Бессмертное небо

Любая свеча в конце концов всегда погаснет, даже древний колодец со временем высохнет.

”Чу Ваньнин

Жоубао Бучи Жоу, «Хаски и его учитель белый кот»

Грозовые тучи сгустились над Инадзумой, будто бы под стать незавидному настроению Люмин, да и мимо проходящих людей. Все будто чувствовали надвигающийся конец всему, что им дорого. Наверняка, не зря говорят, что большинство людей чувствуют опасность для их жизней. Дождь ещё не начался, потому в этой мрачной атмосфере Инадзумы продолжалась жизнь. Люди шептались о том, что вчера был мощный взрыв на давно опустевшем острове Сэйрай. Привыкшие к нестабильности Инадзумы люди не были сильно удивлены самому взрыву, но то, что над островом сгустился иссиня-чёрный туман, довольно сильно пугало.  Люмин не хотела возвращаться сюда, хоть и знала, что всё закончится именно здесь.  А может, поэтому и не хотела. То, что Скарамучча не вернулся даже глубокой ночью, в какой-то степени дарило облегчение… Но вместе с ним – сомнения, жалость и страх. Люмин не хотела прощаться с ним на такой ноте. И совсем не хотела скрывать от него то, что собирается сделать. Но кто бы мог подумать, что Итэр не даст ей спокойно дожить свои последние дни? Это письмо, очевидно, было предвестником приближающегося уничтожения Тейвата. Люмин бы хотела просто уйти. Быть рядом со Скарамуччей. Только вот… она не сможет просто жить с тем, что этот Мир разрушен, а Скверна рано или поздно, но доберётся до каждого уголка Вселенной. Без Небесных ключей ей придётся отдать свою жизнь, чтобы уничтожить источник Скверны. Вряд ли она выживет, если потратит каждую каплю своей силы, что является её жизненной энергией. Но Люмин была готова к этому, как и к тому, что после смерти её возненавидит тот, кого она любит. 

Смерть… Разве это предательство? Если ты так считаешь, то мне нечего на это сказать. Я люблю тебя, Скарамучча. Прости меня за то, что подарила тебе те отголоски тепла. Не думай, что все мои слова и чувства были ложью. Они были самыми светлыми и искренними. И, возможно, это полнейший эгоизм, но я верю в то, что они были действительно взаимны. Эгоизм и то, что я так поступаю.

Было ли у нас с тобой время? Пожалуй… нет. Если эта «следующая жизнь» существует, то я надеюсь, что мы будем счастливы там. А может какие-то версии нас, в миллионах Миров… уже счастливы? Я должна была рассказать тебе правду, но не смогла. Прости. Я не злюсь на тебя за всё то, что произошло вчера. До встречи в другом месте и в другое время. 

Навсегда твоя… Люмин. Она не знает, когда он увидит эту небольшую записку. Увидит ли вообще? Люмин даже не знала, зачем написала её. И был ли в этом хоть какой-то смысл?  Первые капли дождя упали на лицо, направленное к небу. Ей хотелось многое спросить у этих самых небес, но Небесный порядок спит вечным сном. Больше нет Богов, что помогли бы людям. Больше нет препятствий для Скверны и какого-то там пророчества.  Скверна проникла в Тейват сотни лет назад. В тот день Боги Селестии и порождения Скверны вели ожесточённую битву, которая была обречена быть бесконечной. Тогда им и явилось пророчество, которое обещало спасти Мир от Скверны.  Это истина обо всём, что сейчас происходит. Но те два близнеца слишком долго не появлялись, а сражения так и не заканчивались. Никто не может доподлинно рассказать о том, что произошло тогда, когда Скверна отступила. После этого объявили войну Архонтов, где семеро нам известных одержали победу. За этой войной последовало мирное время, а за ним падение Каэнри’ах, где была освобождена Скверна. Ремус..? В этом Люмин и Дайнслейф так и не разобрались. А что касается пророчества… Было оно ложным или нет. Существует оно сейчас и должна ли Люмин завершить начатое? Никто не знает. Выбор невелик: умереть с Тейватом, сбежать или умереть за Тейват.  — Ты закрыл портал? — безразлично спросила Люмин, не отрывая взгляда от неба, — Я не хочу, чтобы он был здесь. — Закрыл, — Дайн слегка касается девичьего плеча, отчего Люмин вздрагивает, — Нам пора идти. — Ты готов?  — К такому нельзя быть готовым, — хмыкнул он, как бы усмехаясь, но в этом «хм» было слишком много сожалений и боли. — Знаешь… В Тейвате я намеренно ни с кем не сближалась, будто бы знала, что однажды я уйду, — слеза стекла по её щеке, смешавшись с усилившимся дождём, — Но Скарамучча и ты… Я люблю вас. Будь рядом с ним, когда я уйду, ладно? Даже если он не захочет тебя видеть, то просто убедись в том, что он продолжает жить.  — Не представляю, как я буду смотреть ему в глаза, — прошептал Дайнслейф, но практически бесшумно, — Конечно, Люмин.

