Узы души

Идя по пустым коридорам Хогвартса субботним вечером, Гарри Поттер не думал о том, что его ждет в кабинете Дамблдора. Не думал о том, что директор наконец-то решил готовить его к сражению с Великим и Ужасным Темным Лордом. Да что там размышлять, есть зло, которое ему нужно победить. Почти всю свою осознанную жизнь он плыл по течению с этими мыслями и давно уже смирился со своей судьбой.  Больше вечных вопросов о жизни, смерти и собственной судьбе, парня занимали вопросы метеорологического характера. «Мерлин, почему тут всегда так холодно? Столько лет замок стоит и ни один маг не придумал заклинания от сквозняков.»  Парень поежился, проходя мимо окна, за которым нещадно хлестал ливень. Хотелось вернуться в гостиную к теплому камину, а не вот это вот все.  Еще пара минут путешествия по пустынным, промозглым коридорам и вот горгулья у кабинета встрепенулась, ожидая пароль.  — Кислотные леденцы, — припомнив нелепую фразу из записки, Гарри поднялся в кабинет директора. Он уже почти открыл рот для приветствия, да так и застыл. Кабинет был пуст. На фоне шумели магические приборы, на стенах похрапывали прежние директора, а посреди комнаты стоял огромный стеллаж, доверху заполненный воспоминаниями.  Гарри подумал, что пора бы уже закрыть рот и подошел поближе. Каждый фиал был подписан. «1938, Первая встреча», «1939, 2 курс, Инцидент на зельеварении», «1945, Выпуск»...  Сотни воспоминаний переливались в свете свечей, привлекая все внимание гостя. Чье это прошлое? Неужели…  Любопытство взыграло не на шутку. Гарри оглянулся, присутствием директора и не пахло. Мельком вспомнив четвертый курс и не давая себе возможности засомневаться, он схватил первый попавшийся фиал и подошёл к думосбору. Наблюдая за тем, как в чашу плавно льются чьи-то воспоминания, Поттер на мгновение ухватился за свое собственное.  «Гриффиндор — слабоумие и отвага!»  Брошенная Малфоем в очередной стычке фраза как некстати пришлась к нынешнему моменту. Гарри ухмыльнулся неуместной правоте слизеринца и нырнул в черно-белую гладь.  Очутился он, как ни странно, в одном из коридоров Хогвартса, по которому сам проходил несколько минут назад. Неприязненно покосившись на открытое окно, в которое определенно влетал леденящий сквозняк, Гарри увидел одинокую фигуру. Человек стоял к нему спиной. Ровная осанка, лицо повернуто навстречу заснеженному пейзажу за окном.  Вдруг мимо Гарри прошел парень: синий галстук показывал принадлежность к Рэйвенкло, высокий рост — к старшим курсам.  — Эй, Реддл, ты чего тут отираешься? Иди обратно в свои подземелья, змеюка подколодная.  — Если тебе больше нечего делать, я советую тебе сходить в библиотеку, Уолтер. Тебе же все еще нужно оправдывать свое нахождение в Рейвенкло, даже после стольких лет.  Гарри подошел поближе, как раз когда на лице второго парня родилась холодная, злая усмешка. Уолтер не стерпел унижения и проходя мимо усмехающегося парня, толкнул того в плечо.  — С днём рождения, неудачник.  Глаза Реддла расширились, но всего на мгновение. Он передернул плечами, встряхнул головой и вновь уставился в окно. На этом воспоминание закончилось и Гарри вынырнул, возвращаясь в кабинет директора. Немного поморгав, парень начал обдумывать увиденное. И это тот самый злостный повелитель тьмы, имя которого боятся произносить? Конечно, Гарри не был дураком и понимал, что прежде чем стать Волдемортом, Том был обычным (ну, почти) парнем, ходил на уроки, учился, общался… Но увидеть своими собственными глазами кусочек прошлого своего врага, в котором он не раскидывал авады налево и направо, было неожиданно. Образ высокого, красивого молодого человека никак не вязался с образом Лорда Волдеморта. Не понимая, чего он хочет больше — подтвердить или опровергнуть увиденное, Гарри схватил еще один фиал, вылил содержимое в думосбор, выдохнул и нырнул в прошлое.  В этот раз он оказался недалеко от подземелий, а в поле зрения сразу возник мужчина. Хмурое бледное лицо с не менее бледными глазами, седые волосы, болезненный вид. Мужчина выглядел знакомым. Гарри прищурился, рассматривая его.  «Да это же директор Диппет!» Следуя за мужчиной, он подошел к коридору, ведущему в подземелья, из-за угла послышались голоса.  — Ну что, Реддл, — незнакомый голос зло выплюнул фамилию, — как бы с тобой поиграть в этот раз? Как ты вообще умудрился попасть на наш факультет? Слабак. Гарри была слишком знакома интонация говорящего. Ненависть, презрение, высокомерие, злая усмешка. Все это он слышал в свой адрес. Во время Турнира Трёх Волшебников он достаточно наслушался дерьма в свой адрес и поэтому сейчас, заворачивая за угол, был готов к тому, что увидит. Ну, или он думал, что готов.  Толпа старшекурсников Слизерина и несколько студентов из Рейвенкло стояли кругом, а в центре лежал маленький мальчик первокурсник. Миловидное личико сейчас было в свежих синяках и кровоподтеках, тело вздрагивало, а в глазах застыли злые слезы.  — Что молчишь? Неужели в маггловском приюте тебя не научили хорошим манерам? Ну, ничего, сейчас мы это исправим.  Едва старшекурсник поднял свою палочку, как она резко вылетела из руки и оказалась у ног директора, который с холодной яростью оглядывал студентов. Подростки обернулись и выражения их лиц кардинально поменялись.  Пока Диппет выговаривал студентам о недопустимости подобного поведения и профессиональным, поставленным голосом отчитывал провинившихся, Гарри не мог отвести взгляда от Тома.  Тот лежал, прикрыв глаза, и тяжело дышал. Казалось, время застыло для него и он был погружен в себя настолько глубоко, что уже не замечал, что творится вокруг. Губы едва шевелились, но шепот было невозможно разобрать.  Директор назначил наказание, отпустил старшекурсников, неодобрительно покачав головой им вслед, и обратил свое внимание на Тома.  — Поднимайтесь, мистер Реддл, — Диппет поджал губы, оглядывая мальчика, — я сопровожу вас в больничное крыло.  Том поднялся, превозмогая боль, но не опираясь на стену, будто пытался сохранить остатки своей гордости, и поковылял за директором. Воспоминание подходило к концу, но сквозь шум Гарри услышал тихий шепот:  — Какая разница, все равно это повторится… Вернув воспоминания на место, Гарри провел рукой по волосам. Такой привычный жест отдавал нервозностью. Парень невесело хмыкнул и задумался, невольно проводя параллель между собой и Темным Лордом.  До того как он попал в мир магии, он жил в отвратительных условиях. Дурсли нередко поднимали на него руку, в особенности дядя Вернон. Иногда для наказания, иногда — «для профилактики». Они, очевидно, думали, что таким образом смогут сдержать магию внутри Гарри и им никогда не придется с ней столкнуться. Но потом появился Хагрид и жизнь маленького мальчика перевернулась.  Что было бы с ним, если бы он не подружился с Роном и Гермионой на первом курсе? Как бы к нему относились, если бы он был одиночкой, как и до поступления в Хогвартс? А что, если бы Шляпа все-таки уговорила его пойти на Слизерин? Даже если принять во внимание, что школьники при малейшем поводе объявляли ему бойкот и бросали ему вслед обидные слова, в его случае никто никогда не опускался до рукоприкладства. Хотя на змеином факультете определенно были свои правила…  Но вряд ли бы Гарри ходил и радовался жизни при таком раскладе. Скорее всего он так же терпел бы все унижения, закрывался в себе и ждал, пока это все закончится. Он бы начал накапливать знания, силу, чтобы наконец дать отпор обидчикам, чтобы иметь возможность защитить себя. О друзьях не могло идти и речи, если все вокруг желали бы только зла. Зачем ему кто-то ещё, если он и так всю жизнь был один?  Так, стоп. Парень встряхнул головой, понимая, что мысли увели его в сомнительное направление. Но он всё-таки позволил себе озвучить одно предложение, которое так и рвалось с губ.  — Оказывается, мы ещё больше похожи друг на друга, чем мне казалось.  Дверь в кабинет открылась, впуская директора.  — Ох, Гарри, я прошу меня простить, меня задержала мадам Спраут, преследует меня вот уже вторую неделю, просит поставить дополнительную защиту на теплицы... Но что-то я увлекся. Ты разговаривал с кем-то? — Дамблдор обвел взглядом спящие портреты.  — Нет-нет, профессор, просто мысли вслух, — криво улыбнувшись, парень чертыхнулся про себя. Надо быть осторожнее и не витать в облаках.  — Я тебя прекрасно понимаю. Порой, разговоры с самим собой помогают понять то, что все время лежало на поверхности! — вдруг смешинки в глазах директора сменились на тяжелый, пронизывающий взгляд, — Ты знаешь, зачем я позвал тебя сегодня? 

