взрослые травмы

Я стоял во дворе школы, прячась в тени большого дерева, чтобы скрыться от весеннего солнца. Листья медленно кружились вокруг меня, но я не обращал на них внимания, весь мой взгляд был прикован к выходу из школьного здания. Я ждал Q, пока прозвенит звонок. Было странное чувство: неторопливое волнение и лёгкая улыбка, которая сама собой появилась на моём лице. Я не часто бывал у школьных зданий, но сейчас мне действительно хотелось увидеть, как у него дела. Наконец, громкий звонок разорвал воздух, и двери школы распахнулись. Ученики стали высыпать наружу, кто-то шёл спокойно, кто-то спешил. Вдруг я заметил Q. Он выбежал из здания, оглядываясь по сторонам с каким-то радостным возбуждением, явно ища меня. Я поднял руку и слегка помахал, привлекая его внимание. Едва заметив меня, мальчик буквально сорвался с места и помчался ко мне, словно ракетой, с таким энтузиазмом, что я даже не успел толком отреагировать. Он подбежал ко мне, чуть не сбив с ног, и влетел прямо в меня. Его лицо светилось от радости, и я не успел даже открыть рот, как он начал тараторить: — Ты представляешь?! Я тест на отлично написал! — Его глаза сияли, он говорил так быстро, что слова почти сливались. — Помнишь, когда мы разбирали ту тему вместе? Вот, та задача, которая мне казалась суперсложной, я её решил! Причём сам! Учитель даже похвалил! Это просто… это так круто! Я смотрел на него, слушая его взволнованные слова, и улыбка невольно стала шире. Он так радовался, что его энергия буквально заразила меня. — Серьёзно? — с лёгким удивлением спросил я, хотя прекрасно знал, как много усилий он вложил в это. — Ну ты молодец! Я же говорил, что ты справишься. Помню, как ты сначала вообще не верил, что разберёшься с этими задачами. Он широко улыбнулся и продолжал, не останавливаясь — Да, ты был прав! Я всё сам понял. Ты просто не представляешь, как это было классно — я сижу, решаю, а потом вдруг понимаю: «Всё сходится!» А учитель, ты бы видел её лицо — она была в шоке! Я посмеялся, глядя, как его глаза горят, и на миг задумался, насколько этот момент был важен не только для него, но и для меня. в этом маленьком успехе я видел, как он растёт, как становится увереннее. — Ну, раз ты такой отличник теперь, думаю, нужно это отпраздновать, — сказал я, глядя на счастливого Q. — Как насчёт зайти в кафешку? Я недавно зарплату получил, так что можем позволить себе что-то вкусное. Q резко остановился, удивлённо посмотрев на меня. — Серьёзно?! — его глаза загорелись ещё ярче. — Круто! Я как раз думал, что после школы можно было бы чего-нибудь перекусить. Это будет лучшая награда! Я только усмехнулся и кивнул в сторону ближайшего кафе. Мы медленно направились туда, мальчишка шагал рядом, не переставая болтать о своём успехе. — А ещё, представляешь, мы потом обсуждали задачи, и я объяснил ребятам, как их решать. Они были в шоке! — продолжал школьник, перепрыгивая с одной темы на другую, взволнованно размахивая руками. — Мне даже в голову не пришло, что я буду кому-то что-то объяснять, а тут вдруг сам разбираюсь! Пока он тараторил рядом, я задумался. Почему я вообще так привязался к нему? Сначала это казалось просто случайной встречей, но чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я ощущал эту связь. Я заботился о нём так, будто он был… кем? Младшим братом? Нет, это было нечто большее. Словно я пытался восполнить что-то, что потерял или не успел сделать в прошлом. Он шёл рядом со мной, ещё маленький, но уже с таким большим стремлением доказать, что он способен на большее. Я видел, как он меняется, становится увереннее, взрослее, и это радовало меня, но