взрослые травмы

Я подошёл к офису в один из обычных дней, глубоко вдохнув утренний воздух. Весна только начиналась, но в голове уже мелькали мысли о предстоящих весенних отчётах. Эти чёртовы отчёты всегда занимали много времени, и я их терпеть не мог. Каждый год одно и то же — куча бумаги, беготня по отделам, бесконечные правки и проверки. Я шагнул к турникету, приложил пропуск, ожидая знакомого звука… но ничего не произошло. Пропуск не сработал. Я нахмурился и попробовал ещё раз — снова тишина. Турникет стоял на месте. — Чёрт, — выругался я про себя, недоумевая, что происходит. Постояв немного в растерянности, я обратился к одному из коллег, проходящему мимо. — Эй, ты не в курсе, что с турникетом? Мой пропуск не работает. Он остановился, оглядел меня с лёгким удивлением и пожал плечами. — Странно... может, у тебя просто ошибка в системе? Пойдём, проведу тебя через свой. Мы прошли через турникет, используя его карточку, но внутри я уже чувствовал что-то неладное. Это было слишком странно. Обычно такие проблемы решались автоматически, и система быстро восстанавливалась. Но что-то подсказывало мне, что дело не в обычной ошибке. Чувство тревоги закралось внутрь, и я решил, что нужно выяснить, что к чему. Я направился прямо в кабинет начальства. Сердце слегка сжималось — был тот самый странный момент, когда ты не можешь понять, что происходит, но что-то явно не так. Я постучал в дверь, и через мгновение услышал приглушённое «Войдите». Когда я открыл дверь, начальник поднял на меня взгляд, и его лицо стало немного напряжённым. Я сразу понял, что что-то серьёзное происходит. — Слушай, у меня с пропуском какие-то проблемы, — начал я, сдерживая раздражение. — Что-то не так с системой? Он молчал несколько секунд, словно обдумывал, как ответить. Затем медленно отодвинул стул и встал, подойдя к столу напротив меня. — Фэнг, — его голос прозвучал на удивление ровно, почти холодно. — Ты ведь уже должен был знать. Я нахмурился, не понимая, о чём он говорит. — О чём знать? — Тебя уволили, — просто сказал он, будто это было самым обыденным делом. — Решение принято на выходных. Мир вокруг словно замедлился. Уволен? Какого чёрта? Я стоял, не понимая, как это возможно. Меня словно оглушило. Сердце бешено заколотилось, а в голове пронеслась единственная мысль: "Что за бред?" — Уволен? — переспросил я, не веря своим ушам. — Но за что? Почему никто ничего не сказал? начальник вздохнул и сел обратно за стол, положив руки на его край. — Были жалобы, Фэнг, — начал он с невозмутимым выражением лица. — Ты сам понимаешь. Неоднократные нарушения дисциплины, не вовремя сданные проекты, жалобы от сотрудников... Это было решение сверху. Я не мог поверить в то, что слышу. Жалобы? Нарушения? Это явно что-то из области фантастики. Никто никогда не жаловался, все проекты были завершены, хоть и с минимальными задержками. Всё это выглядело как какая-то глупая шутка. — Подожди, — я чувствовал, как в голосе нарастает раздражение. — Это полный бред. Это не может быть правдой. Какие ещё жалобы? Кто жаловался? Он сжал губы, не выказывая ни тени эмоций. — Ты ведь сам понимаешь, о ком идёт речь, Фэнг. И тут всё стало на свои места. Х. Эта чёртова Х. Я резко выдохнул, чувствуя, как внутри всё закипает. — Х, да? Это она за всем этим стоит? — проговорил я, сжимая кулаки. Начальник лишь пожал плечами, словно это было чем-то неизбежным. — Я не могу вдаваться в детали, но жалобы были, и решение окончательно. Я стоял, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Кажется, если бы я сжал их ещё сильнее, то оставил бы следы. Всё внутри кипело. Она. Чёртова Х. Это было единственное объяснение. Эта сука решила