Бессмертное небо

Жизнь коротка до боли, простите за беспокойство, но вам придётся ещё немного потерпеть.

Жоубао Бучи Жоу, «Хаски и его учитель белый кот»

Прошло два месяца с того дня, когда Мир потерял своего героя. Конечно никто не знал о том, что произошло в той деревушке на далёком острове. Разве что… сами жители.  Дайнслейф сидел на крыше высокого здания, разглядывая живописный пейзаж за пределами города. Он был внешне настолько спокоен, что вряд ли бы хоть кто-то догадался, какие тяжёлые мысли кружатся в его голове.  Мир потерял героя, а он… Он потерял близкого человека. А ещё Итэр в тот день сбежал и больше не появлялся. Наверняка ушёл залечивать раны. Или, быть может, с уничтожением Скверны он вдруг осознал, что натворил собственными руками.  Дайнслейф давно потерял Итэра, а затем и его сестру. Горько осознавать, что долгое время эта девушка была просто «сестрой Итэра»… Не больше. Со временем он и к ней привязался, но до ужаса боялся, что она пойдёт по кривой дорожке вместе с братом. Он искал в ней Итэра: в её эмоциях, действиях, словах, смехе и улыбке. Но она никогда бы не смогла стать им. Впрочем… это не так уж и важно. В них нет «лучших» и «худших». Они были ему дороги абсолютно одинаково, пусть и согласен он был лишь с Люмин. Лист песчаного дерева медленно упал на его плечо, а затем скатился вниз, будто бы пытаясь успокоить его мысли.  Скарамуччу он так и не нашёл, хотя всё это время был занят его поисками. Не трудно было догадаться, что он… наверняка нашёл способ попасть на остров. Да и те фиолетовые вспышки, которые сияли на фоне разразившейся бури точно не могли принадлежать Люмин.  — Что ты здесь делаешь? — слегка грубоватый голос тронул слух Дайна. — Сижу. — Ты… Ладно, не так важно. — О, Сяо..? — Вроде у людей принято говорить, что они рады встрече, но я не могу сказать, что испытываю какие-то чувства по этому поводу, — монотонно произнёс он, — Люмин… я пришёл из-за неё. Дайнслейф впервые проявил хоть какие-то эмоции. Он удивился. Не самому появлению Адепта и не тому, что он спросил о Люмин. Это было вполне ожидаемо… Но Дайн попросту не знал, что ему ответить. Ведь он и сам не знал, где она. Как можно сказать, что её больше нет, если он сам не видел её мёртвого тела? Хотя казалось бы, что всё очевидно. — Не знаю, — спустя несколько секунд ответил Дайн. — Но вы же друзья? Столько раз видел вас вместе, да и тебя она представила, как друга… — И что с того? Я не знаю… и всё тут.  Сяо даже не обратил внимание на грубость, только лишь шумно вздохнул, будто бы собираясь что-то сказать, но не решался. Так они сидели ещё десять минут, прежде чем Адепт всё-таки заговорил: — Пару месяцев назад мне снился сон… Наверное стоит сказать, что обычно мне не снятся сны вообще, — он на замолчал, подвинулся к краю крыши и посмотрел вниз, — Мне снилась Люмин. Она кричала что-то, но я никак не мог разобрать, что именно она кричала. Я будто находился под толщей воды, а она на поверхности… Потом я обрывками видел фиолетовый туман, два чьих-то голоса, лязг мечей и не человеческий вой, — Сяо обернулся и посмотрел на Дайнслейфа так, будто бы пытаясь найти ответ в его глазах. Но он не умел понимать людей. А читать по глазам тем более, — И то, как Люмин рухнула в бездонную пропасть. В тот же момент я проснулся. С того дня я чувствую, будто что-то сильно изменилось в этом Мире. Будто бы что-то исчезло, а кто-то ушёл…  Дайнслейф ничего не отвечал, продолжая тупить взгляд в какую-то точку на далёкой горе. Что ему нужно ответить? Сяо не первый, кто говорит ему об этом сне. Сначала Тарталья, затем Кадзуха. С Кадзухой он не был знаком… Они встретились совершенно случайно в Сумерском порту. Юноша был очень мил и доброжелателен, поэтому они быстро нашли общий язык. Тогда Кадзуха и рассказал о странном сне, который посетил его несколько недель назад. Это не было чем-то значительным, могло быть просто совпадением… Но потом он встретил Одиннадцатого Предвестника, который тоже расспрашивал о Люмин. И сейчас Сяо. Каждый из них, кроме Сяо, говорил о том, что в конце они слышали тихое «прощай». Верно было бы подумать, что это и есть прощание? — Это всё, что ты видел во сне? — наконец заговорил Дайнслейф. — Прощай… Она сказала… прощай. Люмин действительно ушла? — в его голосе тяжёлым отзвуком послышалась надежда. Но надежда на что? Услышать правду или услышать, что Люмин просто решила отдохнуть и больше ничего не искать? Бездна в последнее время совсем не проявляла себя. Сяо должен был это заметить, заподозрить что-то. Но Дайн не мог сказать связано ли это с уничтожением Скверны. — Ушла, — тихо прошептал Дайнслейф, — Совсем. — Вот как… Тот сон был прощанием? — он спрашивал, как маленький ребёнок, которому нужно всё подробно объяснять. Но Сяо знал, что имеет в виду Дайнслейф под «ушла», как и то, что это действительно было прощанием, — Не говори ничего. Я понимаю…  — Ты хочешь знать, что произошло?  — …я хочу. — Тогда идём со мной. Составишь мне компанию, а я расскажу всё с самого начала.  Адепт не стал отказываться, молча последовав за мужчиной. Люмин оставила какой-то неизменный след в его жизни, поэтому не сложно будет послушать то, как прошла её жизнь.