***

Скарамучча, едва держась на ногах от усталости, завалился в комнату и рухнул на кровать. Было уже позднее утро, но на улице не было ни души. Всё это время он бесцельно бродил вдоль пустых улиц, заснеженного леса и белоснежной пустоши. Он дурак, в чём признался себе, как только вышел из гостиницы. Только вот возвращаться не хотел… Думал, что Люмин сейчас зла и они ещё сильнее поругаются.  В комнате было пусто. Может из-за усталости, а может и из-за чего-то другого, но заметил он это не сразу. Но и встать он так и не смог, просто провалившись в глубокий сон. В ушах стоял отчётливый звук громовых раскатов. Где он? Взгляд был затуманен, а сознание ещё не до конца вернулось в его тело. Через секунду Скарамучча стоял на коленях, почему-то закрывая лицо руками и сквозь пальцы пытаясь разглядеть хоть что-то. Что происходит? Дождь только усиливался, а вместе с ним и шквалистый ветер не позволял подняться, будто пытаясь остановить его идти вперёд. Темнота вокруг сгущалась от чёрных, как смоль, туч и непрекращающегося ливня.  Спустя минуты отчаянных попыток бороться с ненавистной погодой, Сказитель всё же смог подняться, ухватившись за какую-то ветку. Разлепив глаза, он осмотрелся и увидел перед собой до боли знакомую, но такую чужую картину… Это был тот самый неизвестный, далёкий от всей Инадзумы остров. Если бы он не провёл здесь столько времени, то точно бы не понял, что он здесь.  Всё было разрушено. Впереди, практически рядом с морем, явно шла ожесточённая битва… Но чья? Нет… Нет… Нет! Скарамучча мгновенно сорвался с места, стоило ему лишь увидеть совсем небольшую золотистую вспышку. Ледяной ветер хлестал по лицу, вырывая из легких обрывки дыхания. Мир вокруг расплылся на чёрно-белые цвета, словно небрежный набросок углем в снег. Скарамучча бежал, сердце отбивало бешеный ритм о ребра, превращаясь в глухой, гулкий набат. Впереди, в эпицентре сгущающейся тьмы, мерцал золотистый свет – Люмин. Ее силуэт, хрупкий и беззащитный, будто вылепленный из лунного света, растягивался и искажался, словно отражение в разбитом зеркале. Скарамучча на мгновение остановился, будто убеждаясь в том, что видит. Да, это действительно была Люмин. Рывок и он уже рядом с ней. Протягивает к ней руку, пальцы дрожат, царапая воздух, но расстояние между ними словно увеличивалось с каждым отчаянным рывком. Тьма, вязкая и холодная, как промерзшая смола, ползла по земле, извиваясь черными щупальцами. В ее глубине мерцали алые искры, похожие на глаза хищника, и шепот, невнятный и зловещий, проникал в самые потаенные уголки сознания, шепча обещания забвения. Люмин вскрикнула – тонкий, надломленный звук, растворившийся в завывании ветра. Скарамучча рванулся вперед, на миг ему показалось, что он коснулся ее руки, но пальцы сомкнулись на пустоте. Золотистый свет вспыхнул в последний раз, ослепительно яркий, и погас, поглощенный ненасытной тьмой. Мир вокруг замер. Ветер стих, оставив после себя лишь звенящую тишину. Скарамучча стоял на краю бездонной черной пропасти, протягивая руку туда, где только что была Люмин. Внутри все оборвалось, оставив после себя лишь холодную, тягучую пустоту. Он не успел. Он упал на колени, не чувствуя боли от удара о промерзшую землю. Тьма, победно ликуя, свернулась вокруг него, шепча теперь уже ему обещания забвения. Но Скарамучча не слышал. В ушах стоял лишь отчаянный крик Люмин, последний отблеск золотистого света, и леденящее душу осознание собственной беспомощности. Он потерял ее. Навсегда. Открыв глаза, Скарамучча подскочил на кровати. Весь в холодном поту, слёзы непроизвольным градом стекали по фарфоровым щекам куклы. Это… это был сон? Он осмотрелся, но увидел лишь серые стены и тусклый свет зари, пробивающийся сквозь щели ставень. Сколько он спал? И где же всё-таки Люмин? Необъяснимое чувство, будто наваждение, заставило его рывком подняться и подойти к столу, где обычно сидела Люмин, копаясь во всяких бумажках. На столе не было практически ничего, кроме маленькой записки, двух книг и маленькой шахматной фигурки.