отомстить, и вот результат — я уволен. За какие-то липовые "жалобы". Я резко развернулся и направился к выходу, почти не замечая ничего вокруг. Шаги были быстрыми, рваными, как и мысли в моей голове. Но внезапно, уже на пороге, я её увидел. Х стояла у копировального аппарата, разговаривала с кем-то, как ни в чём не бывало. Она выглядела спокойно, даже расслабленно. Словно всё это не имело для неё никакого значения. Меня накрыло. В эту секунду все мои мысли сузились до одной: подойти к ней и заставить её ответить за всё. Мои ноги сами понесли меня в её сторону, и уже через несколько шагов я оказался рядом с ней. — Ты, блять, что наделала?! — слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их обдумать. Я почти сорвался на крик. Люди вокруг резко замерли, их взгляды устремились на нас, но мне было плевать. В тот момент меня ничего больше не волновало, кроме неё. Х медленно повернулась ко мне, её лицо оставалось совершенно спокойным, даже слегка удивлённым. Она посмотрела на меня, как будто не понимала, о чём я говорю. Я чувствовал, как кровь стучит в висках. — Ты курица! — продолжал я, не заботясь о том, что поднимаю шум. —Это из-за тебя меня уволили? Её взгляд был холодным, отстранённым, как будто я ей не интересен. Она подняла бровь, словно не понимала, с чего вдруг я на неё ору. — Я не понимаю, о чём ты, — сказала она тихим, но колким тоном, который только ещё больше выводил меня из себя. В её глазах была эта противная невозмутимость, и это бесило меня до чёртиков. Она знала. Она всё прекрасно знала. — Не понимаешь? — я сорвался ещё громче, мои кулаки сжались до боли. — Ты подставила меня, Х! Это ты на меня жалобы накатала, да? Всё, что сейчас произошло — твоих рук дело! Из-за тебя я остался без работы, чёрт возьми! Она чуть пожала плечами, как будто это было мелочью, и посмотрела на меня с еле заметной улыбкой, которая только больше злила. — Я просто сказала начальству то, что они должны были знать, — произнесла она с ледяным спокойствием. — Если ты сам виноват. Меня чуть не разорвало от ярости. Как она могла так спокойно говорить? Как она могла стоять тут, словно это всё была просто её очередная мелкая игра, а не моё будущее, которое она разрушила? Я стоял напротив неё, сжимая кулаки до боли, ярость буквально разрывала меня изнутри. Её спокойное лицо, эта надменная улыбка — всё это только усугубляло ситуацию. Я тяжело выдохнул, стараясь хоть как-то взять себя в руки, но всё внутри кричало. — Да пошла ты, — прошипел я, обернувшись и резко направляясь к выходу. Шаги были быстрыми, почти рваными, а в голове гремел гнев. Я вылетел на улицу, даже не замечая, что кто-то из коллег пытался что-то сказать мне на прощание. Свежий воздух встретил меня резким порывом ветра, но даже это не могло охладить тот пожар, который полыхал внутри. Я просто вышел на тротуар и остановился, тяжело дыша. Сука — мысленно повторял я, чувствуя, как моё лицо и шея краснеют от гнева. Недотраханная сука. Я не мог поверить, что она так поступила. всё это было настолько низко и подло, что у меня не укладывалось в голове, как она могла так спокойно смотреть мне в глаза. В голове крутились бредовые мысли. Может, если бы я с ней переспал, всё было бы иначе? Может, это всё просто её нереализованные желания? Сколько раз я отмахивался от её намёков, её попыток сблизиться. Она явно хотела большего, чем просто дружеское общение или коллегиальные отношения. Может, это всё из-за того, что я не пошёл на её условия? Я мог бы просто сделать это. Без обязательств. Мог бы удовлетворить её, и она бы успокоилась, оставила бы меня в покое. Может, это решило бы все её внутренние проблемы, и сейчас я не стоял бы на