волчонок

- Здравствуй, волчонок. Он замер. Не может быть... - Милая девочка. Чувствуется твоя школа - Что ты устроила, - прохрипел возмущенный Олег. - Не делай из меня демона, малыш, - она скалится, обнажая чуть длинные клыки, которые кажутся ещё больше из-за окружающего мрака и черной помады на губах. - Ты смеёшься? - он в замешательстве и в ярости одновременно. Лера лежала на полу у ног призрака из прошлого. "Без маски. Видимо без чувств. Крови на лице нет". - Вадимчик говорил, что ты жив. Хм, а я не верила. Ее глаза словно подсвечивались изнутри. - Ты и с ним решила расправиться? - Нет, глупыш. Разве могла я убить своего непутёвого братца? Да и твою ненаглядную я не тронула, - голос девушки течет медленно, ей явно доставляет удовольствие все происходящее, - удивлен? "Скорее в ахуе" - Что тебе нужно? Она заливается смехом. Другим. Не своим. Не тем, который он готов был слушать на повторе 24/7. Олег меняет позицию, пытаясь всё-таки поймать сеть. В складывающейся непонятной ситуации ему нужен голос друга. Не сводит с нее глаз. Пантера движется зеркально его движениям. Зрительный контакт не оборвет даже взрыв в метре от них. Никакого взрыва и нет. "А жаль" Наконец наушник шипит и Волков еле сдерживает мышцы лица - паника Серёжи потерявшего "глаза" и "уши" неприятно ударила в перепонку. "Не понял, это что? Твоя бывшая?" Олег молчит. Разумовский в восторге хохочет. "Нихуя себе встреча! Ююххуууууу! Я думал, что всё, кисик помер, ан-нет! Дива жива, так ещё и утёрла всем нам нос! Ахахаха" Под обувью хрустнуло стекло. Пауза. Если бы Серёжа сейчас был рядом, Олег отвесил бы ему знатного подзатыльника. Но он чёрти где. Остаётся только ждать, когда он навеселится. Одно успокаивает - что это всё не глюки, раз Разум видит тоже самое. Идея поставить камеру на ремень его брюк теперь уже казалась гениальной ("знаешь, достаточно необычно наблюдать мир практически на уровне твоего хуя" - таков был первый комментарий рыжего по поводу маскировки камеры). Олег хочет сказать "харе трепаться, давай ищи нам с Лерой выход", но не может. Серый почти успокоился, как новая волна экстаза его захватила после слов: - Как твоя рыжая красотка? Всё также целует зеркало по утрам? "Да чтоб тебя, сорока умалишённая" - думает Олег, выслушивая в ухе вздохи-ахи и безостановочный "злодейский" смех. Олег напрягся ещё больше. Холодный свет ее глаз не внушал доверия. Совсем чужие. - Какой ты молчаливый, волчик... Она ступает мягко, словно босиком, совсем не задевая осколков. Приближается. Он чувствует новый парфюм. Что-то внутри рычит. Разумовский передразнивает ее пискляво и говорит ему громко "Скажи уже что-нибудь ей, а то стоишь как истукан! Действуй, не первый год замужем!" Олег игнорирует. Шестерёнки в голове нагреваются. "Просто скажи: тебе очень идёт этот костюм, твои глаза как самые чистые изумруды! Или другую красивую штуку! Ну!" Волков упорно молчит, прикусывая язык. Ему насрать, в этот момент он готов был избить рыжего. Вдох... Выдох... Тонкая площадь холодной ладони вернула в реальность. Она вдруг улыбнулась со всем как раньше - искренне и по-родному. На расстоянии вытянутой руки. Длинные пыльцы быстро соскальзывают, когда он дёргает едва заметно губой. - И давно ты... жива? - всё, что он смог выдавить из себя. Слишком много вопросов. Он столько лет провел без нее, что не верил в реальность происходящего. Боже, это ещё было до Сережкиных приключений. Только первые контракты в Сирии, поездки в Саудовскую Аравию и миссии в джунглях Амазонки. Его жизнь просто грёбаный атлас мира. - Я всегда была. Звучит как ответ на прозвучавший вопрос и на мысли в его судорожно работающей черепной коробке. Да, она всегда была. После своей смерти, она не отпускала его. Он стал жёстче. Он посвятил себя другу и приключениям. И мучался ночами. От ран, от кошмаров и от нее. От того, что больше не может к ней прикоснуться, что не может поверить в ее смерть. В голову забивал себе только один длинный ржавый гвоздь -"нет тела - нет дела". Вспоминал, как она тихо плакала в трубку, когда узнала, что после армии пойдет контрактником. Вспоминал ее квартирку в точности до мелочей. Вспоминал их отражение в зеркале в ванной. Тихую поступь. Игривый прищур. Мягкий голос и медовый тягучий взгляд. Нежность - ее второе имя и сердце каждый раз саднило стоило кому-то или чему-то только лишь слегка напомнить, натолкнуть на мысль о ней. О ней, о ней, о ней. - Что с Чумным доктором? Она вмиг изменилась в лице. Стёрла улыбку. - Обморок, - разворачивается и подходит Лере, - только губите девочку... Убирает прядь с лица блондинки. - Ты, видимо, теперь совсем не имеешь воли, дорогой. Лисичка полностью заняла управление в твоей башне... - вздыхает, - очень жаль... Смотрит на него ещё немного и салютует двумя пальцами: - Удачи, ковбой Исчезает в одном из темных коридоров завода. К резко умолкнувшему Разумовскому вернулся дар речи: "Так, Олежик, Лерку в охапку и по левой лестнице вниз до 3 этажа! Скоро будет полиция, вероятно, кисик постаралась" - Наконец-то ты не ржешь, как идиот, спасибо... . . . Золото по камню. Шум прибоя перебивает и без того сбивчивое дыхание. Она власть. Он у ее ног. Шлейф платья, расшитый блестящими нитями, ускользает невесомо прочь. Всё.