Стокгольмский синдром

— Что будете пить? Немолодая, но приятная официантка с ямочками на щеках остановилась возле их столика, чтобы забрать пустые тарелки. За окном сгустились сумерки: там, под моросящим дождём, мокро блестела брусчатка старого города вдоль лаконичной охры старинных фасадов. Слэйд на их фоне выглядел безупречно: чёрная водолазка, кашемировое пальто верблюжьего цвета, затемнённые очки в тонкой оправе, идеально уложенная, белоснежная седина, оттенённая аккуратной бородкой под нижней губой. Ни дать ни взять профессор Стокгольмского университета. — Американо без сахара. И будьте добры две ложки виски. Для вкуса. — Конечно, — она поворачивается к Дику. — А для молодого человека?.. — Я не хочу пить, — как-то даже слишком быстро отвечает тот. — Ему глинтвейн, — игнорирует Слэйд и благодушно уточняет: — Безалкогольный. Дик с досадой поджимает губы, но не перечит, опуская глаза. — Американо без сахара с виски и безалкогольный глинтвейн, — привычно дублирует официантка и, получив одобрительный кивок от Слэйда, удаляется в сторону бара. Дик, провожая её взглядом, нервно стучит пяткой по полу, зажав ладони между колен. — Почему бы тебе не отвлечься? — невозмутимо предлагает Слэйд, беря со столика тейбл-тент и крайне внимательно изучая сезонную акцию. — Мужчина в пиджаке, место возле книжных полок. Что ты о нём скажешь? — Ну… бизнесмен… — неуверенно начинает Дик, пытаясь рассмотреть объект так, чтобы это не сильно бросалось в глаза. — Вечер пятницы проводит за работой… Дорогие туфли… часы… ноутбук… доход выше среднего… не знаю… Колец нет, наверное, не был женат… хотя, может, и был… Слэйд вежливо молчит, рассматривая салаты, и Грейсон пытается снова: — Слегка полноват, возможно, заедает стресс… или есть проблемы со здоровьем…. — Дик ковыряет себе ногти. — Он заказал кофе, но даже не притронулся к нему… наверное, действительно очень занят… или это уже скорее привычка… На столе ключи от машины… ну, значит, он за рулём… Он растерянно замолкает. — Всё? — Всё. Слэйд усмехается снисходительно — тоже мне, напарник лучшего в мире детектива. — Что? — смущённо спрашивает Дик. — Что вы хотите, чтобы я увидел?.. Слэйд отставляет рекламку и опирается локтями на столешницу, движением приглашая Дика склониться ближе. — Пара за столиком у третьего окна, — понизив голос, сообщает он. Дик бросает взгляд влево — там действительно сидит ухоженная шатенка, воркующая со спутником над бокалом вина. — Это жена депутата муниципального совета, — не меняя выражения лица, продолжает Слэйд. — Твой объект — детектив, которого он нанял, чтобы подтвердить снимками факт измены. После ужина эти двое пойдут в отель. И я даже могу сказать, в какой. В паузе Дик только молча моргает, пытаясь понять. Они же все сидят у него за спиной… — Как вы это делае…?! — Сэр… прошу прощения. Это ваш сын? Оба поднимают головы, синхронно отстраняясь друг от друга. Возле их столика стоит полицейский в тёмно-синей униформе. Дик испуганно округляет глаза — он даже не заметил, как тот подошёл так близко. — Хм… Нет, это мой ученик, — напротив, абсолютно спокойно поясняет Слэйд, словно только его тут и ждал. — Я его тренер, сопровождаю на юношеский турнир по дзюдо. Вам показать доверенность? — Будьте добры. — Одну минуту. Симметрично щёлкнув замками, он открывает алюминиевый кейс, лежащий на диванчике рядом с ним. Дик вздрагивает — там, в сером поролоновом гнезде, Слэйд держал заряженный «Браунинг» и два запасных магазина. Но как оказалось, у кейса было двойное дно, и Слэйд невозмутимо достаёт папку документов из недр второго. Офицер изучает их, перебирая. Смотрит на Дика, всем своим видом выражающего искреннее недоумение и святую простоту, затем снова на Слэйда. — Вы не могли бы снять очки? — Разумеется. Слэйд снимает очки, демонстрируя два ясных светло-голубых глаза. — Его багаж задержали, а соревнования уже завтра. Мы ходили за экипировкой. — Возвращая очки на место, он небрежно кивает на стоящий у окна бумажный пакет с логотипом «Budo & Fitness», и Грейсона вновь окатывает страшной волной адреналина. Только не смотри внутрь, только не смотри внутрь… — Проголодались и решили зайти в кафе. К нам какие-то вопросы, офицер? — Нет… Прошу прощения. Всё в порядке. Персонал проявляет излишнюю бдительность… Приятного вечера, господин… — он сверяется с паспортом, — Левицки. Отсалютовав к пилотке, полицейский уходит, напоследок обменявшись взглядами с барменшей, скептически протирающей бокал наброшенным на плечо полотенцем. Дверь, мелодично тренькнув колокольчиком, на секунды впускает шум улицы и дождя, прежде чем закрыться за ним. — Пожалуйста, — просит Дик, кладя обе ладони на край стола, — давай уйдём… — Сиди, малец. — Слэйд лениво