улице, проклиная её имя. Бред, — я сам себе хмыкнул, чувствуя, как внутри всё ещё кипит злость. Это бред. Никакой секс не решил бы этого. Я нервно потер лицо руками, всё ещё не в силах осознать до конца, что произошло. Увольнение. Конец работы. Всё из-за неё. В итоге, Прошло несколько дней с того момента, как я вышел из офиса после увольнения. И за эти дни я ни разу не покинул квартиру. Чувство злости, разочарования и бессилия поглотило меня настолько, что у меня не было ни малейшего желания что-либо делать. Квартира медленно превращалась в свалку. На полу валялись пустые упаковки от еды, которую я лениво заказывал по доставке. Стопка немытой посуды уже давно заняла всё место на кухонной раковине, а мусорное ведро переполнилось и начало распространять неприятный запах, но мне было плевать. Я лежал на диване в старой заляпанной футболке, которая пропиталась потом и запахом застоявшегося воздуха. Телевизор был включён целыми днями, но я его почти не смотрел, просто шум для фона, чтобы заглушить собственные мысли. Мои мысли. Мысли о том, что меня вышвырнули с работы, о том, что Х, та чёртова сука, добилась своего. О том, что теперь у меня нет никакой цели. Я лежал без дела, и внутри всё было пусто. Ни одной мысли о том, чтобы искать новую работу. Зачем? Всё равно ничего не изменится. Я просто был никем, и никто за меня не будет решать мои проблемы. Никто не поможет. А я и не хотел, чтобы кто-то помогал. Лежал, уставившись в потолок, и пытался найти в себе хоть немного сил, чтобы подняться с дивана, но это казалось слишком большим усилием. Всё это время мне было легче просто игнорировать мир, который продолжал жить за стенами моей квартиры. Еда, которую я заказывал, часто оставалась нетронутой. Я брал что-то, откусывал пару раз, и на этом аппетит пропадал. Еда становилась холодной, заветривалась и оставалась на столе до тех пор, пока я её не выкидывал или просто оставлял, чтобы добавить к куче мусора. Мне казалось, что вокруг меня медленно нависает серое облако. Всё теряло смысл. Дни сливались в однообразную рутину: я просыпался поздно, валялся в кровати, потом передвигался на диван и оставался там до ночи. Иногда я даже забывал выключить свет перед сном. Пробуждение каждое утро было пустым, без ожиданий, без цели. Ощущение бесполезности разрасталось внутри, но бороться с ним было лень. Я несколько раз ловил себя на мысли, что, если бы кто-то увидел меня сейчас, они бы даже не узнали того человека, которым я был. Да и кто бы мог мне помочь? Друзей у меня практически не осталось. Коллеги с работы наверняка уже забыли обо мне. Я стал чужим в их мире так же быстро, как меня выкинули из офиса. "Никто не поможет. Только ты сам можешь вытащить себя из этого дерьма. Но почему я не хочу?" Этот вопрос я задавал себе каждый раз, когда, казалось, вот-вот встану и хоть что-то сделаю. Но каждый раз оставался лежать. Не хотел. Не мог заставить себя сделать первый шаг. Я просто наблюдал за тем, как моя квартира превращается в свалку. Как внутри меня всё разрушается, как медленно исчезает тот человек, который когда-то был полон идей и планов. Звонки по телефону я игнорировал. Наверное, Q звонил пару раз, но даже его голос был мне сейчас неинтересен. Я не хотел, чтобы кто-то видел меня таким. Не хотел говорить, объяснять, что у меня всё разваливается. Да и зачем? Всё равно это никому не важно. Я всегда хотел быть для Q кем-то большим, чем просто другом. Хотел стать для него авторитетом, примером, на кого можно равняться. Человеком, который мог бы помочь ему, направить, поддержать, когда это нужно. Я хотел, чтобы он видел во мне кого-то надёжного, того, кто не подведёт. Но, как это часто