***

Бескрайнее поле белоснежных цветов, похожих на мерцающие звезды, простиралось до самого горизонта. Аромат, сладкий и немного терпкий, окутывал все вокруг. Люмин медленно открыла глаза, щурясь от непривычно яркого, но мягкого света. Голова была пуста, словно вычищенный лист бумаги. Последнее, что она помнила — пульсирующая тьма Скверны, охватывающая ее, и то, как она закрыла глаза, держа Скарамуччу за руку. Она знала, что произошло в тот день, но не имела совершенно никакого понятия о том, где она сейчас. Она резко села, оглядываясь по сторонам. Где она? Что это за место? Белоснежные цветы, похожие на те, что она часто носила на голове в качестве заколки… Нет, они не похожи. Это они и есть! Интейваты. Белые лепестки прекрасных цветов беззаботно колыхались на легком ветерке, создавая ощущение нереальности происходящего. — Скарамучча? — позвала она, голос прозвучал хрипло и неуверенно. Вряд ли он был здесь, но попытаться всё же стоило.  Почему-то ей было так легко и спокойно, будто бы всё так и должно быть. В голове не было никаких лишних мыслей, а с сердца упала вся тяжесть, которая так долго занимала огромное пространство. Ей не было грустно, страшно, плохо или даже одиноко.  Это место… то самое море цветов? Тело не ныло от полученных ран, а в груди всё ещё теплилась её сила. Свет, который рассеял тьму. Окончательно проснувшись, девушка решила пройтись по этому бескрайнему, белоснежному полю.  Лёгкий ветер обдувал её лицо, поднимал пряди волос, будто бы играя с ними.  Под ногами мягко пружинила нежная трава, скрытая под ковром из интейватов. Небо над головой было ослепительно голубым, без единого облачка, сливаясь с горизонтом в единую светящуюся полосу. Люмин шла, не разбирая дороги, просто позволяя ногам нести ее вперед. Мысли, обычно такие быстрые и беспорядочные, сейчас текли медленно и плавно, словно сама река времени замедлила свой бег. Что это за место? Рай? Или какой-то иной мир, куда людям позволено попасть после смерти?  Смерть… она помнила свою смерть, помнила холодные её объятия. Но здесь не было ни холода, ни страха, ни боли. Только покой и эта ослепительная, почти неземная красота. Вдруг среди бескрайнего белого моря Люмин заметила тёмное пятно. Нечто, нарушающее однородность этого мира. Она ускорила шаг, сердце забилось чуть быстрее, предчувствуя… что? Тогда же Люмин увидела его. Скарамуччу. Он лежал среди цветов, раскинувшись, будто звезда. Но он совершенно точно был без сознания. Его бледная кожа сливалась с белизной цветов, и только тёмная одежда вносила смуту в этот ослепительный вид. Люмин остановилась, не решаясь подойти. Страх, который она не чувствовала до этого момента, ледяной волной окатил ее. Что, если это не он? Что, если это лишь иллюзия, созданная этим странным местом? Не может же всё быть так просто? Это ведь могло быть лишь предсмертное видение… Но что-то внутри ее шептало, что это он.  