потягивается всем своим сильным телом, откинувшись на спинку диванчика, пока официантка ставит перед ним белую чашку с кофе. Он совершенно расслаблен. — И пей свой глинтвейн. — Я правда… не хочу, — бормочет Дик, ёрзая на сиденье и с тоской глядя куда-то за бар. Слэйд улыбается тончайшей насмешливой улыбкой и вынимает из кейса планшет, намереваясь проверить почту. — Пока не выпьешь, мы никуда не уйдём. Дик до белизны закусывает губы. Слэйда это, кажется, забавляет. И в то же время он абсолютно серьёзен — неповиновение даже не рассматривается как вариант. Ладно, сам виноват. Сидеть здесь до закрытия и привлекать лишнее внимание не хотелось совершенно, к тому же сил на это у него не было уже почти никаких. Грейсон решительно придвигает к себе бокал из толстого стекла, обхватывает трубочку губами и большими глотками смело тянет в себя насыщенный, терпкий настой. Явно обжигается, морщится, но продолжает. И смотрит прямо на Слэйда, пока сосёт — не отрываясь. Покорно и в то же время так вызывающе, что хочется врезать. Удивительный мальчишка. Слэйд молча наблюдает за ним в ответ поверх самого края планшета. Глаза у мальца такие прозрачно-синие на свет, как у молодого хаски, а ресницы и губы мягкие, как у девчонки. Чёрная масть, романо рат. Грейсон и сам ещё весь, как щенок: длинноногий, любознательный, бойкий. Бездомный. Готовый пойти за любой по-настоящему сильной рукой — ну или за хорошей цепью. Когда на дне остаются лишь влажные пряности и цитрус, Дик наконец выпускает трубочку изо рта и победоносно откидывается назад. Кажется, на этот героический акт ушла его последняя сила воли. — Хороший мальчик, — не моргая, произносит Слэйд так, что слышно только им двоим. Расплатившись, они покидают старый город через громаду Центрального моста и идут под мелким дождём по улицам Сёдермальма, залитым мокрым светом фар и фонарей. Разумеется, можно было бы взять такси, но Слэйд явно не торопится вернуться в отель. Он размеренно вышагивает под зонтом, пока Дик плетётся сзади него, втянув голову в плечи и накинув капюшон, не решаясь попроситься внутрь. Но на следующем красном светофоре Слэйд всё-таки чуть сдвигает в сторону зонт, и Дик оказывается в его уютной тени, словно под огромным чёрным крылом. Удивительное чувство защищённости рядом с человеком, находящимся в международном розыске за серию хладнокровных убийств. В апартаментах Слэйд наконец-то снимает пальто, отклеивает накладную бородку и направляется в ванну, откуда возвращается через несколько минут уже в чёрной футболке и джинсах, поправляя повязку на правом глазу. Тесная ткань как влитая обтягивает широкую грудь, короткие рукава приоткрывают бицепсы обхватом немногим меньше, чем бедро Дика. Перевоплощение разительно — словно гигантский удав только что сбросил шкуру. Грейсон тут же кидается мимо него к туалету, но Слэйд преграждает ему путь рукой: — Я тебе разрешал? Дик вспыхивает, замерев. — Я предупреждал тебя в лаборатории, что туалета не будет до дома. — Слэйд даже не повышает голос, но от его тона у Дика волоски дыбом встают на загривке. — Ты меня не послушал. Здесь, вблизи, где уже так хорошо ощущается телесное тепло, от него невытравимо пахнет военным лагерем во Вьетнаме; матёрым, опасным вожаком, привыкшим к беспрекословному подчинению от других. Дик считывает угрозу подсознательно, животным чутьём. Этот Слэйд совсем не похож на профессора Стокгольмского университета. Этот Слэйд может сломать ему позвоночник голыми руками. — Я показал тебе, что будет, если меня не слушать. — Всё тот же несгибаемый, твёрдый и тяжёлый металл. — Если не просчитывать свои действия наперёд. Или ты решил, что знаешь своё тело лучше меня? Дик беспомощно кусает губу, предпочитая не комментировать то, как нездорово прозвучал последний вопрос. Он ведь просто сказал, что не хочет, потому что и правда тогда ещё не хотел… Почему это должно быть так унизительно?.. — Простите, — лепечет он и тут же добавляет, вспомнив правила: — Мастер. — Когда я говорю, ты делаешь, — припечатывает Слэйд, не убирая руки с дверного косяка. Он возвышается над ним на целую голову, чуть склонившись в попытке заглянуть в опущенные глаза. Ругает его, как отец провинившегося мальчишку. Брюс никогда не делал это так… постыдно. — Да, Мастер. Слэйд всё ещё держит руку. — Я понял… — Дику уже хочется хныкнуть. — Можно мне теперь в туалет? Слэйд лишь выгибает бровь — ту единственную, которую видно. — Пожалуйста, Мастер, можно мне в туалет?!.. — Нет. Дик испуганно всхлипывает под хлёстким, жестоким запретом. Он явно на грани — и так слишком долго терпел. В отчаянии нервно приседает на месте, едва не скулит. Похоже, если протянуть ещё совсем немного, придётся вытирать с пола чью-то позорную лужу, а