бывало в моей жизни, всё получилось наоборот. Вместо того чтобы быть опорой, я стал очередным разочарованием. Разочаровал его, разочаровал себя. Каждый раз, когда мы встречались, я старался быть сильным, уверенным. Казалось, что вот сейчас, хотя бы для него я смогу быть тем, кем никогда не был для себя — человеком, который держит всё под контролем. Но стоило мне остаться одному, как всё вокруг рушилось. Апатия, беспомощность — они накатывали волнами, разрушая всё то, что я пытался создать. Я ведь даже работу удержать не смог. О каком авторитете могла идти речь? Я часто ловил себя на мысли, что в глазах Q я был тем, кем никогда не был для себя. Он видел во мне что-то, чего я сам не мог увидеть — может, надёжность, может, опыт, которого у него не было. Но всё это было иллюзией. Я пытался притвориться, что всё в порядке, что я знаю, как решать проблемы, как двигаться дальше, но внутри… внутри всё было по-другому. Q видел фасад, и, возможно, ему этого было достаточно. Но я знал правду. Знал, что за этим фасадом скрывалась слабость, которую я ненавидел в себе. Каждый раз, когда я думал о том, что должен был стать для него примером, я чувствовал, как внутри всё сжимается. Я ведь всегда хотел быть сильным — как для него, так и для себя. Но выходило всё наоборот. Я снова оказался в ловушке собственных ошибок, и вместо того чтобы быть опорой, я стал очередным разочарованием. Для всех. И для себя в первую очередь. И всё же, несмотря на это чувство разрушенности, накапливавшейся внутри, было одно, за что я мог быть благодарен. Хоть жизнь разваливалась на части, силы встать и хотя бы отлить у меня всё ещё были. Странное ощущение облегчения от того, что хотя бы эта функция моего тела работала исправно, в то время как всё остальное кренилось ко дну. Я смеялся над этим фактом сам с собой, осознавая, насколько это жалко. Но даже этот смех был горьким. Сидя на диване, уставившись в потолок, я вдруг почувствовал, как по щеке медленно покатилась слеза. Она скользнула вниз, оставляя за собой тёплый влажный след, и я машинально вытер её тыльной стороной ладони. Но этого было мало Какой же я жалкий, — пронеслось в голове. Почти тридцатник, а я здесь, погружённый в своё прошлое, цепляюсь за него, как за спасательный круг, хотя на самом деле давно должен был отпустить. Я годами жалел себя за то, что не сделал, за то, что не успел, за свои ошибки. И вместо того, чтобы двигаться вперёд, я просто утопал в этом. В прошлом, которое уже давно не имеет значения. Я был никем. Разочарование. Ни карьеры, ни семьи. Я ничего не пытался изменить, ничего не делал, чтобы вырваться из этого состояния. Я просто… был. Я даже не смог стать тем, кем хотел быть для Q. А ведь для него я должен был быть сильным, надёжным. В этот момент я услышал стук в дверь. Глухой, но настойчивый. Я тяжело вздохнул, закрыл глаза, надеясь, что кто бы это ни был, уйдёт. Не хотелось никого видеть. Не сегодня, не в таком состоянии. Но вдруг я услышал знакомый голос. Тонкий, с нотками волнения: — Дядь, вы дома? Q. Это был Q. Я застыл на мгновение, смотря в сторону двери. Хотелось спрятаться, чтобы он не увидел меня таким, но этот ребёнок уже стоял за дверью и ждал. Я долго сомневался, стоило ли открывать. Всё внутри кричало, что не нужно. Пусть уйдёт, пусть думает, что я просто не дома. Но его голос... его волнение. Что-то внутри меня тронуло. Медленно, почти с трудом, я поднялся с дивана, спотыкаясь через разбросанный по полу мусор, который давно нужно было выкинуть. Квартира была в жутком состоянии, и я прекрасно понимал, что мальчик, скорее всего, просто ошалеет, увидев это. Но я всё равно направился к двери. Руки дрожали, когда я