***

Люмин уверенным шагом направлялась к Инадзумскому порту. У них не было возможности открыть портал к тому острову, ведь он был скрыт от Бездны. Если сейчас они воспользуются теми порталами, что умеет открывать Дайн, то это неизбежно приведёт Бездну туда раньше, чем нужно.  — Как долго туда добираться? — Времени хватит, — уверенно ответила Люмин, пока в голове скользили яркие воспоминания о тех, ещё беззаботных днях, когда они жили и у пожилой пары. Тогда Скарамучча был рядом, Кадзуха посвящал ей хокку, Бэй Доу и её команда чинили корабль. Несмотря на опасность, которая преследовала их с первого дня знакомства… Люмин ещё не приходилось месяцами бегать по Тейвату, в поисках хоть крупицы информации. Печально улыбнувшись, девушка свернула зонт и села в лодку, — Как думаешь, он увидел ту записку? — Может быть, — Дайнслейф последовал за Люмин, пряча в уголках глаз неизменную печаль. В море погода не бесновалась, что было крайне удивительно. Спустя пару часов Дайнслейф, видя то, как вымотано и паршиво выглядит Люмин, всё-таки отобрал у неё вёсла. Они оба молчали. Люмин старалась не думать ни о чём, но в голове неизбежно всплывали самые счастливые моменты жизни. Как будто кто-то пытался убедить её остаться здесь, не исчезать… Не жертвовать. Последнее тёплое воспоминание, что было связано с ним… Это было совсем недавно. Тогда он только начал приходить в себя после серьёзных ран. В тот день он открыл окно и благополучно сбежал, чтобы сменить обстановку (это он так сказал). Тот день она помнила очень отчётливо, будто бы прямо сейчас находилась там… Рядом с ним. Снег хрустел под ногами, словно россыпь мельчайших осколков стекла. Бескрайние поля Снежной простирались до самого горизонта, укрытые пушистым белым покрывалом. Дыхание вырывалось клубами пара, тут же таявшими в морозном воздухе. Люмин шла, оставляя за собой цепочку следов на нетронутой белизне, и улыбалась. Мороз приятно пощипывал щеки, а тишина, нарушаемая лишь скрипом снега, успокаивала и умиротворяла. Рядом шел Скарамучча, руки засунуты глубоко в карманы, взгляд устремлен куда-то вдаль. Его обычно хмурое лицо сегодня казалось немного мягче. Он не любил излишних проявлений чувств, но спокойствие, царившее вокруг, и тепло, исходящее от Люмин, отражались в его глазах едва уловимым мерцанием. Они шли молча, не нарушая хрупкой гармонии зимнего пейзажа. Слова были лишними. Все, что они хотели сказать друг другу, было в этой тишине, в хрусте снега, в легком прикосновении плеч, когда порыв ветра заставлял их невольно прижиматься друг к другу. Солнце, низко висящее над горизонтом, окрашивало снег в розоватые и голубоватые оттенки. Длинные тени тянулись по земле, словно темные ленты, сплетенные в замысловатый узор. Вдали чернели очертания гор, словно спящие гиганты, укутанные снежным одеялом. Люмин нагнулась и подняла с земли снежинку, рассматривая ее сложную, совершенную структуру. Она была так хрупка, что казалось, вот-вот рассыплется от одного прикосновения. Скарамучча остановился рядом и молча наблюдал за ней. В этот момент Скарамучча неожиданно подошёл и коснулся пальцами её порозовевших щёк, а затем наклонился и мягко поцеловал. Поцелуй был легким, как прикосновение снежинки, но в нем чувствовалась вся та нежность, которую он так старательно скрывал. Люмин подняла на него глаза, в которых читалось удивление и тихая радость. Розовый румянец расцвел на ее щеках, делая ее еще более прекрасной. Скарамучча, явно не ожидая собственных действий, отвернулся, но уголки его губ все же дрогнули в едва заметной улыбке. — Чего вдруг? — девушка пребывала в небольшом шоке, будто это было последним, чего она ожидала от него. Сказитель задумчиво хмыкнул и выпалил первое, что пришло в голову: — Контрольная проверка. Я просто убедился, что твои губы не заледенели, — и тут же скривил такое лицо, будто бы поразился собственной тупости. «Что за хуйню я сейчас сказал?» — пронеслось у него в голове. Но для данной ситуации было грубо даже думать в столь нелестном ключе. Люмин, будто понимая, что лучше просто промолчать, просто развернулась и пошла обратно в гостиницу. Потом они ещё какое-то