на это у них времени нет. Слэйд берёт его за подбородок, поднимает, глядя в глаза. — Мастер, пожалуйста… — почти без голоса шепчет Дик, упустив из-под распахнутых мокрых ресниц скользнувшую по щеке слезу, словно уже истекает, не в силах держать жидкость внутри. — Я понял, я буду слушать всё… — Гроза готэмской преступности… — рассматривая его покрасневшее, но всё ещё возмутительно красивое лицо, пренебрежительно, вполголоса произносит Слэйд. Возвращается взглядом обратно к глазам. — Таким жалким тебя могу видеть только я. Уяснил? Дик в захвате мелко кивает. По скуле скатывается ещё одна слеза. — Иди. Грейсон бросается в дверной проём, как только поднимается рука. Апорт! Слэйд садится на одну из кроватей, ставит рядом с собой слегка промокший под дождём бумажный пакет и открывает ноутбук, слушая самозабвенное журчание из-за стены. Хмыкает снисходительно себе под нос. Надо же, как разобрало пацана. Даже дверь за собой не закрыл. Дик возвращается через минуту, на ходу возясь с ремнём, и лицо у него счастливое, один в один как у щенка, которого наконец-то вывели на прогулку, чтобы он всё вокруг обоссал. — Спасибо, Мастер, — на радостях без всякой задней мысли говорит он. — Штаны можешь не застёгивать. Раздевайся. Грейсон неуверенно медлит, замявшись и не решаясь уточнить, зачем. Слэйд даже в его сторону не смотрит, что-то быстро набирая на ноутбуке. Впрочем, Дик только что очень хорошо понял, что команды Мастера сомнению подвергать не стоит. Вздохнув, он послушно стягивает через голову свою тёплую худи, вылезает из штанов, звякнувших ремнём, вешает их на спинку кресла и остаётся на ковре перед кроватью в одних только простых белых брифах, ожидая дальнейших указаний. Привлечённый этой вопросительной паузой, Слэйд отрывается от экрана и поднимает на него взгляд. Надо же, и носки уже даже снял, смотри какой молодец. Дик держится прямо, не смущаясь своего тела — знает уже, как хорош. Да и было бы чего смущаться пацану, не один год рассекавшему в трусах ночью по самым опасным районам Готэма. Близящийся к завершению пубертат уже почти вытравил из него всё детское, но не до конца: слишком ещё гладкая кожа, округлые черты лица, мускулы, не везде успевающие за ростом. Податливый, гибкий — лепи из него что хочешь. Идеальная гимнастическая стать. Без нечеловеческих экспериментов, армии и фармы, всё — щедрый подарок природы. Поистине прирождённый боец. Какого же наёмника из него можно сделать… — Десять из десяти, — окинув его взглядом с головы до ног и обратно, насмешливо оценивает Слэйд. Мальчишка, впрочем, сарказма не выкупает, тут же просияв скромной польщённой улыбкой. Что за невозможный обалдуй… — Давай, Грейсон, что ты стоишь, как хер на свадьбе? Примеряй. Нужно всё проверить сегодня. Он вынимает из шуршащего пакета свёрток стоимостью в добрых пару миллионов и кидает на постель ближе к нему. Дик до сих пор не может поверить, что они действительно вот так просто несли по улице эту вещь, но Слэйд, как обычно, был прав: хочешь спрятать что-то наверняка — прячь это у всех на виду. Грейсон бережно разворачивает обновку — униформу эффектнее и дороже самого лучшего циркового трико. Восхищённо рассматривает, держа её на весу: уменьшенная копия знаменитого оригинала, неуязвимая хайтековая кольчуга, броня не для простых смертных. Медь и графит, драконова чешуя. Совсем не похожая на тот нелепый и яркий детский наряд, который он прежде носил. Костюм, сделанный на заказ, безупречно ложится второй плотной кожей, отрисовывает длинные ноги, высокую талию и мышцы спины, строго охватывает шею воротом-стойкой. Застегнув последнюю скрытую кнопку, Дик привычно встряхивает копной густых чёрных волос. Слэйд украдкой любуется им, как привык любоваться превосходным боевым клинком. Да, это ученик, которым он сможет искренне гордиться. — Перед использованием нужно провести калибровку, — поясняет он, возвращаясь к делу и запуская синхронизацию, — чтобы задать пределы физиологической нормы лично для тебя. Электроники в нём больше, чем в грёбаной кабине у эф-шестнадцать… Если вдруг обнаружим дефекты, у нас ещё будет время на доработку. Дик присаживается рядом, с интересом косится в экран, поправляя щитки на предплечьях и читая поочерёдно набегающие показатели. Температура, пульс, кожная проводимость, гемоглобин, токсикология, гормоны… — А… откуда у вас эти данные? — чуть хмурится он, не понимая. — У костюма же нет датчиков внутри моего… моих… — А ты как думаешь, что ты выпил вместе со своим глинтвейном? — бегая пальцами по клавишам, как бы между прочим замечает Слэйд, и у Дика в солнечном сплетении становится холодно. Ну разумеется — наноботы. Теперь Мастер действительно знает его тело лучше него самого. Полный