Узы души

Гарри уставился в окно его гостевой комнаты, из которого открывался красивейший вид на внутренний двор Малфой-мэнора. Но он не видел пышных кустов белоснежных роз. Он не видел важно вышагивающих павлинов в дальнем углу сада. Он не видел, как по небольшому пруду расходятся круги от моросящего дождя. Его взгляд застыл на увитом плющом высоком заборе, который, увы, не давал никаких ответов. Перед глазами все еще стоял труп Люпина. Люпина, который всегда относился к нему с удивительной добротой и чуткостью. По-отечески. Осознание отказывалось приходить. Слишком легко было представить улыбку на усталом лице. В голове все еще звучал мягкий голос, рассказывающий какую-нибудь увлекательную историю или объясняющий очередное защитное заклинание, которое обязательно ему пригодится. Но в реальности этого больше никогда не произойдет. Ввиду последних событий в его жизни, конечно, вероятность хотя бы короткого разговора между ними сводилась практически к нулю, но… Сам факт того, что у него отобрали возможность, болезненно давил на сердце. Едва они переместились в Малфой-мэнор, Гарри уже открыл было рот, но тяжелый взгляд Тома, пресекший все его возражения и вопросы, которые так и не успели сорваться с языка, ясно давал понять, что Волдеморт ни о чем не сожалеет. И что Рабастан, бросивший в Римуса связку из Секо и замораживающего кровь темного проклятия, не получит даже выговора за то, что посмел ослушаться приказа своего Повелителя. Для Темного Лорда слишком просто было забрать чью-то жизнь. Гарри не мог этого понять. Осознать. Но все-таки следовало посмотреть правде в глаза. Все это затеялось именно с подачи взволнованных до предела Поттера и Малфоя. И стоило только Гарри с просьбой взглянуть в алые глаза, как Том сразу же собрал Ближний Круг и они начали готовиться к рейду. Волдеморт был готов ради него пойти искать грязнок… Гарри упрямо мотнул головой, пытаясь вытряхнуть из нее неподходящее его лексикону слово, которое слишком часто было на слуху в родовом гнезде Малфоев. Том собрался для него найти маглорожденную волшебницу, подключая к этому делу практически весь Ближний Круг, наплевав на все собственные планы. Он уже знал, что Хогвартс в этом списке стоял далеко не на первом месте — сперва следовало навести порядок в Министерстве Магии, по словам самого Лорда. Однако, он бросил все, ставя своим первым приоритетом желания Гарри, попутно объявляя об окончании войны преподавательскому составу школы первыми, вместо управляющего аппарата страны. Но это не делало чувство вины легче. Как и в случае с ритуалом соединения крестражей, Гарри сам стал инициатором. Гарри сам стал причиной смерти близкого ему человека. Ему нужно это принять. Он сам осознанно выбрал Волдеморта и ему придется смириться с этим. С тем, что имя человека, которое он выстанывал не так давно, находясь на пике оргазма, было синонимом смерти. Впрочем, получается, Гарри сам недалеко от него ушел? Отметил его как равного себе, не нужно благодарностей. Конфликт, горящий внутри него, наверное, никогда не угаснет. Но в силах Гарри держать его за запертой железной дверью своей собственной решимости. *** Хлопок последней аппарации эхом прокатился по холлу Хогвартса. Покачиваясь, Кингсли встал на ноги. Со злостью сплюнул кровью на пол. — Нас сделали как щенков. Волшебники вокруг него постепенно приходили в себя, поднимаясь с холодного пола. Раздавался негромкий шепот, болезненные полустоны, сияние лечебных заклинаний вспыхивало с неутешающей частотой. — Что… Что нам теперь делать? — слабым, поломанным голосом спросила Молли. Вместо уверенных интонаций, которые всегда сопровождали ее слова, теперь сквозила только обреченная безысходность. — Неужели нам действительно придется… — Макгонагалл осеклась, опустив глаза вниз, не сумев продолжить свою мысль. — Только через мой труп! — с негодованием сжимая кулаки, прошипел Кингсли. Позади него, все еще стоя на коленях, шмыгнула носом Тонкс. С заметным усилием она откашлялась, прочистив горло, и со звенящей холодной яростью проговорила: — Труп здесь только один. Суета затихла. Присутствующие замерли. Все взгляды были направлены на бледное лицо погибшего соратника. — В первую очередь, — чуть громче произнесла Молли, — нам нужно будет похоронить