Два в одном

Стон сквозь зубы и судорожная попытка остаться на месте. Рефлекторное движение бёдрами — лишь бы уйти от пальцев, толкающихся внутрь. Тело пробивает жуткая дрожь, от пальцев ног до кончиков ушей. – Well, что же я вижу, – Насмешливо мурлычет Хольт, – неужели передумал? Игорь не передумал. Но просто ничего не может поделать с телом — оно совершенно не слушается, несмотря на желание. Словно бы в него вселился злой дух, не позволяющий принять в себя намного больше, чем возможно. Особенно сейчас, когда на него направлено столько взглядов, когда Отто держит крепко за талию, не давая двинуться, и толкается своими толстыми пальцами внутрь, как назло надавливая на самое приятное место. Сейчас, когда напротив сидит этот засранец Хольт, развалившись в кресле и придерживая Грома за бедро. Бесит. – Он просто не привык. – Подначивает Отто и притирается головкой меж ягодиц. Гром слегка ёрзает в руках, держась одной рукой за подлокотник кресла, второй рукой обнимая Отто за шею, и выдыхает в губы Шрайбера, который лишь крепче обхватывает его. Точно только для того, что бы ему самому было удобнее. Вдохнуть и выдохнуть. Гром заставляет себя успокоиться. Сегодня он правда готов был вынести многое, ему хотелось этого. Даже если такое пугало. Он знал, что Отто знает его тело от и до, ничто не могло укрыться от его внимательного взгляда. Но впервые Игорь делает что-то _такое_ на глазах другого человека. Тем более на глазах Августа! Сильно горят щёки, сердце колотится чуть ли не в два раза быстрее, чем при самых ужасных событиях в жизни, а член стоит как каменный, ещё и неприятно бьётся о живот, прося ласки, которой не получает. – Вы меня жалеете? – скалится на них Игорь, но тут же умолкает, чувствуя первый толчок. – Постель - не место для этого. – Как раз наоборот, товарищ Майор. От очередного толчка закатываются глаза и в горле пересыхает. Хочется на секунду остановиться в этом моменте, ощутить заполненность, но следует только короткий смех Хольта и следующее движение. Ещё и ещё, и снова, да такое сильное, что стон застревает в глотке. И этот звук перекрывает щелчок открывшейся двери. – Sunshine, ты опаздал!) Игорь поворачивается настолько резко, что чуть не падает, благо Отто успевает его подхватить. Двери в спальню, где трое не успели добраться до кровати, открыты и в проходе стоит Дмитрий Дубин, смотря на них настолько широко распахнутыми глазами, будто увидел пришествие Христа. – Дима, ты-.. – Уже было начал оправдываться Гром, как чувствует ещё один толчок, настолько глубоко и настолько точно, что невозможно сдержать стон. Ноги подкашиваются и Игорь почти падает на Хольта, который тут же придерживает его, слегка похлопав по плечу. – Ну же, Igor, держите себя в руках при друге. – Хольт оборачивается к Диме и тихо протягивает ему руку в приглашающем жесте. – Dmitry, не побрезгуете? Дима не побрезгует. Он не знает, что движет им сейчас, но принимает протянутую руку и тут же падает на колени Хольта. Теперь Игорь открыт его взору слишком сильно. Настолько, что Дубин краснеет до самых кончиков волос и хочет отвернутся. Но Август обхватывает его подбородок двумя пальцами, поворачивая обратно, заставляя быть свидетелем и целует. Целует так бережно и нежно, что бы показать всю свою любовь, словно молчаливый вопрос, который подтверждается словами: – Sunshine, ты будешь против, если я... – М-м, – Быстро мотает головой Дима, – Не буду. Игорь не слышит этого, пытаясь лишь удержать себя в сознание, не упасть в этот плотский грех насовсем. Отто шипит — кажется, не стоило так впиваться пальцами ему в плечо — и лишь сильнее начинает двигаться, словно бы в отместку, а тем временем на шею ложатся мягкие, почти трепетные поцелуи. Впервые он ощущал подобное от Хольта. Тело горит, полыхает, а желание никуда не уходит, словно насмехается над Игорем. Он принимает это с поджатыми губами и вздрагивает от ощущения холодных пальцев. Его словно расплавляет в больших руках Отто и под бережными губами Хольта, под взглядом Димы, таким внимательным и изучающим взглядом, это конец всякому контролю. Его начинают растягивать сильнее. – Всё же... – Сквозь громкий вздох говорит Игорь, – решили взять меня вдвоём? – Разве не этого ты хотел глубоко в душе, Igor? – Мурлычет ему Хольт куда-то около шеи. Всё-то он знает. Гром оскорбленно фыркает и старается привыкнуть, но это даётся ему с трудом, хотя и все движения весьма деликатны, словно Август не двигает пальцами внутри, а нежно растирает смазку. Ощущение горячей плоти, что уже готова скользнуть внутрь, будоражит. Игорь слегка приподнимается, как может, но его удерживают с обеих сторон очень крепко. Остаётся пережить первое движение и... Его словно разносит на части. Он не может начать дышать, он не ощущает себя в этой треклятой комнате, не ощущает крепкую хватку под коленями и на боках, не ощущает жара тел, не понимает, где он и что. Он не чувствует движений — только тонкую грань перед оргазмом, когда всё тело напряжено до предела, а в ушах звенит на один сводящий с ума манер. Из-за этого он не слышит довольного стона Хольта при первом толчке Шрайбера, хотя это было так сладко. Игорь впивается зубами в нижнюю губу, прокусывая её до крови... И тут же чувствует, как капельку алой жидкости слизывает кто-то ещё. Дима. Дима отвлекает его, возвращает в этот мир поцелуем, аккуратно погладив по щетинистой щеке. В ответ на это Отто хватает Грома за лицо и грубо поворачивает к себе, словно обозначая, кому в этот момент он всё же принадлежит. У Игоря начинают гореть губы от поцелуев, ноги подкашиваются, он почти падает, но звук поцелуя дубохольтов и сладкий стон Димы, когда Август накрывает его член ладонью, потирая большим пальцем головку сквозь ткань штанов, доводят его до крайней точки. И Гром срывается с края — кончает, даже не прикасаясь к себе, и стонет так надрывно, так громко, что голос, кажется срывается. Его колотит, да настолько, что теряются все ориентиры, да и наплевать сейчас на них. Наплевать на всё, кроме нежных губ на щеке, ласкового поглаживания по бедру и сильных рук, обнимающих его.