одновременно и тревожило. Я чувствовал себя как родитель, хотя я не был ему отцом. Даже не братом. Просто… кем-то, кто не мог оставаться в стороне. — И ты бы видел их лица, когда я решил последнюю задачу! — Q продолжал рассказывать, его радостный голос звучал на фоне моих мыслей. — Я сам не ожидал, что смогу так легко разобраться. Я посмотрел на него краем глаза, улыбаясь про себя. В нём было что-то такое, что заставляло меня заботиться о нём больше, чем я сам осознавал. Словно в этом мальчике я видел возможность исправить что-то, что упустил когда-то в прошлом. Может, это был тот же Эдгар? Я часто думал о нём, вспоминая, как когда-то не сумел понять, что происходило с ним. Может, это чувство вины и желание всё исправить приводило меня к тому, что я заботился об Q так сильно. Но Q был другим. Его жизнь ещё только начиналась, и я видел в нём тот потенциал, который Эдгар, возможно, так и не раскрыл. Я не мог позволить, чтобы он чувствовал себя так же одиноко или потеряно, как, возможно, чувствовал мой..друг. — Я всё ещё не верю, что написал тест на «отлично»! — засмеялся Q, не замечая, что мои мысли ушли куда-то далеко. — Это точно благодаря тебе, спасибо! Я вернулся в реальность и улыбнулся ему — Ты молодец, сам всё сделал, — сказал я, слегка тронув его по плечу. — Я только направил тебя в нужную сторону. он радостно подскочил, снова заговорив о чём-то своём, а я продолжал думать о том, почему я так привязался к этому мальчишке. Мы сидели за маленьким столиком в углу уютной кафешки. Вокруг стояли тихие разговоры, звенели ложки о чашки, и запах кофе и свежей выпечки наполнял помещение. Я взял меню и начал листать его, бросив взгляд на мальчика напротив. Он сидел с таким видом, будто оказался в совершенно новом мире, слегка нахмурив лоб и растерянно разглядывая страницы. — Ну что, выбрал? — спросил я, пытаясь понять, что его так смущает. он поднял на меня взгляд, чуть пожав плечами, и снова уткнулся в меню. — Не знаю, что взять, — пробормотал он, тихо перебирая страницы. — Тут столько всего. Я… я вообще никогда не был в таких местах. Я на секунду замер, не веря своим ушам. Никогда не был в кафе? Я ожидал, что он просто не знает, что выбрать, но чтобы вообще никогда не был здесь? Это меня удивило. — Как так? — спросил я, нахмурившись, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не показаться бестактным. — Даже с семьёй не ходили? Q чуть опустил взгляд, его пальцы нервно теребили уголок меню, и он грустно покачал головой. — Нет, — тихо сказал он. — Мы с мамой не ходим по таким местам. Ей не до этого… да и… не особо есть возможность. Его голос звучал приглушённо, почти тихо. Я заметил, как его плечи слегка опустились, будто эта тема была для него некомфортной. На мгновение я почувствовал неловкость, не зная, как правильно отреагировать, чтобы не задеть его. — Понял, — мягко сказал я, оставив на мгновение свои мысли. — Тогда давай так: сегодня я выбираю за нас обоих. Ладно? Он поднял на меня взгляд, чуть улыбнувшись, хотя в глазах всё ещё была тень грусти. — Ладно, — кивнул он, с облегчением отложив меню. Я сделал заказ за нас обоих: пара бутербродов с джемом и арахисовой пастой, плюс горячий шоколад — что-то простое, но вкусное, то, что точно поднимет ему настроение. Пока мы ждали заказ, я посмотрел на него краем глаза. У был явно смущён и немного не в своей тарелке. Он оглядывался по сторонам, словно не знал, как себя вести в этом новом для него месте. Его пальцы всё ещё теребили край рубашки, будто не могли найти себе места. — Ты знаешь, это даже круто, что мы тут вместе впервые, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Первый