Римуса… Имя Люпина потонуло в ее собственном всхлипе. Некогда яркая и энергичная женщина сейчас была больше похожа на свой собственный призрак. Немного помолчав и наконец отведя глаза от трупа, Кингсли решительно продолжил: — Мы не сдадимся. — Кингсли, тебя Оглушающим приложили что ли? — Возмутилась Минерва, — если сейчас не остановиться, мы закончим так же, как Римус, — она махнула рукой в его сторону, вызывая очередной приступ рыданий у Нимфадоры. — Разве ты не слышал его? — Мне плевать! — Вскричал Бруствер, эхо подхватило его злой голос по холлу, — наша последняя надежда, — эти слова он выплюнул с особой яростью, — стала нашим врагом. Я готов выступить против Гарри Поттера, против Волдеморта, да хоть против самого Мордреда, если это будет означать, что мы победим тьму! Все в шоке уставились на аврора. — Бруствер, друг, — Артур, не имевший возможности подняться из-за сломанной ноги, изможденно смотрел на него снизу вверх, — это будет полным безумием — выступать в открытую, тем более сейчас. Взгляд Кингсли стал спокойнее, он тяжело выдохнул, провел рукой по голове и задумчиво уставился перед собой. — Значит, — сказал он тише, — мы будем действовать исподтишка. Отойдем в тень, пусть думают, что мы смирились. Но мы будем набирать единомышленников — сомневаюсь, что у нас в стране так много желающих спокойно жить с Волдемортом в качестве Министра. Тем более, что, — его глаза вновь скосились в сторону Люпина, — нас осталось слишком мало. — Я готов вступить! — Вдруг послышалось со стороны лестниц. Рон Уизли уверенным шагом вошел в холл под взглядами ошарашенных магов. — Ты еще ребенок, Рональд! — Молли моментально вернулась в свой прежний режим строгой матери. Кингсли тут же перехватил начинающийся спор, мягко встревая в разговор и кладя ладонь на плечо вздрогнувшей миссис Уизли. — Молли, он уже достаточно взрослый, чтобы сражаться вместе с нами. Я повторюсь, — с нажимом добавил он, — нам нужны все. Женщина вновь поникла, судорожно вздыхая. Она ничего не ответила. — Отлично, — Рон как-то по злому усмехнулся, подходя ближе, — потому что я знаю то, чего не знает никто из вас, — он сделал паузу, с торжеством оглядывая взрослых магов, — у Волдеморта были крестражи. Но, увы, последняя фраза не возымела действия, которого он ожидал — лицо его приобрело растерянное выражение, когда обращенные на него взгляды орденцов и преподавателей окрасились непониманием. Профессор Флитвик, уже сумевший привести себя в порядок, включился в разговор: — Если мне не изменяет память, это что-то наподобие частей души, верно? Не скрывая ликующую улыбку, Рон вкратце рассказал все, что он знал о плане Гарри Поттера, который, очевидно, уже был воплощен в реальность — как минимум, человеческое воплощение Лорда было тому подтверждением. Рассказал и о том, что для победы над ним нужно в первую очередь уничтожить части его души. — …и у меня есть все основания полагать, что Гарри Поттер — единственный оставшийся крестраж. *** Где же ты… Он переместился в очередной раз и почувствовал, как тошнота подбирается к горлу, а мир вокруг продолжает медленно кружиться. Зацепившись рукой за стену стоящего рядом дома, он судорожно выдохнул. Какая это по счету аппарация? Сколько дней уже прошло? Плевать. Ничего не имеет значения, кроме нее. Он найдет, чего бы это ему не стоило. Он не остановится, пока не сможет вновь дотронуться до мягких волос. Пока не услышит тихий, нежный голос, зовущий его по имени. Так, как никто никогда еще не произносил его. Драко поднял голову, пытаясь сморгнуть накатившее головокружение. Расправил плечи, полной грудью вдыхая сырой воздух, а затем с усилием выталкивая его из легких. Деревянным шагом он подошел ко входной двери и, на мгновение замерев, постучал. Несколько секунд, растянувшихся в тихую бесконечность, ничего не происходило. Затем послышались приближающиеся шаги. Дверь приоткрылась, за цепочкой, натянутой в появившемся проеме, показалась приятная на вид женщина с непослушными каштановыми волосами. Такими же, как у нее. На плечи была накинута магловская куртка нелепого вида. Внизу, у ее ног, виднелся серый неприглядный чемодан. Она окинула парня подозрительным взглядом и, когда стало понятно, что он ничего не скажет, спросила сама: — Вы кто? Недоверчивый