишь громко ахало и возмущённо вскидывало сжатые в кулаки руки. Публичная порка Поляриса только набирала обороты, пока весь шум не умолк. Люди увидели хромающего Спортакуса и поддерживающую его под руку Нору. Это было двойным шоком для всех присутствующих. Во-первых, Спортакус выглядел очень неважно, словно бы его трепал асфальтоукладчик, во-вторых, никто не ожидал увидеть Нору. Ведь все думали, что после той ссоры она покинула город. Спортакус, опираясь на Нору, медленно двигался к центру площади, где толпа с недоумением раздвинулась, создавая проход. Его лицо было бледным, а одежда покрыта грязью и пылью, он выглядел измождённым. Нора держала его под руку, и её глаза были полны тревоги. Горожане, пришедшие в ярость после рассказов Стефани, теперь замерли в ожидании.       — Ты виновен, Полярис! Ты не заслуживаешь прощения! — Спортакус сказал громко и серьёзно, сдерживая тремор в ногах. — Это он сделал со мной, он хотел сделать плохие вещи со Стефани.       Слова героя подхватили другие, и вскоре площадь наполнилась криками осуждения. Полярис, стараясь собраться с мыслями, встретил взгляды горожан, полные гнева и отвращения. Он понимал, что все те слухи о его «преступлениях» стали основой для неотвратимого наказания.       — Подождите, — произнёс Полярис, театрально вскинув руки. — Я могу объяснить! Это не так, как вы думаете! Толпа лишь насмехалась над ним, и вскоре зазвучали голоса, призывающие к самосуду.              — Мы не можем позволить ему остаться! — воскликнула мать Пикселя, и её поддержали остальные матери города. Полярис почувствовал, как сердце его колотится. Он сделал шаг вперёд, отчаянно пытаясь найти поддержку.       — Вы не понимаете! Всё произошло случайно! Я просто хотел помочь! — его голос звучал слабо, но он продолжал. — Я никогда не хотел никому причинить боль. Толпа разразилась гомоном недовольства. Его оправдания лишь раззадоривали толпу. Горожане обменивались взглядами, полными презрения, и продолжали кричать.       — Я не сделал ничего злого! Я лишь хотел, чтобы все были в безопасности! — Полярис вновь попытался оправдаться -Я ошибся, да, но кто из вас никогда не ошибался? Но эти слова не произвели на толпу никакого впечатления. Горожане, подхваченные волной эмоций, начали двигаться ближе, образуя плотное кольцо вокруг Поляриса и Норы.       — Мы не можем позволить ему остаться! — взволнованным тоном проблеял Милфорд, вновь поднимая голос. — Он предал нас, навредил Спортакусу и моей племяннице.       Полярис, не в силах больше сопротивляться, стал пятиться назад, покидая улицы Лентяево, которые были домом Спортакуса, и которые всё ещё мозолили ему глаза. Однако открыто агрессировать он не решился, опасаясь лишиться из-за этого аттестации и своего статуса. Тогда он потеряет своих дорогих маленьких подопечных. Горожане, переглядываясь, отправляли его в изгнание, громко заявляя о своём решении. Но зуб на Спортакуса он затаил, и теперь хотел поквитаться с ним ещё и за личные унижения. А взгляд Спортакуса был обращён на руку розововолосой девочки на которой болтался его подарок…

***

      Вечер спустился на взбудораженное Лентяево, окутывая всё пространство удушающим запахом магнолий и свежих трав. Зайка осталась помогать Робби убраться в его доме после их нахождения там. Нора заметила, что между ними что-то есть, но эти двое ещё те два барана. И по этому молчат друг другу, словно боясь поступиться. А Нора сидела в своей спальне., прижав к себе рыдающего от боли героя, словно бы он был ребёнком. Хоть Нора и не открыла всем главную тайну, стыд и ненависть к самому себе съедали её изнутри. И лишь радио в её тёмной комнате тихо играло шлягеры прошлых лет.       — Спорти, я с тобой, а случиться может всякое и с каждым. Люди войны разворачивали по мелочам… как в этой песне… из-за воздушных шариков в небе, — Нора погладила его голову и напела незнакомый ему мотив:

Если у тебя есть немного времени для меня,

Тогда я спою тебе песенку

Про 99 воздушных шариков.

По пути к горизонту…

Ты, наверняка, думаешь обо мне,

Поэтому я спою тебе песенку

Про 99 воздушных шариков,

И будь что будет.

99 воздушных шариков,

Когда те показались на горизонте,

Приняли за НЛО из космоса,

Поэтому один генерал послал

Вслед за ними целую эскадрилью,

Чтобы подать сигнал тревоги, если это действительно так.

При этом на горизонте было

Всего лишь 99 воздушных шариков.

99 пилотов реактивных самолётов,

Каждый из них — великий воин,

Вообразивший себя капитаном Кирком из «Стартрека»,

Устроили настоящий фейерверк.

А соседние страны ничего не поняли

И сразу почувствовали себя задетыми,

При этом открыв стрельбу.

Закричали: «Война!» и захотели власти.

Господи, кто бы мог только подумать,

Что такое может произойти

Из-за 99 воздушных шариков!