время просто делали вид, что ничего не произошло. Однако сейчас, когда воспоминания об этом были последним, что вызывало хоть какое-то подобие радости, Люмин пожалела о том, что ещё в тот день не нашла сил поговорить. У них бы было больше времени. За этими короткими воспоминаниями она провела весь вечер и ночь. Дайнслейф же лишь иногда спрашивал о том, как она себя чувствует и не хочется ли ей поспать. — Сколько у нас будет времени, — Люмин как-то неохотно заговорила, — прежде, чем Бездна сможет сюда проникнуть? — сойдя с лодки, спросила Люмин. — Самое большее… четыре часа. — Сносно. Я огражу жителей барьером, чтобы к ним ничего не смогло проникнуть… Но когда я… — Не стоит, Люмин. Я знаю, что нужно делать, когда всё случится. — Ты так спокоен… — как бы просто так, произнесла Люмин. — Если я буду плакать, то вряд ли кому-то от этого станет легче, — Дайн усмехнулся, — У меня ещё будет время, чтобы погоревать. Да и потом… Ты ведь тоже не плачешь. — Пожалуй. — Кстати, Люмин, — спустя несколько секунд, Дайнслейф решил чем-то продолжить диалог, — Почему ты ни разу не спросила о том, зачем мне всё это? — Спрашивала, но ты ведь не отвечал? Я понимаю, что у тебя свои планы. Наши цели соприкасаются в том, что мы хотим помочь Тейвату, но тут же и расходятся. Я не испытываю ненависти к Богам, как и любви. После уничтожения Скверны ты и мой брат… Вы сможете спокойно восстановить Каэнри’ах. Селестия вряд ли будет вам мешать, ведь Каэнри’ах больше не представляет никакой опасности. Хоть я и не уверена в том, что вы с Итэром сможете смотреть друг другу в глаза… — Он сам стал чудовищем. Это тяжело осознавать, но я не хочу больше связываться с ним. А ещё не факт, что его не придётся убить. — Пусть так, — Люмин окинула взглядом небольшую, богами забытую, но невероятно родную деревушку, — Я… я хочу сходить к одной пожилой паре. Пойдёшь со мной? Дайнслейф коротко кивнул в знак согласия. Не торопясь, они шли вдоль ещё не заполненных народом улиц. Люмин разглядывала полюбившиеся в розовом цвету улочки. Пожалуй, если всё закончится здесь, то будет не так уж и плохо.  Подходя к знакомому дому, Люмин остановилась и неуверенно помялась на месте. Рука уже была поднесена к двери, чтобы постучать, но только сейчас она поняла, что Кэтсу и Лэнфэн, скорее всего, ещё спят… Да и что она им скажет? Рады ли они будут её видеть? Помнят ли вообще? — Что-то не так? — заметив её неуверенность, Дайнслейф подошёл ближе и облокотился о стоявший рядом фонарь, вопросительно посмотрев сначала на дверь, затем на Люмин. — Всё не так, — честно ответила та, — Просто… я… — Если считаешь нужным, то лучше делай. Вряд ли у тебя ещё будет возможность увидеть этих людей… — в его голосе не было презрения или насмешки. Только горькая правда и печаль. Издав какой-то непонятный звук, похожий на «хм», Люмин всё-таки несколько раз постучала. Не особо сильно, чтобы не разбудить, если они спят… А если нет, то этого будет достаточно, чтобы услышать. Через секунд тридцать послышался звук быстрых шагов, а за ними до боли знакомый голос: — Кто это? — спокойный женский голос донёсся с той стороны двери. — Это… я… — неуверенно пробормотала Люмин, тут же осознав, как глупо звучало её «это я». Кто я? — ...Люмин, — добавила она. — О! — радостный голос раздался вместе со звуком открывшейся двери, — Божечки! И правда ты… Я-то думала, что больше уж никогда не свидимся. Проходи, проходи, милочка! Люмин даже краской залилась от такого неожиданного и тёплого приветствия.  — Здравствуйте… Я… не одна. Лэнфэн не переставая улыбаться посмотрела за спину Люмин. На лице женщины промелькнуло мимолётное удивление, ведь вряд ли она ожидала увидеть там высокого, светловолосого мужчину, что был облачён в иссиня-чёрный костюм.  — Мы рады гостям, — всё так же доброжелательно ответила Лэнфэн, — Проходите уже! У нас как раз почти готов завтрак.  — Кто там, Лэнфэн? — вновь знакомый голос долетел до ушей Люмин. Лэнфэн ничего не ответила, только кивнула, приглашая гостей войти.  С сердца Люмин будто камень свалился. Как же рада она была знать, что они живы и здоровы. Хотя бы ради них сегодня стоит одержать победу.