контроль. Грейсон невольно касается ладонью груди, затянутой в бесценную двухцветную чешую. Выходит, Дефстроук теперь сможет буквально видеть его насквозь… — Что-то не так? — всё так же глядя в экран, с затаённым предвкушением его реакции интересуется Слэйд. — Нет, — обречённо вздохнув, смиряется Дик и опускает руку. Поздно уже отступать. — Нет, Мастер… Всё в порядке. — Отлично. — Слэйд снимает ноутбук с колен и отставляет на кровать. — Тогда начнём с сатурации. — А это как?.. — спрашивает Дик осторожно. — Сейчас покажу. Потянувшись за спину, Слэйд берёт один из чёрных полиэтиленовых пакетов для вещей, лежащих в раскрытом дорожном чемодане, и деловито его расправляет. В последний миг перед броском глаза Дика ещё успевают расшириться до предела. — Нет, Мастер, подождит…!! Молниеносно накинув пакет ему на голову, Слэйд одной рукой крепко зажимает пластик в кулаке на его затылке, а другой стискивает поперёк груди и локтей, чтобы не дать сбросить захват. Удушливый, химический мрак намертво облепляет лицо. Инстинкт самосохранения тут же заставляет Дика бешено вырываться, но противостоять Слэйду с их разницей в габаритах безнадёжнее, чем промышленному шредеру для металла, в который уже затянуло ноги. — Нннмммн…!!! Количество кислорода внутри мешка стремительно уменьшается по мере того, как Дик судорожно хватает воздух на вдохе, то и дело лягаясь и втягивая плотную плёнку в отверстие распахнутого рта. — Ти-ише… тише, малец… потерпи… Сам Слэйд абсолютно неподвижен и невозмутим: он с холодным интересом смотрит на экран, в то время как тело в его руках содрогается от конвульсий пару поистине чудовищных, долгих, мучительных минут, пока наконец не замедляется и не обмякает, обвиснув, сдавшись на волю критической гипоксии. Только тогда Слэйд аккуратно складывает его рядом с собой на постель, милостиво приподнимая пакет. — Две двадцать пять… Семьдесят два… — бормочет он себе под нос, фиксируя данные и игнорируя лежащего без сознания Дика. — Неплохо… Тот приходит в себя секунд через десять — дважды вздрагивает, резко поднимается, лихорадочными движениями обеих рук сбрасывает пакет, путаясь в пластике, кашляя и тяжело дыша. — Мастер! Что за…?! Какого… кха!.. Кх… Можно было… меня предупредить?! — Тогда эксперимент был бы не таким чистым, — Слэйд пожимает плечом, переключаясь между разделами меню на экране и не испытывая ни малейшего чувства вины. — И времени ушло бы гораздо больше… — Всё равно… — Дик наконец в сердцах швыряет чёртов пакет подальше. — Так же нельзя!.. — Ты будешь рассказывать мне, как нельзя? — В голосе обернувшегося к нему Слэйда снова звучит голый металл, и Дик сразу съёживается, притихнув, от одного только движения его брови. — Я прекрасно видел, что делал. От такого короткого обморока даже младенец не пострадает. Уймись. Грейсон не решается больше спорить, переживая потрясение и всё ещё пытаясь отдышаться. Нет, нет, это всё… ненормально. Брюс никогда бы не стал проводить таких… «испытаний»… — Дальше, — Слэйд выводит новый набор параметров в монитор, — мне нужно причинить тебе боль. Дай сюда руку. Дик, вздрогнув, тут же отступает и забивается в угол между второй кроватью и тумбой. Кажется, следующим движением он готов по-кошачьи взобраться на карниз для штор. — Я не буду за тобой бегать, — отрезает Слэйд. — И не буду наносить тебе травм. У нас есть задача. Прекращай уже этот детский сад, малец. Загнанно двигаясь вдоль стены, Дик из стороны в сторону качает головой, жалобно сдвинув брови под непослушной чёлкой. Как только его угораздило попасть в эту живодёрскую западню?.. — Грейсон, — терпеливо обращается к нему Слэйд. — Ты мне не доверяешь? Дик поджимает губы вместе, не находя в себе силы ответить. Всё в нём так и кричало НЕТ, чёрт возьми, НЕТ, конечно же НЕТ, как я могу доверять психу со сверхчеловеческой силой и извращённым умом, который предал всё, что было ему дорого, став беспощадным наёмным убийцей?!.. Вот только сам он зашёл уже слишком, слишком далеко, чтобы не дойти до логичного конца. Да и не было как-то в принципе похоже на то, что у него ещё остался выбор. Дик делает носом глубокий вдох, чтобы собраться с духом. — Я хочу… — Он ненадолго закрывает глаза, готовясь к предстоящей пытке. Помедлив, снова их открывает. — Я правда хочу… научиться доверять вам, Мастер. — Похвально, — без тени насмешки отзывается Слэйд. — Тогда подойди и дай мне свою руку. Сделай это сам. Приблизившись, Грейсон обречённо протягивает Мастеру кисть, затянутую в броненосную рыжую перчатку. Дитя злых цирковых будней и ночных патрулей, он, казалось бы, уже давно привык к боли, но он никогда ещё так безропотно и слепо не давал другому человеку право её себе причинять. Встав, Слэйд за одно движение резко