Расслабиться нужно всем

      Как же трудно Денису последние два года живётся. Он знал, что младшие классы совсем не одно и тоже с десятиклассниками на практике. Знал, что мелкие в программу не вникают, сколько бы не говорил он, что им сдавать контрольные – толку нет. Зато вечные разборки только так прилетают на голову руководителя 2Г. То девочки, что дружили с пелёнок, начнут друг-другу волосы рвать, пинаться и материться пока никто не слышит. Иногда мальчики в шутку дерясь заезжают кулаками в живот, к примеру. Приходится за ручку до медпункта вести, сгибаясь от своего роста. И как же он завидует Кашину, что легко беседует со своим классом один на один. Как крикнет один раз и они послушаются.       И Коломиец наконец выходит со своего душного кабинета, молится чтобы эти дети ничего не разнесли, шагает на длинной перемене к своему Дане любимому. И тот то совсем не ощущает окончание третьего урока, у него ещё пять таких. Зато Денис очень хорошо чувствует усталость голосовых связок и извилин мозга. Идёт на третий наконец, завидовать начинает стоящему в далеке Кашину, тот с девочкой с восьмого что-то обговаривал. Не пытался заставить сделать что-то, а говорил с ней один на один как с взрослым. В итоге он шаг ускоряет, замечая, как улыбается Данила при виде любимой белой макушки. Девочка попрощалась официально и к подругам убежала, пока парни заходят в класс биологии уже излюбленный.       – Как же я заебался слушать их оры, самое хуевое, что я накричать не могу даже.. – проговаривает, пока Даня кабинет свой изнутри закрывал для безопасности.       – Бедный, окружающий мир никого не щадит. – шутит в своей манере, видя эти надутые губы и обиженное личико, что всем видом показывает неприязнь к таким шуткам. – Ладно, прости-прости, иди сюда. – на кресле сидя приглашает на колени. И Денис перелазит на них, прижимается своим большим телом к не менее крупному. Обвивает руками шею, глядя в любимые глаза. Так приятно ощущать чужое тело рядом, обнимать и не думать о предстоящем уроке с этими неугомонными детьми.       – Чё делаешь? – возникает Денис, чувствуя укусы своей шеи этими цепкими клыками. А Даня продолжает, оставляя мелкие вмятины, и целуя их же. Гладит талию Коломийца, проходит до ягодиц упругих. Сминает приятные облегающие штаны цвета мокрой земли. Облизывает шею, ведёт носом по кадыку, вслушиваясь в каждый вздох. Расстёгивает на чужой рубашке пуговки, целует молочные ключицы. – Дань, стой.. Нет, у меня там дети.. Они.. – уже с одышкой проговаривает, заводясь от рук на сосках уже открытых.       – Подождут, не переломит. – грубо и так влаственно выплёвывает, лаская пальцами чуть твёрдые бусинки. Смотрит в глаза за стёклами очков, те, щенячьи, тянутся к шее, пытаясь уйти от столь настырного взгляда. Кашин тянет большой палец к чужому рту, проталкивая в чуть приоткрытые губки. Те смыкаются побольше, обводят красивые фаланги, делясь слюной. И палец, уже теперь в вязкой жидкости, медленно гладит ареол соска. Надавливает несильно, вызывая тихий скулёж на ухо. – Как думаешь, детишкам понравится образ такого краснющего Дениса Дмитриевича? – с оскальной улыбкой произносит, кладя свободную ладонь на бугорок чужой.       – Уёбок, перемена короткая.. – на выдохе буквально. Как же Денис пытается заглушить такого громкого себя, как стыдится показывать голосок тут. А Даня плавится от этих глазок, жаждущих продолжения. И оно происходит.       Он пересаживает Дениса на свой стол, удобней устраиваясь в таких длинных ногах. Гладит бёдра любимые, жалея, что времени на прелюдии нет совсем. Приходится шутро стягивать с Коломийца официальные штаны, спустить боксеры чуть ниже колен, прикоснуться к изнывающему члену. Он водит у основания, возвращается к красной головке, набирает темп и улыбается от чужого мычания. Как же легко доводить этого парня до оргазма, как восхитительно слышать тихие постанывания, понимать при этом, что довёл до этого хныканья собственноручно. Секунды и струйки семени в руку попадают татуированную. Денис пытается дышать, да и в целом в себя прийти. Да уж, не думал, что прям на рабочем месте такое может творить.