***

Скарамучча судорожно сжимал записку, поворачивая её из стороны в сторону. Пальцы нервно дрожали, а с глаз лились слёзы. Люмин что? Что она удумала? Где она? Где её искать?  Нет. Она же не могла? Не могла же… В горле пересохло от сдерживаемых всхлипов. Он не знал, что ему делать… Куда идти? Где она может быть? Что всё это вообще значит? Гнозис… Зачем она его оставила?  Мыслей было множество, но ни одна не задерживалась в голове надолго. Если этот сон…  Нет же. Нет. Он не может быть правдой! Но если это так, то что ему делать? Как ему успеть? Даже если он приложит все свои силы, то не сможет долететь туда сегодня. А чтобы доплыть до Инадзумы… Нет… Пальцы скользнули по строкам письма, а обрывки зловещего сна вновь закрутились перед его глазами. «Я люблю тебя, Скарамучча. Прости меня.» Люблю. Люблю. Люблю… Простить за что?  Если собралась умирать, то хоть бы сказала! Нет, надо было просто молчать, будто это что-то само собой разумеющееся. Да неужели этот чёртов Мир. Этот прогнивший насквозь Тейват. Эта проклятая Вселенная… Неужели они заслуживают того, чтобы кто-то ради них шёл на смерть? Скарамучча не был глупым. Всё это время он понимал, что тут к чему. Просто поверить в это было слишком тяжело. В конце концов, а кто бы поверил? Кто откажется от надежды на лучшее, принимая ужасную правду?  …Люмин. Она всегда молчала, лишь раз вскользь сказав, что у неё остаётся только одно решение. После этого она увела диалог в совершенно другое русло, а Скарамучча больше не спрашивал. Знал, что ей и без того тяжело давалась вся эта беготня. Потупив взгляд, он начал прокручивать всевозможные способы добраться до того острова. Но как? Он ведь даже не знал его названия. Помнил только чей-то разговор, в который он особо не вслушивался. Женщины на улице обсуждали произошедшее с «Алькором» и из ниоткуда появившуюся светловолосую девчушку. За разговором прозвучало что-то, смутно напоминающее название этого острова… Так прошло ещё добрых пятнадцать минут, прежде чем Сказитель с явным удивлением вскочил и воскликнул: «Ринне но Шима!» — Остров сансары, остров перерождения! — вслух произнёс он. Да, точно. Те женщины обсуждали то, что несколько столетий назад, в этот же день, на этом же острове из ниоткуда взялась группа людей. Эти события повторялись ещё несколько раз, с разницей в двадцать три года, — Так и появилось название, означающее «сансара», — закончил мысль он.  Он не знал о каком из случаев говорили те женщины, но это было не так уж и важно.  Быстро накинув верхнюю одежду, которую он небрежно скинул с себя до того, как провалился в этот треклятый сон, Скарамучча быстро выбежал на улицу. У него был всего один шанс попасть туда. И плевать, как сильно придётся унижаться.