раз в таких местах всегда немного странный. Я тоже в первый раз не знал, что выбрать. Даже перепутал сахар с солью. он хихикнул, его взгляд немного просветлел. — Правда? Серьёзно? — спросил он, уже немного более расслабленно. — Ну да, — усмехнулся я. — Представь: я сижу, добавляю соль в чай и думаю: «Почему это такой странный вкус?» Q рассмеялся, и в этот момент напряжение в воздухе немного рассеялось. Я почувствовал, что сделал правильный шаг, и, может, на этот вечер я смог сделать его жизнь хоть немного проще и ярче. Наши напитки и еда вскоре прибыли, и парень с любопытством посмотрел на бутерброд перед ним. Я видел, что ему неловко, но он сделал первый укус, и его лицо тут же расплылось в довольной улыбке. — Вкусно! — с энтузиазмом заявил он, и я, наконец, расслабился, чувствуя, что этот момент был важен не только для него, но и для меня. Я заметил, как Х вошла в кафе, и всё внутри напряглось. Она направлялась прямо ко мне. Я мгновенно поднял руку и прикрыл лицо ладонью, но понимал, что это бесполезно. Её шаги становились всё громче, и вскоре она остановилась у нашего столика. — Фэнг? — её голос был полон тревоги. Я медленно опустил руку, понимая, что скрываться дальше не имеет смысла. — Ты почему не отвечаешь на звонки? — она смотрела на меня с укором. — Тебя перевели в другое отделение, и я не могла с тобой связаться! Я уже думала, что что-то случилось! вздохнув, я собрался как-то отмахнуться от этого, но Х вдруг заметила Q. Её взгляд переместился на него, и она внимательно разглядывала его, явно поражённая. — А… это что, твой сын? — спросила она, всё ещё пытаясь осмыслить увиденное. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть дети. На этот раз я решил подыграть Q, который уже с готовностью подался вперёд с дерзкой улыбкой. — Да, это мой сын, — сказал я, неожиданно для самого себя. — Просто я не упоминал. Вот и всё. он на секунду замер, а потом подхватил шутку — Да, я его сын! И вообще, что вам нужно от моего папы? Х замерла, словно не веря своим ушам. Её лицо приняло слегка озадаченное выражение, она перевела взгляд с меня на мальчика и обратно, и я видел, как в её глазах загорается смесь негодования и удивления. — Сын?! — воскликнула она, прищурившись. — Но ты никогда не говорил, что у тебя есть дети, Фэнг! Я старался сохранять серьёзный вид, хотя внутри меня начинало забавлять то, что она так легко поверила в это. — Ну, знаешь, не обо всём нужно сразу говорить, — пожал я плечами, пытаясь выглядеть непринуждённо. — Просто так сложилось. Её глаза расширились, и она явно начала закипать. — Сложилось? Сложилось?! — её голос стал резче. — Я твоя девушка, Фэнг, и ты обязан был рассказать мне о таком! Почему ты не познакомил меня с ним раньше? Почему я узнаю об этом вот так, случайно, в кафе?! Она гневно посмотрела на меня, её руки нервно сжали ремешки сумки. Я понял, что зашёл слишком далеко с этой шуткой, но мальчик сидел рядом с победоносной ухмылкой, явно наслаждаясь происходящим. — Подожди, ты моя девушка? — переспросил я, на секунду замешкавшись. — Мы даже никогда не… Она резко перебила меня, не дав закончить мысль. — Да, твоя девушка! — её голос звенел от обиды. — И как минимум ты обязан был рассказать мне, что у тебя есть ребёнок! — Х, успокойся, — сказал я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Всё не так серьёзно, как ты думаешь… — Не серьёзно?! — перебила она, гневно сверкнув глазами. — Ты скрываешь от меня, что у тебя есть сын, и называешь это «не серьёзно»? Я имею право знать о таких вещах, если мы встречаемся! Я посмотрел на Q, который хихикнул в кулак, но не