повернул ручку и открыл дверь. Он стоял на пороге, его глаза расширились от удивления, когда он увидел меня. Я, наверное, выглядел ужасно: грязная, заляпанная футболка, небритое лицо, растрёпанные волосы. Я выглядел как человек, который давно перестал заботиться о себе. — Что случилось? — спросил он, его голос дрожал. — Почему... почему вы так выглядите? Я не знал, что ответить. Q заглянул через моё плечо в квартиру, и его глаза расширились ещё больше. Он даже открыл рот от удивления, словно не мог поверить, что перед ним. Я почувствовал, как волна стыда накрывает меня с головой. Чёрт, что я делаю? Как я дошёл до этого? — Ничего себе, — пробормотал он, вглядываясь в хаос, царящий в квартире. — Как это возможно? За пару дней? Он, не дождавшись моего приглашения, осторожно протиснулся мимо меня, шагнув вглубь комнаты. Я не стал его останавливать, не было смысла. Он осматривался, проходя мимо заваленного мусором стола, старых упаковок и грязной посуды, и я видел, как его лицо искривляется от удивления и, возможно, лёгкого отвращения. — Что случилось? — снова спросил он, его голос был теперь гораздо серьёзнее, чем прежде. Я стоял в дверях, чувствуя, как тяжесть всего, что накопилось за последние дни, давит на меня. Слова застряли в горле, и я не мог выдавить из себя ничего. Лишь молчание. Мальчик смотрел на меня в ожидании ответа, его глаза словно пытались проникнуть внутрь моей головы, чтобы найти объяснение тому, что перед ним. Наконец, я тяжело вздохнул и ответил, опустив взгляд на пол. — Меня уволили, — слова прозвучали как-то глухо, словно это был не я, а кто-то другой. Сказать это вслух оказалось труднее, чем я думал. Но вот оно — правда. Голая, суровая, отвратительная правда. Q посмотрел на меня непонимающе, как будто я сказал что-то совершенно невероятное. — Уволили? Но как? — он был явно сбит с толку. — Ты же был лучшим работником... Я думал, ты всегда справлялся с делами лучше всех. Я пожал плечами. Что мне было сказать? Он не знал всей правды, да и зачем ему это знать? Не скажешь же ему, что тебя подставила твоя же коллега из-за дурацких обид и интриг. Что всё, что ты старался построить, оказалось разрушено за пару дней из-за личных мелочей. Я сам не мог в это поверить, но так оно и было. — Вот так, — сдавленно выдавил я. — Иногда всё просто идёт наперекосяк, как бы ты ни старался. Я прошёл мимо Q и медленно опустился на диван, чувствуя, как всё тело ломит от усталости и разочарования. Опустил голову в руки, закрыл лицо. Всё, что я чувствовал — это полное опустошение. Я был никем. Полнейшее разочарование. Не только для себя, но и для других. — Прости, — тихо пробормотал я, не поднимая головы. Мне было стыдно даже смотреть на него. Как я мог допустить, чтобы он увидел меня таким? Что он должен обо мне думать теперь? Я услышал, как он медленно подошёл ко мне, но не сказал ни слова. Только лёгкое присутствие рядом, как будто он тоже не знал, что сказать. Я сидел на диване, и всё внутри меня словно рушилось. Стены, которые я строил вокруг себя, чтобы казаться сильным, чтобы никто не видел, что на самом деле происходит, начали трещать. Я сжал лицо руками, пытаясь удержать хоть какие-то остатки контроля, но в груди росло знакомое чувство беспомощности и стыда. Всё, что я так старательно прятал, вдруг вырвалось наружу. Горечь подступила к горлу, и я почувствовал, как глаза наполнились слезами. Чёрт, мне было так стыдно за себя. За то, каким я стал. За то, что снова не оправдал ожиданий — ни своих, ни чужих. Я подвёл всех, кто верил в меня. Снова. Как тогда, когда я упустил Эдгара. Я ведь тогда тоже не смог ничего сделать. Я не понимал его, не увидел, что ему нужно