складывает его в жёсткий полицейский захват для конвоя — так быстро, что Дик даже не успевает заметить, как он уже вывернут локтем за спину, прижат предплечьем к могучей груди и согнут пополам от боли. Второй рукой Слэйд ловко забирает его под челюсть, чтобы запрокинуть голову наверх и лишить всякой возможности шевелиться. У мальчишки, бесспорно, было просто феноменально гибкое тело, но и у него — как и у всех остальных — найдётся свой предел. — Ну как, Грейсон, терпимо? — по-деловому осведомляется Слэйд через пару секунд, сверяясь с обновляющимся экраном. — Н-не очень… — выдавливает Дик через крепко стиснутые зубы. Каждый выдох и вдох остро отдаётся в зажатой руке, ломит хрящи туго выкрученных суставов где-то на грани увечья. — Вижу, ты можешь ещё… Натяжение мягко растёт, словно на дыбе. Дик тихонько скулит, слёзы выступают на глазах сами собой. Отсюда остаётся всего лишь одно верное усилие до очевидного разрыва связок. — Больно?.. Слэйд вроде бы искренне интересуется его состоянием, вроде бы плотно прижимает его к себе своим сильным, мощным, горячим телом, вот только вместо безопасности и уюта это приносит лишь страшную, нестерпимую, адскую боль. — Да, да!.. — Дик скалится и жмурится в гримасе, лицо его снова краснеет, дыхание перехватывает и рвётся. — Так больно, очень… ммф… — Мм… а если ещё? Сустав, качнувшись, загибается ещё выше, туда, где уже никто бы на свете не вынес. — НЕТ! — Дик, не выдерживая, сдаётся и яростно шлёпает второй ладонью по бедру. — Пожалуйста, я не могу, хватит, Мастер, хватит, ХВАТИТ!!!.. — Ясно. Слэйд отпускает его, и Грейсон валится сначала на колени, а потом и боком на ковёр, схватившись за плечо, всхлипывая и задыхаясь навзрыд. Сейчас он выглядит совсем беззащитно, точь-в-точь как больно ударившийся ребёнок, рядом с которым не оказалось никого из взрослых. На секунду хочется даже потрепать его по голове, чтобы утешить. Ох, да ну ладно ему. Будущий ассасин, не принцесса. Справится. — Неужели… почему нельзя это как-то… по-другому?.. — всё ещё корчась в симпато-адреналовых отголосках, надломленно вопрошает Дик. — Предпочёл бы сразу удар по яйцам? — Слэйд снова садится у ноутбука. — Не надо… я понял… — Всё ещё держась за руку у плеча, Дик медленно поднимается на колени и пытается перевести дух. — Зачем… зачем вам вообще всё это нужно? — Зачем?.. — эхом переспрашивает Слэйд, неожиданно серьёзно отнесясь к вопросу. Какое-то время молчит, собранно скользя пальцами по тачпаду. — Ты знаешь… где в моей броне будет размещаться регистратор от твоего костюма? Он поворачивается в анфас, подносит правую руку к виску и чуть поддевает пальцем нижний край кожаной чёрной повязки, приоткрывая в её тени пустую, уязвимо-розовую глазницу. Дик на мгновение даже забывает дышать — он никогда её прежде не видел. — Я буду хранить тебя, как зеницу ока, Грейсон, — негромко говорит Слэйд, коснувшись голосом проникновенно-низких нот. Сразу опускает повязку обратно — слишком интимно. — Для этого мне нужно знать о тебе всё. Это важно. С его стороны это выглядит, как забота. Извращённая, тотально контролирующая забота. — С… спасибо, Мастер, — на автомате откликается Дик, всё ещё не в силах забыть этот невероятный доверительный жест. Безотчётно потирает в плече слабо ноющую руку, встаёт наконец на ноги. — Но… это уже всё? — спрашивает он с явной надеждой. — Мы закончили? — Нет, — безжалостно разрушает эту надежду Слэйд. — Теперь нужно снять данные, наоборот, на максимальное удовольствие, чтобы задать рабочий диапазон реакций. Чт… максимальное что?.. Удовольствие?.. Дика это слово пугает вдруг почему-то гораздо сильнее, чем «боль». — И нет, просто устроить тебе передоз эйфоретиком не пойдёт. Нам нужен естественный уровень. Пауза становится почти физически ощутимой. — И что… мне будет… нужно для этого сделать? — уточняет Дик крайне осторожно, совсем не желая услышать ответ. — А что доставляет тебе наибольшее удовольствие? — вопросом на вопрос подсказывает Слэйд. Он выразительно смотрит на Дика, пока тот окончательно не поймёт. Глупый вопрос одержимому гормонами подростку, верно? Под этим взглядом Грейсону становится так неописуемо, жутко, дико неловко, что хочется сию же минуту сбежать. Вот только бежать в этом незнакомом городе ему, несовершеннолетнему и без собственных денег, было решительно некуда. — Мастер… — напрасно пытается взмолиться он. Слэйд тем временем встаёт, отходит к чемодану, роется в нём и достаёт флакончик натурального масла — спортивный массаж был неотъемлемой частью их тренировок. Поворачивает этикетку и невозмутимо читает состав: — Миндаль, арника, витамин Е… Не идеально, но для твоей цели сойдёт. Он говорит об этом так буднично, словно военный врач на медосмотре. Но