тон вывел его из оцепенения. Он сглотнул и постарался придать своему голосу непринужденность: — Добрый вечер. Здесь проживает Гермиона Грейнджер? Брови женщины нахмурились: — Простите, кто? Сердце пропустило удар. В едва сдерживаемом отчаянии он сжал зубы и шагнул назад, проговорив на грани слышимости: — Прошу прощения. Я… перепутал адрес. Дверь захлопнулась, забирая с собой все остатки надежды. Плечи мелко задрожали. В директорском журнале, который составлял еще Дамблдор при жизни, значился адрес именно этого дома. Он не ошибся. Блондин спустился по ступенькам с крыльца и замер на тротуаре. С губ сорвался смешок. И еще. И еще один. Драко рассмеялся, запрокинув голову, встречаясь взглядом с пасмурным небом. Яростная боль сжигала все внутри. Мне всегда кажется, что в твоих глазах идет дождь. Нервный смех закончился вместе с воздухом в легких. Он закашлялся. — Ну, это уже вообще ни в какие ворота. Голос был знаком, но он даже не дернулся. Все вокруг звучало, словно из-под толщи воды. Ничего не имело значения. Звук пощечины прозвучал так же отдаленно, он только почувствовал, как от удара дернулась в сторону его голова. В плечи вцепились чьи-то руки, вызывая неприятную боль. Плевать. — Шкет, ты прям ходячая мишень. Хотя в тебя даже целиться особо не надо. Все мозги, видать, растерял… Давай-ка ты выпьешь вот это, — губ коснулось холодное стекло фиала. Подбородок был приподнят и горьковатая на вкус жидкость проникла в рот. Небо было все таким же пасмурным. Он сглотнул на рефлексах, опуская голову, смаргивая скопившиеся слезы. В голове постепенно прояснялось. — Антонин? — Он самый! — Восклицание отдалось внутри пустотой. Такая знакомая ослепительная улыбка русского не вызывала привычного раздражения. Плевать. — Полегчало? Отрешенно кивнув, он отвел взгляд. — Если ты здесь, чтобы вернуть меня домой, то зря. — Да кто ж тебя спрашивать-то будет, птенчик ты мой ненаглядный? Ты в таком состоянии даже первокурснику сопротивляться не сможешь. Его утянуло в тошнотворную аппарацию. Прошло несколько минут или возможно даже часов, когда он обнаружил себя сидящим в кабинете своего отца. — Драко, ты обязан сделать это ради Рода. Ковер перед его глазами был исписан вычурными серебристыми узорами. — Этот договор был заключен уже давно. Он скреплен магической печатью. Думаю, ты сам понимаешь, что это значит. Она говорила, что никогда не видела настолько красивых особняков. Даже Хогвартс в ее глазах не был таким великолепным, как его фамильное гнездо. — Гринграссы обладают широчайшими связями за проливом, и у них есть несколько выгодных для нас бизнесов, которые помогут укрепить наше состояние и расширить влияние на европейцев. Она единственная из всех сумела заметить детали французской архитектуры в Мэноре. То, что приводило его самого в чистейший восторг с самого детства. — Насколько я осведомлен, ты уже знаком с Асторией, верно? Он заторможенно кивнул, не отрывая глаз от причудливой серебристой вязи под ногами. — Отлично. Это многое упрощает. Глаза вновь защипало и он зажмурился на несколько секунд, сдерживаясь. Только не здесь. Только не перед отцом. Он все прекрасно понимал. Он знал, что все доводы, приводимые Люциусом, были весомые и аргументированные. В конце концов это был уже не первый подобный разговор, и несколько лет назад Драко важно кивал, а во взгляде его была только высокомерность с налетом снисходительности. С самых малых лет из него воспитывали наследника. У которого есть свои обязательства. Которые он был готов выполнить, когда придет время. И время пришло. Как всегда в самый неподходящий момент. Когда в его взгляд уже успело пробраться тепло, намереваясь остаться там навсегда. Но теперь его взор падал на вещи, которые окружали блондина с самого рождения, и в голове оставалась только она. Она успела забраться в каждый уголок, дотронуться до малейшей детали. А он ничего не успел изменить. — Сын, — Люциус присел на корточки перед ним, положив тяжелую руку на его колено. В совершенно не аристократичной позе он смотрел снизу вверх, заглянул в его глаза и тихо произнес, — мне жаль. Но ты должен понимать, что мисс Грейнджер… может уже и не быть в живых. Все твои поиски не оправдали ожиданий, даже с помощью Милорда. Мне правда жаль. Он сглотнул. Медленным