***

Люмин осторожно потягивала вежливо предложенный чай, слушая рассказы Лэнфэн. Прошло уже около часа, а ей всё меньше хотелось уходить отсюда. Дайнслейф, кажется, нашёл общий язык с Кэтсу, поэтому она не переживала за то, комфортно ли ему в обществе этих людей. Но так не могло продолжаться вечно, ей ещё нужно возвести защитный барьер, а потом покорно ждать своего часа. Бездна может объявится раньше, что было вполне вероятно, поэтому…  — Дайн… — шёпотом позвала Люмин, слегка коснувшись его руки, что была поражена проклятием, — Нам пора идти. — Уже уходите? Куда так спешить? — удивилась Лэнфэн. — Мы здесь по делам, — Люмин искренне улыбнулась, заверяя их в том, что всё в порядке, — Нам правда пора. — О… Тогда конечно идите, — как будто понимая, что лучше не спрашивать, какие дела могут быть на богами забытом острове, Лэнфэн лишь крепко обняла Люмин, — Кстати, а где тот твой… — Он не смог отправиться с нами, — тут же ответил Дайнслейф, не давая Люмин задуматься над ответом. — Жаль конечно… Мой муж очень уж часто говорил о нём. Видимо спелись, когда крышу чинили, — женщина перевела взгляд на Кэтсу, — Чего молчишь? Попрощайся хоть. Следующие десять минут Люмин усердно отказывалась от каких-либо угощений «в дорогу». Лэнфэн была слишком понимающей и доброй, но когда дело касалось прощаний с кем-то, та старалась оттягивать этот момент. Люмин не могла осуждать её за это — наверняка им тут одиноко вдвоём.  — Приходите ещё! — сказала та, когда Люмин уже уходила, — Буду рада видеть вас. — Д… да, конечно…  Люмин не посмела поворачиваться. Ей не хотелось врать, но и правду сказать она просто не смогла бы. Да и зачем? Пусть уж лучше они спокойно доживут свои годы.  На самом деле нельзя смириться со смертью. Собственной смертью. И она не смирилась, но уже не могла отступить. Сейчас, когда этот остров стал точкой невозврата, Люмин уже не могла отступить. Ей хотелось подарить всем спокойную жизнь. Пусть никто и дальше не будет знать о том, что здесь произошло. А даже если и узнают, то какая разница? Люмин не стремится к славе при жизни, а после смерти тем более.  Хотя, пожалуй, перед смертью она хотела бы полностью вспомнить своё прошлое. Хотела бы вновь взглянуть на цветущую по весне сливу, вдохнуть аромат глазурных лилий, сплести венок из самых разных цветов. Окунуться в горячие источники… А ещё отведать миндального тофу и цыплёнка в медовом соусе. И… обнять его. Поцеловать в лоб, потыкать фарфоровые, кукольные щёки Скарамуччи. 