собирался помогать мне из этой ситуации. — Но, Х, успокойся, — попытался я смягчить ситуацию, поднимая руки в примирительном жесте. — Всё не так серьёзно, как тебе кажется… Я взглянул на Q, который чуть ли не развалился в кресле, прикрывая рот, чтобы не рассмеяться вслух. Он явно не собирался вытаскивать меня из этой ситуации. X резко обернулась, посмотрела на свободное место за нашим столом, а потом села, сложив руки на груди. — Ну что ж, раз уж я всё равно здесь, — сказала она холодно, — будем продолжать разговор? Я сидел, уставившись в стол, стараясь не встречаться с ней взглядом. Внутри нарастало раздражение, словно оно медленно поднималось из глубины груди, расползаясь по всему телу. «Боже, ну что за дура…» — пронеслось у меня в голове. Её голос, раздражённый и требовательный, выворачивал меня наизнанку. Она сидела напротив, а я чувствовал, как каждый её жест, каждая интонация в словах усиливает эту бесконечную усталость. Навыдумывала себе невесть что. Я ведь ни разу не говорил о детях. Какие дети? Какая девушка? Мы даже нормально не обсуждали наши отношения, но она решила, что это уже всё предопределено, что есть какой-то план, который только ей известен. «Сама себе всё придумала, а теперь злится. Ну как можно быть такой глупой?» Я ощутил, как на висках начали пульсировать сосуды. Голова будто наливалась тяжестью от её слов, от этого нескончаемого потока претензий и ожиданий, которые она мне приписала. Она продолжала говорить, но её голос постепенно становился всё более приглушённым, словно отдалялся от меня. Я всё больше уходил в свои мысли, подавляя желание закричать или просто встать и уйти. — Знаешь, я так скучала, — вдруг её тон изменился, стал мягче, как будто она действительно хотела донести до меня свои чувства. — Каждый день я думала о тебе. Представляла, как мы будем проводить время вместе, строить наше будущее… Ты даже не представляешь, как сложно было ждать! Ждать? Я даже не замечал её отсутствия. Это была пустая дыра между нами, никакого тепла, никакой реальной связи. Я пытался не дышать глубоко, чтобы не показать ей, как сильно меня это всё выматывает. Внутренне я вздохнул, бросив взгляд на Q, который продолжал невозмутимо жевать свой бутерброд. Ему, конечно, было всё равно — он наслаждался ситуацией, как зритель дешёвой комедии. — Я представляла, как мы будем жить вместе, как будем делиться радостями и трудностями… — продолжала она, тон её голоса заполнил пространство вокруг нас, давя на мои уши. — А ты вот так, неожиданно… Я даже не знаю, что думать! «Серьёзно?» — подумал я, механически слушая её слова. Всё это звучало как нелепая, надуманная мелодрама, которую она разыгрывала в своей голове. Она, наверное, репетировала эти речи перед зеркалом, чтобы потом вывалить их на меня, как будто они должны были что-то изменить. Я чувствовал, что не выдержу ещё одной минуты этого театра. Медленно, словно в замедленной съёмке, я закрыл лицо руками, в надежде хоть на мгновение скрыться от её взгляда и собственных мыслей. Ладони плотно прижались к лицу, а мир за этим заслоном казался немного тише. «Что я делаю здесь? Почему я вообще это слушаю? Как я оказался втянут в эту бессмысленную драму?» Я услышал тихий хихик Q, который покосился на меня, как будто точно знал, что у меня на уме. Этот момент — карикатурный, абсурдный — едва не сорвал с меня нервный смех. Но я сдержался, потому что знал, что это только усугубило бы ситуацию. Я продолжал сидеть, лицо всё ещё закрыто руками, чувствуя, как моё раздражение нарастает с каждым её словом. X не унималась, не замечая моего состояния, продолжала что-то говорить о