Она сделала шаг, потом еще один. — Скара..? — позвала она, голос дрогнул. Девушка села на колени рядом с ним и дрожащими пальцами дотронулась до его лица. Как понять, что он жив?  — Скарамучча, если ты сейчас же не очнёшься, то я.. Я… — Да не ори ты, тут было так спокойно! — он внезапно распахнул глаза и уставился на Люмин, — Ты… Ты..?!  — Зачем ты меня так напугал? Я почти умерла по новой! — девушка нехотя убрала руку, но её тут же перехватил Скарамучча, сжав с такой силой, что Люмин болезненно застонала, — Эй, отпусти… Больно же… Скарамучча послушно отпустил девичью руку, но вот взгляд не отвёл. Удивление сменилось радостью, а радость шоком… Шок сменился гневом. — Это я-то тебя напугал?! Чёрт возьми, Люмин! Какого хрена ты… Блять, да простят меня местные Боги, но какого хуя, ты, Люмин, просто взяла и пошла умирать?! Ничего не сказав, оставив какую-то записку и, блять, Сердце Бога?! Наверное Люмин сейчас должно быть очень стыдно, но она почему-то просто продолжала слушать гневную тираду Скарамуччи… В конце концов, она не выдержала и громко засмеялась. — Чё ты ржёшь? Больная что ли?  — Да… прости, я не должна так реагировать… Но просто… просто я так рада, что ты здесь, — Люмин продолжала улыбаться, но более робко. А потом резко осознала то, как звучало сказанное, — Архонты! Я не имела ввиду то, что рада твоей смерти… Я просто… Я бы предпочла, чтобы ты прожил долгую жизнь и мог воплотить свои планы в реальность. Это так эгоистично, но я рада видеть тебя. После всего, что я натворила ты, наверное, ненавидишь меня?  — Ненавижу? Ты когда-нибудь поумнеешь? — Скарамучча в привычной манере посмотрел на Люмин, явно имея желание придушить её прямо здесь, но тут же успокоился, — Я не могу ненавидеть тебя. И… и не собирался я жить в том Мире, где погибла ты. Ты спросила… считаю ли я смерть предательством? Да. И ты поступила… В общем, я действительно злюсь. Но это был мой осознанный выбор умереть вместе с тобой. Я понятия не имел, что ждёт мою прогнившую душу, когда я умру, но… В конце концов, ты тоже здесь.  Слёзы ручьём хлынули по бледным щекам Люмин. Она не знала, что тут ещё можно сказать. Конечно… чувство вины перед Скарамуччей никуда не делось, но почему-то стало так легко от осознания того, что он выбрал смерть с ней, а не жизнь без неё. Как же ужасно думать об этом и тем более радоваться этому… Но может же она хоть немного побыть эгоисткой и выбрать себя? Выбрать своё счастье. Всё равно уже ничего не вернуть. Громко всхлипнув, она заключила его в крепкие объятия и до самого заката не отпускала его. Они говорили и говорили. Обо всём и ни о чём. Скарамучча переодически злился, а Люмин извинялась и объясняла. В конце концов, вымотавшись, она просто уснула на его плече.