это же просто… непристойно, бесчеловечно, бестактно!.. Брюс бы никогда, никогда такого не сделал… Уж он-то прекрасно знал, как важно личное пространство и право на неприкосновенность частной… — Это… нет… — в панике отрицания жалко запинается Дик. — Мастер, я… так не могу… Слэйд раздражённо выдыхает и поворачивается к нему. — Грейсон… скажи мне, почему ты здесь? — Почему я здесь?.. — переспрашивает Дик нелепо. — Ты здесь, потому что ты хочешь быть моим учеником. Ты здесь, потому что хочешь быть лучшим. — Слэйд делает шаг ближе к нему. — Хочешь получить то, чего на самом деле достоин. — Ещё ближе, так что Грейсону приходится чуть задрать подбородок. — Работу под прикрытием я исключаю — актёр из тебя никакой. — Подумав, Слэйд наклоняется к нему и слегка понижает голос. — Твоему богатому папочке ведь не пришло бы в голову подложить под меня симпатичного маленького мальчика, чтобы выведать все мои секреты? Он испытующе смотрит в широко распахнутые синие глаза. Грейсон сглатывает. — Нет, сэр… то есть, Мастер. Слэйд еле слышно фыркает через нос, прежде чем распрямиться. — Значит, ты делаешь то, что я говорю. Или валишь за дверь. В конце концов, чего он ожидал. Подчинённый для Слэйда просто не был в полной мере человеком, чтобы принимать во внимание его чувства. Подчинённый был боевой единицей. Которая либо исполняет его приказ — либо нет. Грейсон с тоской смотрит в полузанавешенное чёрное окно, усеянное россыпью капель под городскими огнями. Валить за дверь он тоже совсем не хотел. — Я хотя бы могу… сделать это… один? — его голос безнадёжно сдаёт на последнем слове. — Малой, — снисходительно ухмыляется Слэйд, — я пятнадцать лет в армии отслужил. Сам посуди, чего я там не видел. Ничего! — хочет закричать Дик. Ничего, по крайне мере, лично у него он там не видел!.. — Мастер, пожалуйста, хотя бы не смотрите… — торгуется он, всё ещё пытаясь заставить себя смириться. — Не буду, — легко соглашается Слэйд, беря ноутбук. И садится на край кровати, похлопав ладонью по постели за своей спиной. Место! Грейсон со вздохом укладывается куда велено, ложится обречённо, словно на операционный стол. Что ж, надо так надо. Разделаться бы с этим поскорее… Он стягивает одну перчатку, ищет между ног застёжку, возится, напряжённо закусывая губы. — Там молния специально для тебя, зассанец, — беззлобно комментирует Слэйд, глядя в экран. — Если вдруг на миссии прижмёт. Спасибо большое, с силой жмурится Дик. Как будто ему и так было недостаточно стыдно. Несмотря на всю абсурдность ситуации, встаёт у него довольно охотно — такой уж ещё возраст, поди только тронь без причины. Скользкой ладонью Дик распределяет по заинтересованно приподнявшемуся члену свою импровизированную смазку, в процессе запоздало понимая, что масло имеет лёгкий разогревающий эффект — и это оказывается неожиданно приятно… Неуверенно берётся наглаживать себя в привычном небыстром ритме, стараясь не думать о том, что здесь и сейчас он всего лишь подопытный кролик в тесном змеином кольце. И почему только он на это согласился? Как же далеко он готов зайти в своём неисправимом стремлении слушаться старших и быть хорошим?.. Под аккомпанемент шороха и тяжелеющего дыхания за спиной Слэйд отстранённо наблюдает за сменой данных: постепенно растут давление, мышечный тонус и пульс, в целом разворачивается хорошая, здоровая первая фаза. Вот только мальчишка очевидно всё ещё стрессует. Стоит чуть помочь ему снизить кортизол… — Закрой-ка глаза, — негромко советует он. Грейсон покорно опускает ресницы. Такой послушный… славный ребёнок. Слэйд косится на него, легко нарушая легко же данное обещание — тот ведь теперь всё равно не видит. Порозовевшие щёки, полуразделённые губы, завитки тёмных волос на подушке… Поддавшись минутному порыву, Слэйд протягивает руку и мягко касается его растрёпанной макушки, чтобы провести по голове и успокоить — «расслабься», — но вместо этого пульс Дика за секунды подскакивает, словно от ожога. — Тише, малец… — слегка удивлённо осаживает его Слэйд. — Не дёргайся так. — Я… не специально… Он и сам не знал, что его так резко взволновало, но получить от Слэйда ласку было намного непривычнее и… страннее, чем боль. — Ты, кстати, когда это делал последний раз? Вопрос вызывает новый выброс адреналина на экране. — Я н-не… не знаю… — не останавливаясь, смущённо лепечет Дик. Слэйд только закатывает глаз — да уж, конечно. Он прекрасно помнил себя в шестнадцать. Четыре раза в сутки только так. — Не ври мне, Грейсон, — требует он с укором. — Я ведь всё вижу. — В аэропорту… в туалете… — почти шёпотом беспомощно сознаётся Дик. — Когда мы только прилетели в Арланду… Слэйд помнит этот момент. Да?.. Ну и даёт. Его же тогда не было от силы минуты