будущем, совместной жизни. Внутри меня что-то начало трещать — последняя нить терпения, которая до сих пор удерживала меня от того, чтобы сорваться. — Х, давай отойдём, — неожиданно для самого себя сказал я, резко опуская руки и стараясь говорить спокойно. Она мгновенно перестала говорить и радостно кивнула, думая, наверное, что я хочу обсудить что-то важное, что это тот самый момент, когда мы всё проясним. Её глаза на мгновение загорелись, и она, без задней мысли, с готовностью встала. Мы направились к выходу, оставив Q одного за столиком. Он проводил нас взглядом, явно понимая, что что-то назревает, но не произнёс ни слова. Мы вышли из кафе и отошли на достаточное расстояние, чтобы Q не мог нас услышать. Внутри у меня всё кипело. Я старался держать себя в руках, но в какой-то момент просто не выдержал. — Ты совсем умом тронулась? — мои слова прозвучали неожиданно резко, я даже сам не ожидал, как легко они вырвались из меня. X замерла, её лицо в одну секунду изменилось — удивление, шок, а потом… страх? Нет, скорее непонимание. — Дура что ли? — продолжал я, глядя прямо в её глаза. — У нас с тобой ни секса, да даже поцелуев не было! Какого чёрта ты вообще говоришь о каком-то будущем? Она замерла, словно не веря своим ушам, её губы дрожали, как будто она пыталась что-то сказать, но не могла найти слов. — Я не знаю, откуда у тебя появились эти больные фантазии, — я подошёл ближе, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает. — Но попрошу больше не касаться меня… и… — я замялся, на мгновение потеряв уверенность, но потом всё же закончил. — И моего сына. Её лицо застыло в шоке, но я видел, как это выражение быстро сменяется сначала недоумением, потом болью, а теперь — гневом. Она крепче сжала ремешки своей сумки, её губы поджались, и наконец, она выпалила: — Этому мальчику нужна мама! Как ты не понимаешь?! Её голос был пропитан отчаянием, словно она на самом деле верила, что может каким-то образом спасти нас всех — меня, мальчика, нашу «семью», которой никогда не было и не будет. Её слова резанули меня по нервам, как острое лезвие, и я почувствовал, как внутри во мне что-то срывается, как будто меня задели за живое.Я не сдержался. Мои руки сжались в кулаки, и прежде чем я успел обдумать ответ, я выкрикнул: — Я сам смогу ему всё дать! — мой голос прорвался громче, чем я планировал, эхом разлетаясь по тихой улице. — А ты со своими психами… только хуже сделаешь! Моё лицо горело от гнева, я чувствовал, как горячие волны ярости сотрясают каждую клетку моего тела. В груди вспыхнуло что-то необузданное — негодование на её неуместные претензии, на то, что она так легко решила влезть в жизнь, о которой не имеет ни малейшего представления. Как она вообще могла подумать, что её участие может пойти на пользу? X отступила на шаг, её глаза широко распахнулись. Она явно не ожидала такой реакции. Её лицо дрожало от смеси эмоций — обиды, страха, и… уязвлённости. В этот момент она, наконец, поняла, что её воображаемый мир рухнул окончательно. — Но… — её голос стал тихим, хриплым, она словно искала слова. — Я просто хотела помочь… Я думала, что смогу быть рядом с тобой, с ним… — Помочь? — я почти рассмеялся, но это был смех не от веселья, а от горечи. — Ты даже не знаешь нас. Ты не знаешь меня. Все эти твои фантазии — это просто бред. Я не просил твоей помощи, и мальчик тем более не нуждается в тебе. Я видел, как её губы сжались в тонкую линию, а глаза наполнились слезами. Её уверенность окончательно исчезла. В этот момент она, возможно, наконец поняла, что между нами никогда не было и не будет ничего настоящего. Всё, что было — это её