волчонок

- Не смей приходить сюда, Разумовский!! - она толкает его с силой и впечатывает в стену напротив палаты. Рыжий молчит. Ему больно от того, что происходит и что он птица сделал с лучшим другом. Разъяренная т/и готова его уничтожить на месте, но подходит медсестра и умоляюще просит не шуметь - больные спят. Сережа открывает рот и получает сильнейшую затрещину. В глазах звёзды. - Девушка, ну что же вы, нам не нужен ещё один пациент! Успокойтесь, поезжайте домой и хорошенько проспитесь. Вашему другу все равно не нужны лишние нервы. Т/и зыркает на нее исподлобья, но не сдвигается с места, провожая взглядом потухшего Разумовского и суетливую медсестру. Она ненавидит его и никогда не простит. Обратно в палату не пускают и верной собачкой она ждёт у двери на лавке всю ночь. Считала часы до начала рабочего дня и подъема. Все планы, учеба, работа исчезли. Есть только Олег, за жизнь которого так долго боролись и который хрипло сопит под трубками в койке. Всё остальное - лишь вереница белых халатов, перчаток, смазанных невыразительных лиц и вспышка гнева при виде рыжей лисы. Кулаки сжимались от одной мысли. "Сука" После того, как был утренний обход пациентов, юркнула в палату. Она не была женой или матерью, отчего не могла посещать больного когда заблагорассудится. Но кого это останавливало хоть раз? Точно не ее. Слезы душили. Он спал. Измученный, бледный и совсем не похожий на себя. Холодная рука не нашла привычно горячей кожи под подушечками пальцев. Закусила губу. Холодный. Но живой. Осторожно сжимает его ладонь и шепчет: - Всё хорошо, милый, всё будет хорошо... Первые его слова после комы были "где серый?". Врачи ничего не поняли и в общем-то не хотели разбираться, быстро делая свое дело. Т/и в слезы. В слезы счастья, что пришел в себя. В слезы злости, что несмотря на всаженный в него свинец, Олег думает о своем нарциссе. Иногда она думала, что Олегу вообще никто не нужен кроме Разумовского. И она в том числе. Волков отрицал. Она не верила, но и не укоряла. Столько пережить вместе и не привязаться невозможно. Но иногда его забота, какая-то отеческая, братская любовь казалась чрезмерной, излишней. Исключительно из-за своей односторонности. Серёжу она недолюбливала, но без перебора. Тот понимал и испытывал к ней что-то схожее с ревностью. Олег всю жизнь был только его, а тут вдруг она, эта неведома зверюшка. Ещё и в юбке. Но когда птиц молчал и Серёженька не творил хуйни, т/и даже признавала в нем нормального человека и того друга, ради которого ее любимый жертвовал всем. Но это бывало редко. Открыть глаза Олегу не получилось. Он в упор не замечал изменений в Серёже и считал, что это просто такой характер. И что ему не нужна никакая психологическая помощь.