***

Длительный рассказ был окончен аккурат к тому моменту, когда Дайнслейф подошёл к небольшому дому возле руин Ли Юэ. Домик был обвешатлым, но вполне пригодным для жизни. Его Люмин купила, чтобы не тратить время и силы на беготню из Гавани до этого места. В каждом регионе, кроме Снежной у неё был какой-то подобный дом. Но для финального завершения прощания, которое будет означать то, что с её смертью смирились… был выбран именно этот дом. Сяо всю дорогу молчал, лишь пару раз задав уточняющие вопросы. По окончанию рассказа он лишь тяжело вздохнул, погрузившись в свои мысли. Он понятия не имел, что всё обернётся вот так… А если бы и знал, то смог ли что-то сделать для неё? Точно попытался бы. Печаль и скорбь всегда его верные спутники. Безразличие и холодность всегда не снимаемая маска на его лице. За сегодняшний день спектр эмоций был слишком велик. Даже сейчас в его глазах застыли непролитые слёзы, а пальцы на руках дрожали.  — Как давно ты здесь не был? — тихо спросил Сяо, когда вошёл в покрывшийся пылью дом. — С того дня, как мы ушли отсюда. Но она… заходила сюда. Правда не знаю когда, но точно заходила.  — И зачем мы здесь? — Сяо не выглядел сильно заинтересованным, но всё же спросил. — Чтобы забрать то, что она оставила перед смертью. Она сама попросила…  — И что это? — Понятия не имею.  Окинув дом взглядом, Дайнслейф чему-то улыбнулся. Всё выглядело так, будто время здесь остановилось. На столе лежали раскрытые свитки, покрытые слоем пыли, а на вешалке висел плащ, который Люмин наспех купила, когда резко начался дождь. Этот плащ ей никогда не нравился, она всегда говорила, что он выглядит так, будто его насилу отобрали у бездомного. С тяжёлым сердцем, Дайнслейф принялся за поиски, наказав Сяо просто ждать. Он перебирал каждую вещь, в каждом предмете видя отголоски их прошлого. Это продолжалось довольно долго, до тех пор, пока взгляд не зацепился за небольшую сумочку, которую Люмин иногда брала с собой. Пальцы дрогнули, не решаясь взять её и открыть, но, немного подумав, он всё же растянул своеобразный бантик на сумочке… Внутри лежало два мешочка. От них исходил довольно приятный, очень знакомый запах. Раскрыв один, он обнаружил небольшую записку и засушенные цветы Цинсинь и совершенно живую Глазурную лилию.  Во втором мешочке, который отличался лишь синим цветом, Дайнслейф увидел почти такое же содержание… Но вместо Глазурной лилии там лежали две ракушки, формой напоминающие крылья бабочки.  Не трудно было догадаться, какой мешочек был предназначен Скарамучче, а какой ему. Эти ракушки она нашла на берегу Фонтейна, когда собиралась в затонувшую библиотеку. Тогда она чему-то очень обрадовалась и сказала, что хотела бы подарить одну Скарамучче… и сделать из них кулоны. Впрочем, на одном из них уже была золотая нить, а вторую, но фиолетовую, он нашёл на дне мешочка. Боль и горе подкатило к его горлу, вызвав болезненный всхлип. — Это… то, что она оставила? Дайнслейф не ответил, только лишь продолжил внимательно разглядывать цветок Глазурной лилии и ракушки. Аромат цветков Цинсинь заполнил всю хижину, отчего появилось призрачное ощущение того, что Люмин здесь. Она использовала духи с ароматом этих цветов…  — Вот, возьми себе, — Дайн протянул немного засушенных цветов, — Я полагаю, что она тоже была тебе дорога… Пусть это будет напоминанием о ней.