две… Вот уж молодо-зелено. — Ясно. И на кого же? Это уже становится интересным. — Что? — Я спрашиваю, и на кого ты дрочил? Снова растут мышечное напряжение, температура и влажность кожи, сердце продолжает бешено биться, гоняя адреналин, однако визуально Дика это ничуть не расхолаживает. Скорее, даже наоборот. — Ну, я представлял… девушек, которые… — запинается он. — В общем, девушек… — Нет, Грейсон, полиграф ты точно не пройдёшь. — Слэйда процесс явно забавляет, пока мастурбирующий Дик умирает от глубочайшего в своей жизни стыда. — Напоминаю: мне нужны честные ответы. Он опирается ладонью на постель позади себя, заняв комфортную позицию вполоборота. Как-то даже ностальгия просыпается по отработке процедуры допроса, когда их учили выбивать нужную информацию из военнопленных. Было почти так же занятно. — Я… думал про одного… актёра… Мастер… — Грейсон облизывает яркие, влажные губы. Сгибает ноги в коленях, ёрзает, устраиваясь удобнее. Когда он движется, костюм плавно оттеняет, переливается, играет, обтягивая его — чешуя поверх кроличьего тельца. Слэйд неслышно усмехается. Актёра, значит. Чутьё, как всегда, его не обмануло. — Мм… Кого именно? — праздно любопытствует он. Это ведь совершенно необязательно знать для проверки, зачем он мучает его этим вопросом, зачем?!.. Дик молча сопит, отвернувшись к плечу, яростно вымещая стеснение и робость на силе ритмичных движений. Чёртова «защитная» броня работала совсем наоборот, лишая его перед Слэйдом самой последней защиты. — Кого именно, Грейсон? — с нажимом повторяет Слэйд. — Ты ведь хотел научиться мне доверять?.. Дик всхныкивает, продавливаясь под манипуляцию. Всё это нужно закончить как можно скорее. А для этого ведь нужно играть по правилам, так?.. — Честера… — сдаётся он, выгибаясь. — Честера Хейза… Слэйд поднимает бровь. Вот как. Ого. Значит, мальцу нравятся мужчины постарше из фильмов для взрослых?.. Признавшись, Дик закрывает лицо свободной рукой. Кажется, хуже уже быть не может. Раз уж к нему в руки попала такая весёлая и дорогая игрушка, Слэйд хочет ещё совсем немного развлечься. В конце концов, сам он достаточно пробыл подопытным, чтобы иметь право позабавиться над другими… Он осторожно касается стройной голени мальчишки и по шёлковым граням ячеистой ткани ведёт по ней ладонью снизу вверх. — А ну-ка, — намеренно бархатно произносит он, плавно и тепло огибая колено, — представь, что тебя сейчас трогает дядя Честер… Показатели дружно начинают шкалить так, как будто за парнем гонятся все демоны ада. Дик откровенно выдыхает со стоном и тазом подаётся навстречу. Графики регистрируют однозначный выход на плато. Вот так, отлично. Пока всё идёт как надо… — Ти-ише, малец… — повторяет Слэйд низким мурлыканьем, как мантру, как заклинание, как гипноз. И Дик не сопротивляется, парализованный этой пугающей, медленной лаской, когда сильная ладонь змеёй поднимается по его затянутой в арамид груди, шее, щеке… Пьянея и задыхаясь, Грейсон ловит её большой палец своим маленьким ртом — словно детёныш, ищущий утешения у соска. И по правде говоря, Слэйд сейчас очень рад, что его собственные показатели никто не читает. — Мастер… — выдыхает Дик, ускоряясь и беря чёткий темп. — Мастер, я скоро… — О нет, малой, погоди. — Слэйд напоследок слегка оглаживает нежную щёку — персиковая замша, ещё даже не знавшая бритвы, — и отнимает руку. — Раз такое дело, нам нужно немного больше… Я хочу, чтобы ты ввёл в себя пальцы. Дик резко отрицательно машет головой, растирая волосы по подушке. — Нет, нет, нет, пожалуйста… не надо… — Только не говори, что ещё не пытался. — Нет, но… — Или ты хочешь, чтобы это сделал я? Дик нетерпеливо хнычет, вздрагивая всем телом. По его вискам текут беззвучные, жаркие слёзы. Это звучит как невероятно соблазнительный вариант и одновременно — как вполне ощутимая угроза. — Ты или я? — не отступает Слэйд. — Выбирай. Грейсон что-то неразборчиво шепчет, не открывая мокрых глаз. Кажется, он больше никогда в жизни их не откроет. — Что?.. Громче. — Вы, Мастер… — сквозь жалкий сип едва прорезается голос. — Пожалуйста… Датчики фиксируют гипервентиляцию. Как бы он от избытка эмоций снова не поплыл… Придётся тогда всё начинать по новой. Слэйд с ухмылкой подбирает брошенный на постели флакончик. Слегка смазывает пару пальцев, по-хозяйски запускает руку в разрез и опускается ими вдоль шва на мошонке. Нащупывает и поглаживает скользкий вход самой подушечкой пальца. Дика мигом выкручивает от ощущений, собранно приподнимаются яички: — Пожалуйста-Мастер-пожалуйста-можно-мне-кончить?.. — Ещё нет, малец, — твёрдо распоряжается Слэйд, глядя в экран. — Рано. Он давит по центру, медленно проникает внутрь сначала на первую фалангу, затем на вторую. Находит в