***

Близился час конца. Гулкая буря Инадзумы дошла до моря, быстро приближаясь к острову. Ветер шевелил багряные листья клена, под которым сидела Люмин. Они опадали, медленно кружась в воздухе, словно капли крови, стекающие с раненого неба. Мир вокруг был окрашен в тревожные оттенки — багровый, тёмно-фиолетовый, почти что чёрный. Люмин обхватила колени руками, прижимаясь спиной к шершавому стволу дерева. Холод пробирал до костей, несмотря на теплый плащ. Но холод шел не снаружи. Он исходил изнутри, из самого сердца, которое билось все медленнее, словно уставшая птица, пытающаяся взлететь. В воздухе висела тяжесть, давящая, удушающая. Запах дождя и озона смешивался с металлическим привкусом крови на губах. Люмин провела по ним языком, чувствуя горький, солоноватый вкус. В этот момент ей было страшно и одиноко. Как маленькому ребёнку, которого родители оставили дома одного. Хотелось, чтобы они скорее вернулись, обняли, укрыли от всего мира в своих тёплых объятиях. Но у неё не было никого. Гром расколол небо, словно хрупкое стекло. Первый, за ним второй, третий… Они катились по небу – предвестники надвигающейся бури, которая должна была стать для нее последней. Люмин закрыла глаза. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далекими раскатами грома. Она вспомнила о брате, о путешествии, которое так и не завершилось. Улыбка, горькая и печальная, тронула ее губы. Капля дождя упала на ее щеку. За ней другая, третья… Ливень хлынул сплошной стеной, смывая с лица кровь и слезы. Люмин открыла глаза. Небо над ней было черным, как Бездна. Точно в такт громовым раскатам послышался взрыв. Он был настолько громким, что точно был слышен на ближайшие пару километров. Невольно зажав уши, девушка посмотрела на Дайнслейфа. — Я прикрою, иди, — уверенно сказал он. Люмин остановилась прежде, чем резко податься в его сторону и заключить в крепкие объятия. Это последний человек, которого она сможет обнять. Последний, кого Люмин увидит и последний, чей голос услышит. Мужчина незамедлительно ответил такими же крепкими объятиями.  — Спасибо тебе. Ты был рядом всё это время. Я рада, что наши пути пересеклись и не разрывались до самого конца. Когда я умру, то зайди в тот домик, где мы жили, пока изучали руины Ли Юэ… Я оставила там кое-что для тебя и для него, — на одном дыхании вымолвила она. — Люмин…  — Ничего. Всё в порядке, Дайн. Всё будет хорошо, — с горькой улыбкой, которую не увидит никто, девушка разорвала объятия. — Это тебе спасибо. Ты действительно прекрасная спутница, с которой не жалко было провести все эти месяцы, — Дайнслейф слегка приподнял уголки губ, изобразив улыбку, — Не будь тебя рядом… Кто знает, как быстро я бы сошёл с ума под воздействием эрозии? — Ох… Дайн… твоё проклятье… — Пока Боги спят, — мужчина обратил взор к небу, глядя на возвысившуюся над миром Селестию, — Мне всё равно ничего нельзя с этим сделать. Однажды… всё тоже закончится. — Ну надо же, какое милое прощание мне довелось увидеть! Двое сразу обернулись в сторону знакомого им обоим голоса. — Итэр! — Да, моя милая сестрёнка?  Дайнслейф резко шагнул вперёд, закрывая собой Люмин. — Люмин, иди. Ты знаешь, что делать… А я выиграю для тебя как можно больше времени, — сказал так, чтобы слышала только она. — О чём шепчетесь? Впрочем… это не так уж и важно. Ты проиграла, сестрёнка. Однако, должен признать, что удивлён твоему желанию спасти этот ничтожный Мир. Как ты догадалась, что я буду здесь? Неужели ты действительно настолько умна? Но Люмин не стала отвечать, резко развернувшись и помчавшись в сторону взрыва. Ей во чтобы то ни стало надо добраться туда, как можно скорее. Дальше она слышала лишь не человеческий хохот, а затем звон сошедшихся в бою