собственные иллюзии. Она смотрела на меня, её руки дрожали, как будто она собиралась сказать ещё что-то, но потом, не выдержав, отвернулась. Я остался стоять, чувствуя, как медленно уходит гнев, уступая место пустоте. Я стоял, смотря ей вслед, как она, дрожа от слёз и унижения, медленно уходила прочь. Слова, которые я ей сказал, ещё звенели в воздухе, но теперь казались бессмысленными. Это было как крик в пустоту, которая теперь окружала меня. Я не чувствовал облегчения, не чувствовал гордости за то, что наконец поставил всё на свои места. Лишь опустошение. Её силуэт вскоре растворился в толпе, а я медленно выдохнул. Всё было кончено, но какой-то внутренний голос твердил мне, что что-то важное я всё-таки потерял — не её, не эту вымышленную «семью», а, возможно, ту часть себя, которая ещё могла быть терпеливой, спокойной. Я развернулся и направился обратно к кафе. Холодный весенний воздух будто очищал мысли, но возвращал и усталость. Внутри уже всё было по-прежнему: тёплый свет ламп, тихие разговоры и ароматы еды. Я почувствовал, как слегка расслабился, как будто шагнул в другой, более спокойный мир. Когда я подошёл к столу, Q сидел на своём месте, всё так же жуя свой бутерброд, абсолютно не тронутый всей этой сценой, которая разыгралась снаружи. Он поднял на меня глаза с лёгкой усмешкой, явно готовый задать свой вопрос. — А где эта женщина? — спросил он с наигранной невинностью, словно не знал, что произошло. Я на мгновение замер, пропуская его слова мимо ушей, прежде чем сел обратно на своё место. Внутренне я всё ещё был напряжён, но не хотел, чтобы Q это заметил. — Всё хорошо, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Ешь и не беспокойся. он хмыкнул, но явно не собирался оставлять это просто так. — Серьёзно? — он приподнял бровь, бросив на меня долгий взгляд. — Не похоже, что «всё хорошо». Я вздохнул, чувствуя, как вся усталость вновь накрывает меня. Подперев голову рукой, я задумчиво уставился в окно. — Она… — я замолчал, подбирая слова. — Она совсем потеряла связь с реальностью. Решила, что у нас с ней что-то серьёзное. Семья, будущее, даже ребёнка вплела в эту свою картину мира. Пыталась убедить меня, что мне нужна она… и мальчику нужна «мама». школьник молча жевал, но его глаза слегка расширились от удивления. — Серьёзно? — он повторил свой вопрос, на этот раз с явным недоверием. — «Мама»? Я усмехнулся, но это был горький смех. — Да. Мама. Представляешь, до чего дошло? Она решила, что я не справлюсь. Что ей нужно спасти меня, «дать мальчику всё», стать частью нашей жизни. Q помедлил, посмотрев на меня чуть внимательнее. — И что ты ей сказал? Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от напряжения. — Сказал, что её фантазии — это бред. Что я справлюсь сам. И что она только хуже сделает, если будет соваться. Q кивнул, внимательно слушая, но не комментировал. Он просто продолжал есть, как будто это был очередной обычный день. — М-да, — пробормотал он, закатывая глаза. — Не хочу взрослеть. Эти девчонки ни к чему хорошему не приводят! Вечно чего-то требуют… то цветов, то конфет. И всё время недовольны. Его недовольное ворчание, такое искреннее и по-детски непосредственное, заставило меня невольно усмехнуться. Это было настолько забавно, что на мгновение вся напряжённость, накопившаяся за день, словно исчезла. — Так, значит, ты уже решил, что девчонки не для тебя? — спросил я, подыгрывая, как будто мы действительно ведём разговор «отца с сыном». — Серьёзно? Q посмотрел на меня с серьёзным видом, но в его глазах была искра детской решительности. — Да! — сказал он, кивая так, будто это был вопрос жизни и