***

Гарри вышел из кабинета директора поздно, до отбоя оставалось полчаса. Свет от свечей отбрасывал причудливые тени на стены замка. Припоминая приветственную речь директора на первом пиру в этом году, Гарри только сейчас начал явственно ощущать, что когда-то давно Лорд Волдеморт проходил здесь же, дышал этим же воздухом, разглядывал тени на стенах.  На мгновение ему почудилось, что Том находится очень близко. Сердце замерло, а Гарри споткнулся, испугавшись. Нет, это была не связь. Она подозрительно молчала последние несколько месяцев, напоминая о себе лишь тихим звоном в голове. Благодаря Мерлина за то, что Волдеморт, кажется, угомонился надолго, парень продолжил идти по мрачному замку.  Весь оставшийся путь до башни Гриффиндора, парень прокручивал в голове воспоминания о своей злейшем враге. Почему-то в этот момент он не чувствовал злости или ненависти. Да как можно, когда ты своими собственными глазами видишь, как избивают беззащитного и даже ничего не можешь сделать? Как-то не вовремя проснулся синдром героя. — Он убил твоих родителей, придурок, — буркнул сам себе в тишину коридора, оглядываясь на портреты. Нет, правда, пора завязывать с разговорами в одиночестве. После увиденного было немного сложно вернуться к тому факту, что Волдеморт просто псих, который убивал всех без разбору. Не может же быть такого, что в один прекрасный день Реддла все достало и он решил развязать войну во имя чистой крови, правда?  В конце концов, он всегда смотрел на ситуацию только с одной стороны. Он слышал рассказы о Волдеморте только от светлых волшебников. Но ведь каждый видит только то, что он хочет видеть и у каждого своя правда. Это он уяснил еще на третьем курсе, когда встретился с Сириусом…  Однако факты оставались фактами до тех пор, пока он сам не опровергнет их. Поэтому он будет и дальше ходить на уроки с директором, погружаться в чужое прошлое и узнавать своего врага ближе.  Воспоминание о семье Гонтов, которое показал ему Дамблдор, не особо впечатлило парня. Мрачные типы, каких и сейчас было много. Взять того же Малфоя, который определенно что-то задумал и, скорее всего, уже стал Пожирателем смерти. Но на фоне открывающихся частей биографии Реддла, белобрысый слизеринец отошел на второй план.  Все еще пребывая в некой прострации, парень дошел до спальни и приготовился ко сну. Взгляд застыл на пологе кровати, но перед глазами был мальчик, едва стоявший на ногах, с темными глазами, в которых плескалась боль, а на губах застыли никому не слышимые мольбы.