***

Люмин нежилась на солнце, слушая чириканье птиц. В этом месте оказался целый городок, где были люди. Многие из них не помнили ничего из своего прошлого, поэтому просто начали новую жизнь. А те, кто помнил, жили по-разному… Кто-то горевал по семье, друзьям, любимым. Кому-то наоборот было легче здесь, чем там, в Тейвате. Но большинство из таких людей… просто смирились.  — И всё же, думаешь… так должно быть? — спросил Скарамучча, глядя на беззаботную Люмин. — Не знаю. Даже если нет, то я хотела бы сейчас просто пожить… А если придётся, то мы со всем разберёмся, — девушка ярко улыбнулась, — Вместе. Конечно же никто не знал, что это за место. Многие говорили, что это Рай, но вряд ли это могло быть правдой. Здесь нет никаких Богов, люди никому не поклоняются и не возносят на пьедестал. Все просто живут. Радуются, плачут, любят.  — Говорят, что за последние двадцать лет тут не было новеньких, — Люмин стала чуть более серьёзной, чем несколько секунд назад, — Интересно, связано ли это со Скверной? Могла ли она настолько поглотить Мир, что в итоге души потеряли дорогу сюда? — Всё может быть, — Скарамучча сел рядом и направил взгляд к небу, — Но всё кончено. Давай не будем об этом? Я просто хочу пожить, — он широко улыбнулся, а затем мягко поцеловал Люмин в щёку, — Спасибо тебе, Люмин. От восхода до заката. Каждый день и миг своей жизни. Я благодарен тебе за то, что ты спасла меня и показала мне, что значит любить и жить. За то, что показала мне, что я не бесчувственная кукла. Ты прекрасна, Люмин. Я люблю тебя. И пусть твоя жертва тысячу раз не стоит этого Мира…

***

Дайнслейф сжал край записки, внимательно вчитываясь в каждое слово. Он читал их так часто, что края уже потёрлись, а чернила местами смазались.  Привет, Дайн! Я знаю, как это глупо… Но спасибо за то, что ты читаешь это. Мне хочется сказать так много, но вместе с тем… не хочется ничего. Ты хороший друг, прекрасный человек и мне действительно нравилось быть рядом с тобой всё это время. Жаль, что всё вышло именно так. Но… давай не будем грустить? Пусть этот аромат напоминает тебе меня, а этот цветок станет нашим тайным знаком? Глупость, правда? Вторая записка была совсем короткой. Наверняка, она испытывала самую сильную боль, когда писала её. Скарамучча… Не ненавидь меня. Просто живи, как бы сложно это не давалось. Исполни свою мечту, мой дорогой Предвестник. Если хочешь, то носи эти кулоны… А если нет, то пусть. Прости меня. Прошло уже три года. Может быть действительно стоит отпустить?

И всё же… Ничто не вечно. Особенно люди. Судьбе неважно, сколько добра ты принёс этому Миру. Ты можешь быть совершенным злом, но прожить до самой старости… А можешь быть тем, кто всю жизнь защищал людей от этого совершенного зла, но жизнь будет ничтожно короткой. У судьбы всегда свои планы. К кому из них относится Люмин? А к кому Скарамучча? Их жизнь была долгой, но никого из них нельзя назвать добрым или плохим.

И как бы тяжело не было отпускать тех, кто дорог… Важно помнить: то, что ушло, уже не вернется.

Пусть где-то там, возможно, в другой Вселенной, они обретут своё счастье.

И дом.

Дайнслейф поставил точку на листе бумаги. Он был плохим писателем. Эта книга, написанная им… Какая разница, что с ней станет? В ней увековечена огромная история. Возможно, кто-нибудь найдёт эту книгу и узнает всю историю.

Их историю.

В тишине ночной

Мы вдвоем с тобой

С нашей светлою и верною подругой

Даже сквозь года

Здесь взойдет звезда

И напомнит нам историю друг друга…

К сказочным долинам

Нас проводит она

К девственным вершинам,

Где венчает весна…

Братья Гримм

Конец основного сюжета.