смерти. — Они постоянно чего-то хотят. То внимания, то ещё чего-то. Мне и бутерброда хватает для счастья. А вот девчонки только всё усложняют. Я снова усмехнулся, покачав головой. Его рассуждения были настолько наивными, что это подкупало. Я чувствовал, как напряжение окончательно отпускает, и даже начинал расслабляться. Некоторое время мы сидели в тишине, но меня не отпускала одна мысль, и я решил его немного поддеть. — А как же та девочка? — спросил я, нарочно растягивая слова, — которая тебе вроде нравилась… S? Или я ошибаюсь? Q резко застыл, и кусок бутерброда так и остался висеть на полпути ко рту. Лицо у него покраснело, и он, явно смутившись, отвёл взгляд. — Она дурочка! — выпалил он, поспешно бросив еду на тарелку и начал возиться с рубашкой, как будто пытаясь что-то с ней поправить. — Эти её косички… такая глупая прическа! Кто вообще носит косички? Я едва удержался от смеха, видя, как Q пытается оправдаться. Такое знакомое чувство — этот детский страх, что тебя раскусили, особенно в вопросах с девчонками. Я помнил, каково это. — Косички, говоришь? — с притворным удивлением протянул я, словно рассматривал ситуацию со всех сторон. — А ведь, кажется, ты что-то говорил про то, как она лучше всех читает стихи в классе. У фыркнул, ещё больше отстраняясь и явно нервничая. — Это было давно, — пробурчал он, явно пытаясь казаться равнодушным. — Я просто сказал, что она хорошо читает. Это не значит, что она мне нравится! И вообще, она правда глупая. Я еле удержался, чтобы не рассмеяться вслух. Его замешательство и детское упорство были слишком очевидны, но я понимал — для него это важно. Я отодвинул стул чуть ближе и серьёзно посмотрел на него. — Слушай, Q, — смягчив голос, начал я, — иногда то, что кажется тебе глупым или раздражающим, на самом деле привлекает твоё внимание. Это нормально. Не стесняйся, если тебе кто-то нравится. Это часть взросления. Он посмотрел на меня с недоверием, как будто я сказал что-то странное. — Но она правда меня бесит, — упорно стоял на своём Q, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности. — Она слишком шумная, всегда что-то говорит и командует. — он замолчал, вспомнив, наверное, что-то, что заставило его снова смутиться. Я улыбнулся, видя, как его лицо стало серьёзным. Он пытается разобраться в том, что происходит внутри. Я помнил себя в этом возрасте и понимал, как всё может казаться запутанным. — Может, тебе просто нужно время, чтобы понять, что действительно важно в людях, — сказал я, похлопав его по плечу. — Когда я был в твоём возрасте, девочки тоже казались мне сложными и раздражающими. Но со временем ты поймёшь, что всё это часть жизни. Он посмотрел на меня, нахмурив лоб, задумался. — А если она так и останется раздражающей? — тихо спросил он, словно боясь признать, что что-то в нём изменилось. Я задумался на секунду, потом ответил: — Ну, тогда ты можешь держаться от неё подальше. Но если однажды заметишь, что она уже не кажется тебе такой уж глупой, может, это будет означать, что она уже важна для тебя. Q на мгновение замолчал, обдумывая мои слова. Потом слабо улыбнулся, хоть и неохотно. — Не знаю… может быть. Я усмехнулся и взял чашку с кофе, сделав глоток. — Когда подрастёшь, нам придётся обсудить одну важную тему, — добавил я, облокотившись на стол. он прищурился, явно подозревая, что я снова собираюсь его поддеть. — Какую ещё тему? — спросил он с осторожностью. Я снова отпил кофе и, едва сдерживая улыбку, сказал: — Про пестики и тычинки. Он мгновенно покраснел и закашлялся от неожиданности, а я лишь тихо засмеялся, довольный тем, что сумел разрядить напряжённую атмосферу.