горячей тесноте уже готовый, налившийся бугорок. — Масте-ер… — скулит Дик совсем уж отчаянно, стоит лишь только коснуться. — Простите… я… больше не могу-у… Слэйд нажимает сильнее. - Не смей. …и всё, жёсткий приказ триггерит необратимость: Грейсон громко стонет и упирается затылком в подушку, не в силах сдержать пульсации в сжатой руке, вскидывается судорогой бёдер, забрызгивая в молоко рельеф бесценной ткани на животе, когда стыд достигает обжигающего, невыносимого предела — не смог выполнить. Не послушался старшего. Не сумел… Слэйд, помедлив, удовлетворённо вынимает палец. Ребёнок работает безотказно, совсем как хорошая винтовка. — Хороший мальчик, — вместо порицания коротко одобряет он. Задача выполнена — ПО самописца сообщает зелёными цифрами об успешной регистрации пика. — Видишь, ты справился. На, возьми. Слэйд сам вытирает руку влажной салфеткой из коробки, стоящей на тумбе, и любезно протягивает упаковку ему. Но Грейсон лишь переворачивается на бок, собирается в позу эмбриона и закрывает голову руками, то и дело вздрагивая всем телом. Надо же, какой чувствительный… было бы, о чём так переживать. — Я не могу… — бормочет он куда-то в подушку. — Не могу… Мастер, так нельзя… Слишком, слишком много стыда за один раз… Он только что кончил перед своим взрослым наставником, буквально признавшись в своих тайных наклонностях, которые тщетно пытался скрыть. С него словно содрали кожу живьём, распотрошили и вывернули наизнанку, не оставив больше ничего личного, ничего святого — и как теперь он сможет у него учиться? Как сможет работать вместе? Как сможет смотреть ему в глаза?.. Видел бы его Брюс… Дик, задыхаясь, не выдерживает, скатывается с кровати и на нетвёрдых ногах сбегает в спасительное убежище ванной. Захлопывает за собой дверь, с напором включает воду, чтобы не было слышно всхлипов. Что ж, похоже, на продолжение теста он сегодня больше не настроен. Слэйд закрывает ноутбук и закидывает руки за голову, с глубоким вдохом вытянувшись на согретой мальчишкой постели. Ох уж этот переходный возраст… Ладно, ничего. Остынет, успокоится и вернётся. Не будет же он вечно сидеть в этой ванной, в конце-то концов. Рано или поздно выйдет. А вот сам Слэйд вчера не спал почти целую ночь, собирая информацию по новой цели в Варшаве, и сейчас, пользуясь моментом… под шум льющейся воды… было бы, пожалуй… очень даже неплохо… вздремнуть.

~~~

Когда он просыпается под их привычный ежедневный будильник, на часах уже почти девять, а Грейсона на соседней кровати нет. Так. Интересное кино. В ванной его не оказывается тоже. Аккуратно расправленный, чистый костюм висит на спинке стула, одежды и рюкзака нигде не видно. Значит, ушёл в гражданском. Входная дверь, разумеется, осталась не заперта, и Слэйд машинально закрывает её снова на единственный ключ. Достаёт и открывает бумажник — нет одной из его банковских карт. Слэйд ничем не выказывает эмоций, лишь чуть кривит уголок губ. Выходит, не потянул всё-таки, щенок. Сбежал. Упустил свой шанс один на миллион… Что ж, не больно-то и надо. Он никого рядом с собой не держит. Даже отслеживать его по маячку не станет. Пусть катится на все четыре стороны. Только время зря на него терял. Слэйд садится, размашисто откинувшись в кресле, и открывает спящий ноутбук на коленях. Через анонимайзер заходит в даркнет, чтобы купить нужные документы для Польши, которые стоило заказать ещё вчера. Пока загружается сайт, он безотчётно трёт переносицу, закрыв глаз, и думает о том, что неплохо было бы выпить кофе, но это может и подождать. А ещё он думает о Грейсоне — и почему-то никак не может перестать. Юное, гибкое тело подростка. Пытливый, восхищённый, испуганный взгляд… «Как вы это делаете?!..» «Спасибо вам, Мастер». «Я правда хочу научиться вам доверять…» «Пожалуйста, Мастер, можно мне кончить?..» Хочется выкинуть его из головы, чтобы не мешал сосредоточиться на работе, но не выходит — разочарование всё ещё слишком заметно горчит. Это выводит из равновесия — и раздражает полной невозможностью контроля. «Сколько паспортов нужно?» — выскакивает очередное сообщение в чате. В этот момент позади раздаётся стук в дверь. Слэйд замирает в кресле и поворачивается к ней. Для обслуживания номеров ещё слишком рано. Встречи он не назначал. А враг вряд ли стал бы так вежливо стучаться. Тишина с той стороны сдержанно ждёт ответа. Слэйд отставляет ноутбук на журнальный столик, поднимается, подходит босиком по мягкому ковру, проворачивает ключ в замке и открывает дверь. Стоящий на пороге Грейсон поднимает свои синие щенячьи глаза и протягивает ему стаканчик из «Эспрессо Хаус» в картонной подставке: — Простите, Мастер. Я тут… принёс вам кофе на утро. Американо без сахара и две ложки виски. Да?

~~~