было от меня. Я проигнорировал то, что было прямо передо мной, и теперь это повторилось. Тогда я был молчаливым свидетелем разрушения дружбы, а теперь — собственного падения. Я не мог ни спасти Эдгара, ни спасти себя. Слёзы потекли по щекам, обжигая кожу. Я не пытался их остановить. Смысл? Всё уже потеряно. Я сидел, укрыв лицо руками, тихо плача, не в силах сдержать эту лавину чувств. Столько лет я боролся с этим ощущением собственной никчёмности, старался показать, что я сильный, что я что-то стою, но в итоге всё равно остался на том же месте — раздавленный собственными страхами, собственными неудачами. Сквозь свои рыдания я бубнил: — Прости… Прости… — слова с трудом выходили из меня. — Ты не должен таким меня видеть… Я действительно не хотел, чтобы Q видел меня таким — слабым, сломленным. Как он мог теперь на меня смотреть? Я ведь обещал себе, что стану для него тем, кем не стал для Эдгара, что буду примером. Но вот я здесь, на грани отчаяния, жалкий и потерянный. Вдруг я почувствовал лёгкое движение рядом. Q аккуратно сел на диван и, не говоря ни слова, осторожно обнял меня. Его маленькие руки обвили мою спину, и это простое, но неожиданное действие пробило меня окончательно. Я почувствовал тепло и поддержку в этом жесте. Не упрёк, не осуждение, а тихое понимание. — Ты не должен видеть меня таким… — снова пробормотал я, опустив голову ещё ниже, но он не отпускал. Его руки оставались на моих плечах, как будто он пытался сказать мне, что всё в порядке. Что это нормально — быть слабым, быть разбитым, плакать. Я не ожидал такого от него, от этого мальчишки, который, возможно, сам нуждался в поддержке. Я считал, что должен быть для него сильным, что не имею права показывать свои слабости. Но он видел меня таким, каким я никогда не хотел, чтобы кто-либо видел, и всё же не отвернулся, не убежал. Он остался рядом. Мои слёзы продолжали литься, и я тихо повторял: — Прости… Я подвёл тебя… Прости… Но Q не произнёс ни слова. Он просто держал меня, пока я, наконец, не перестал бороться со своими эмоциями и позволил себе отпустить всё. Я сидел с опущенной головой, чувствуя, как слёзы текли по щекам, и не мог остановиться. Всё внутри меня было сломано. На мгновение мы оба молчали. Я слышал только своё тихое дыхание, смешанное с рваными всхлипами. А потом, собравшись с силами, я медленно поднял голову и посмотрел на него. Его лицо было немного растерянным, но в глазах не было осуждения. Только тихое понимание и забота. Я не знал, что на меня нашло, но внезапно что-то внутри меня щёлкнуло, и я резко обнял его , прижимая к себе так крепко, словно боялся потерять эту опору. Он немного замер, не ожидая такой реакции, но не отстранился. Мы сидели так какое-то время — я со своими рваными мыслями, он — с тихим пониманием. Никто не говорил ни слова. Но его присутствие было тем, что мне нужно в этот момент. Не слова, не обещания, а просто знание того, что кто-то рядом, что кто-то понимает. После долгой паузы Q чуть отстранился и, хоть и смущённо, но серьёзно сказал: — Давай-ка попробуем всё это убрать... — он слегка поморщился, оглядывая комнату. — А то, если честно, пахнет невыносимо. Я усмехнулся сквозь слёзы, но в его словах было что-то правильное, что-то логичное. Квартира действительно превратилась в свалку, и это лишь усугубляло моё состояние. Мусор, который я даже не пытался убрать за последние дни, был отражением того, что происходило у меня в душе. Может, действительно стоило начать с этого? Убрать хаос вокруг, чтобы хотя бы немного привести в порядок мысли. Я вытер лицо рукавом, тяжело выдохнул и кивнул. Ощущение стыда и боли всё ещё не отпускало, оно всё ещё терзало меня изнутри, но