жестом сбросил руку отца. Поднялся и вышел из кабинета. Плевать. Комната встретила его задернутыми тяжелыми шторами и звенящей тишиной. Не зажигая свечи, он сел за стол, на котором был привычный идеальный порядок. От которого сейчас стало тошно. Рука сама потянулась к ящику, в котором с недавних пор покоилась небольшая коробочка. Я купила ее еще несколько лет назад… Увидела и сразу подумала о тебе. Хотя и знала, что никогда не смогу подарить, не удержалась. Змея-брошь тускло сверкнула глазами-изумрудами в его ладони. Он сжал ее в кулаке. На плавные изгибы серебристого металла посыпались слезы. Плевать. *** — Ты готов? Нервный ком поднимался выше по нутру. Парадная мантия, идеально сидящая на нем, давила на горло. Сделать еще один маленький, последний шаг, и с удушающей неизвестностью будет покончено. Предстать перед многочисленными глазами, что он уже делал немыслимое количество раз. Произнести слова, которые никто, наверное, не готов услышать. Он смирился. Он все решил для себя. Он будет продолжать нести в себе вину, ответственность и свой собственный выбор. Внутри прокатилась мелкая, противная дрожь страха. В этот же момент он попал в кольцо уверенных рук, а лба коснулись мягкие губы, на долгое мгновение задержавшись там. — Я верю в тебя. Тошнота отступила. Они аппарировали в главный атриум Министерства вдвоем. Им больше никто не был нужен. Антиаппарационный барьер был услужливо и заблаговременно снят подставным Министром под Империусом, о чем не знал никто. Маги шарахнулись от возникшего из ниоткуда Гарри Поттера, за спиной которого возвышался неизвестный мужчина. Он поднес палочку к горлу, который все еще сдавливала мантия, и заговорил, применяя Сонорус: — Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, и я здесь, чтобы объявить об окончании войны. Тишину в просторном атриуме можно было резать ножом. Клерки в обычных костюмах, авроры в лиловых мантиях, служащие в форменной одежде. Все взгляды были прикованы к нему. Это было привычно. Но легче от этого не становилось. Он продолжил, указывая второй рукой себе за спину: — Лорд Волдеморт победил. По толпе пронеслась волна взволнованных и шокированных возгласов. Гарри заставил себя продолжить: — Но это не значит, что я проиграл. Я понимаю, о чем вы сейчас можете подумать. Но это не так. Всю свою осознанную жизнь я боролся за чужие цели, которые мне не принадлежали. Только недавно я осознал, что не все так однозначно. Не бывает абсолютного зла, как и не бывает абсолютного добра. Это решение далось мне непросто. Но я понял, что только объединив наши силы с Темным Лордом, встав на одну, совершенно новую сторону, мы сможем вывести Магическую Британию к успешному будущему. Страх в глазах окружающих сменился смутной озадаченностью. По атриуму проносился шепот, но откровенно враждебных взглядов Гарри не встретил и, с облегчением выдохнув про себя, продолжил: — Нас всех ждут изменения, и я призываю вас принять их с достоинством. Ради памяти тех, кого уже нет среди нас. Ради тех, кого забрала эта бессмысленная война. Настало время всем двигаться в одном направлении и во имя нашего общего успеха. Заготовленная речь ложилась на язык удивительно легко, несмотря на скопившееся внутри напряжение. Том вышел из-за его спины, мягко перехватывая руку с его палочкой и прикладывая к своему горлу: — Дамы и господа, добро пожаловать на порог новой Магической Британии. Советую вам приготовиться, ведь всех нас ожидает множество изменений. Но можете быть спокойны, — с ухмылкой он приобнял за плечи Гарри, который с упрямой уверенностью смотрел прямо в глаза толпе, — пока на страже порядка стоит сам Гарри Поттер, мы обойдемся без радикальных мер. Если вы добросовестно выполняете свою работу, не превышаете полномочий и не нарушаете закон, то бояться вам нечего. Главы всех Департаментов в ближайшие дни получат более подробные инструкции по изменениям в работе от нового Министра Магии. С которым я с превеликим удовольствием вас познакомлю прямо сейчас. Рядом с ними прозвучал хлопок аппарации, и застывшие служащие в неверии уставились на новоприбывшего. — Люциус Абраксас Малфой. С губ Пожирателя Смерти, на которых играла довольная усмешка, сорвалось: — Что же, пора приниматься за работу, не так ли, Милорд?