***

Стоя на Астрономической башне под промозглым осенним ветром, Драко Малфой совершенно не думал о холоде, пробирающем до костей. Он не думал о том, что, скорее всего, заболеет к утру и придется выпрашивать Бодроперцовое зелье у крестного. Если повезет, Северус даже не будет задавать вопросов. Случайные капли дождя, попадающие под крышу из-за ветра, падали на лицо и одежду, но слизеринец их не замечал.   Больше погодных условий его беспокоила единственная причина, по которой он вернулся в этом году в школу. Блондин сглотнул и неосознанно потер левое предплечье, на котором с недавних пор красовалась Черная Метка. Драко все еще иногда дергался, когда видел ее на своей руке. В конце концов она оказалась не благословением, а наказанием. Но фамильная гордость не позволяла искать оправдания и говорить, что у него нет выбора.  Убей или будешь убит. Просто потому что он не хочет выбирать, не значит, что выбора нет. Он всегда беспрекословно слушался главу Рода, выполнял все, что от него требовалось, чтобы стать достойным наследником. Но почему-то именно сейчас, когда на кону стояла его собственная жизнь, захотелось воспротивиться, сбежать, лишь бы не находиться в этой ситуации.  Вопреки кричащему инстинкту самосохранения хотелось рискнуть, в первый раз в жизни пойти наперекор. Но что это даст? Кроме семьи у Драко ничего не было, бежать было некуда. Что лучше — остаться с семьей, но стать убийцей и до конца своих дней жить с этим грузом или же предать все, что у него есть, но остаться с чистой, незапятнанной совестью? Ирония судьбы.  Смерть пугала. Без разницы чья — своя собственная или Дамблдора. С момента получения задания жизнь превратилась в сущий ад. Нервы сдавали, кошмары снились каждую ночь, на плечи давила пугающая ответственность, а в ушах до сих пор звучали слова Темного Лорда.  «Если ты не справишься с заданием, мальчик, ваш славный род Малфоев прекратит свое существование.» Драко знал, что повелителю не с руки убивать чистокровных. Но он так же знал, что Лорда иногда переклинивало, и в такие моменты было без разницы — кто ты. Чистокровный, полукровка, грязнокровка: под раздачу попадали абсолютно все. Так что он не тешил себя пустыми надеждами. Если все пойдет не так, как нужно, Малфои умрут один за другим, Лорд и глазом не моргнет.  Драко уже не питал иллюзий. Когда-то он действительно мечтал стать Пожирателем Смерти и верил, что это великая честь. Когда Темный Лорд поселился в мэноре, блондин увидел разницу между ожиданием и реальностью. Но было уже поздно. Только в тот момент Драко понял, что все хвалебные речи в сторону Лорда были либо из страха, либо из былого уважения.  Повелитель был безжалостным, не прощал даже малейших промахов, а платой за ошибки были либо пытки, либо смерть. И в иной раз, смерть была предпочтительнее.  Парень машинально поежился и закутался поплотнее в мантию, продолжая смотреть в темное небо. Вспомнился вечер, когда он позволил себя заклеймить и получил свое задание.  Ответив на несколько ничего не значащих вопросов, Драко с замиранием сердца ждал, когда на его руке появится Метка. Но какое-то время ничего не происходило. Внезапно, на плечи начала давить тяжелая темная магия, заставляя преклонить колени перед Лордом. Сам повелитель поднялся с трона и встал рядом с блондином. Не сводя с Малфоя алых глаз он рассказал, что нужно сделать, чтобы по праву заслужить свое место среди Пожирателей. К концу монолога Лорда Драко замутило, но это был не конец.  — Драко, если ты меня подведешь… Ты будешь сам молить меня о смерти.  Шипящий голос резал по ушам, а Драко в этот момент концентрировался на том, чтобы окончательно не упасть на пол. Только после этого Волдеморт поставил Метку на предплечье парня. Старательно думая о том, как он счастлив, что теперь наконец-то сможет служить своему повелителю, блондин покинул тронный зал и заперся в своей комнате. Ту ночь Драко провел в страхе и слезах. И она была первой из множества.  Несмотря на то, что с приездом в Хогвартс времени на выполнение задания становилось все меньше, в школе было намного легче дышать. Можно было немного расслабиться и позволить себе спокойно думать обо всем. Дома, где за каждым твоим шагом мог следить Темный Лорд, позволять себе размышлять о чем-то недозволенном приравнивалось к самоубийству. Да, Нарцисса обучала его окклюменции, но постоянно поддерживать щиты было тяжело.  Поэтому теперь Драко практически все свое время размышлял, пытаясь придумать способы, как убить директора и одновременно с этим найти выход из сложившейся ситуации. В голову, как назло, ничего не шло, постоянно повышенная нервозность не давала здраво размышлять.  Внезапная вспышка молнии ослепила слизеринца и он вздрогнул. Мысли зацепились за слово и Драко нервно рассмеялся. Нет, помощи у Золотого мальчика он точно просить не будет. До такого он точно не опустится. Он вполне способен справиться со своими проблемами самостоятельно. Блондин наколдовал Темпус и спохватился: пора было идти на обход.  Портреты в коридорах Хогвартса в очередной раз наблюдали за светловолосым юношей, нервный шепот которого заглушался шумом ливня за окнами замка.