я знал, что не могу оставаться в этом состоянии вечно. Я должен был хотя бы попытаться собрать себя в кучу, как бы сложно это ни было. Q был рядом, он был тем, кто напомнил мне о том, что я всё-таки взрослый. Я должен быть сильнее, чем кажусь. Для него, для себя, для того, чтобы хотя бы попытаться исправить то, что разрушилось. Я встал с дивана, чувствуя, как ноги слегка дрожат, и посмотрел на мусор, который лежал на полу. Q уже взялся за несколько обёрток и бросил их в мусорное ведро, бросив на меня короткий взгляд, как будто проверяя, собрался ли я с силами. Мы работали молча. Он старательно собирал мусор с полу и стола, время от времени бросая на меня быстрые взгляды. А я чувствовал, как с каждым шагом собираю себя в кулак. Хоть и не до конца, но хотя бы понемногу. Я понимал, что моя боль и разочарование не исчезнут за один день. Это будет долгий процесс. Но я должен был хотя бы начать. Я взрослый, я должен быть сильнее. Я хотел показать себя таким перед Q, даже если внутри меня всё ещё бушевало разочарование к себе и к миру. После двух часов тщательной уборки я сидел на кухне, опираясь локтями на стол и держа чашку с чаем в руках. Горячий пар медленно поднимался от напитка, а в голове царила пустота. В коридоре, прямо передо мной, стояли пакеты с мусором — они словно давили на меня своим молчаливым присутствием. Эти чёрные мешки напоминали мне о всём том хламе, что накопился в моей жизни, как будто не было сил их выбросить. Q сидел рядом, играя на моём телефоне. Я слышал звуки стреляющей графики и тихие комментарии мальчика, но сам был словно отрезан от происходящего, полностью погружённый в свои мысли. Чай в чашке остывал, а я всё ещё не мог собраться с мыслями, всё это казалось таким бессмысленным. — А что ты собираешься дальше делать? — вдруг спросил Q, не отрываясь от своей игры. Я вздрогнул, словно меня вывели из сна, и посмотрел на него. Что я собираюсь делать? Хороший вопрос. Я ведь даже не знал, что ответить самому себе, не то что мальчишке. Работа... да, её больше нет. Жизнь превратилась в череду бессмысленных дней, как эти пакеты в коридоре. Я задумался. Что дальше? Надо бы поговорить с Х. По-хорошему. Она же ведь корень всех моих проблем. Постоянные сцены, её бесконечные претензии. Но связываться с этой мразотой… нет, сил уже не оставалось. Только одна мысль о том, чтобы снова встретиться с ней и выслушивать её безумные фантазии, заставляла моё тело наливаться тяжестью. Я чувствовал, что не смогу даже начать этот разговор, потому что знал, что ничего хорошего не выйдет. Я вздохнул, поднеся чашку к губам и сделав большой глоток остывшего чая. — Не знаю, — наконец ответил я. Я сидел на кухне, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями, когда вдруг раздался телефонный звонок. Этот старый домашний телефон уже давно не звонил, и его резкий, неприятный звук словно врезался в мою голову. Я вздохнул, чувствуя, как внутри поднялась волна раздражения. Поднял трубку нехотя, как будто знал, что ничего хорошего этот звонок не принесёт. — Алло, — ответил я, надеясь, что это кто-то посторонний и быстро закончит разговор. — Фэнг, — раздался в трубке знакомый голос. Х. Чёрт. "Вспомнишь говно — вот и оно," — мелькнуло в голове. Я крепче сжал трубку, чувствуя, как внутри начинает закипать злость. Всё это слишком предсказуемо. — Чего тебе? — спросил я с холодным голосом, даже не пытаясь скрыть раздражение. На том конце линии повисла короткая пауза, как будто она не ожидала такого тона. Х всегда была слишком настырной, как бы я ни пытался держать её на расстоянии. — Нам нужно поговорить, — начала она своим обычным уверенным тоном, будто ничего не случилось.