мечей. Эпицентр, расположенный где-то посреди деревьев, извергал волны темной энергии, которые расходились кругами, сгибая и ломая вековые стволы, словно спички. Земля содрогнулась, а воздух наполнился удушливым запахом миазмов. Вновь послышался взрыв, гораздо сильнее, чем предыдущий. Люмин заткнула уши, надеясь, что хоть немного ослабит этот ужасный звук. В небо взметнулся столб фиолетового дыма, закручиваясь в зловещую воронку, которая втягивала в себя всё вокруг: листья, ветки, камни, а затем и сами деревья. Там, где только что зеленела трава и цвели цветы, теперь зияла выжженная пустошь, покрытая слоем черной, дымящейся пыли. Всплеск энергии, словно пульсирующее сердце тьмы, продолжал извергать из себя всплески какой-то фиолетовой жидкости. Их испарения мгновенно окрашивали небо в багровые и фиолетовые оттенки. Именно из этого хаоса, из самого сердца тьмы, начали появляться порождения Бездны — гончие разрыва, маги Бездны, поражённые Скверной хилличурлы. Они выползали из пульсирующей воронки, словно демоны из преисподней, готовые нести смерть и разрушение в этот некогда мирный лес.  Люмин было мерзко от самого вида этого нечто. В воздухе повисло неописуемое, ни с чем не сравнимое зловоние… Будто бы сотни разложившихся трупов вынесли на солнце. Гончие разрыва бросились из теней, оставляя фиолетовые следы. Хилличурлы, выпустили свои стрелы. Пронзительный рёв разнёсся по остаткам леса… Лавачурлы, а из-за их спин, в замысловатых танцах, появлялись маги Бездны, напевая свои заклинания. Очевидно, что именно они управляли этими тварями. Люмин призвала гео щит, отшвырнув гончую, а та, с громким визгом, бросилась обратно.  — Псины поумнели, — процедила Люмин.  Отскочив от ближайшего поваленного дерева, Люмин рассекла несколько гончих разом. В следующее мгновение она взмахнула мечом, направив его в сторону летящих в неё стрел хилличурлов, моментально отражая несколько из них. Люмин привыкла к тому, что в таких ситуациях есть, кому её прикрыть, но сейчас Дайнслейфу явно было не до этого.  Ледяные кристаллы пронзали воздух, за ними одна за другой летели гидро сферы, тут же замораживая тех, в кого попало это ледяное оружие. Нельзя было потратить слишком много сил на сражение, но как ей отбиваться? Взмахи меча — точные, идеальные, а навыки выстроены годами изнурительных тренировок. Каждый удар обещал отправить порождений Бездны туда, откуда они вылезли… А может и ещё дальше. Электро стрелы, подобно своей стихии, были резкими и беспощадными. К счастью, погодные условия только усиливали эффект от их попадания. Заискрившись, они устремились в толпу гончих, и те, с душераздирающим визгом, безжизненно падали на землю. Через несколько секунд Люмин подскочила к замёрзшим тварям и, разбив их ледяные оковы ударом меча, создала крио кристаллы, которые тут же взорвались, разбрасывая осколки льда. Путь был расчищен настолько, насколько она могла себе позволить. Дальше нельзя было тратить много сил. К тому же, времени было не так много, как хотелось бы. Скверна сгущалась, затрудняя дыхание. Мир вокруг словно тонул в фиолетовом тумане. Приближаясь к беснующемуся вихрю, Люмин заметила в центре, едва отличимый от любой твари, силуэт. Стоило ей лишь на мгновение отвлечься, как в голове раздался голос… — Ты правда думаешь, что способна спасти хоть кого-то? Голос был таким отчётливым и знакомым, что тело мгновенно покрылось мурашками. — Ха-ха-ха! Ты даже себя спасти не в силах. Ну же, Люмин, милая сестрёнка бесполезного Принца… Давай же, убей меня!  Неужели он не знает, что она полностью восстановила свои силы? Думает, что без второго ключа у неё ничего не выйдет?  — Ремус… — сквозь зубы процедила Люмин, — Так это всё действительно ты? — Хочешь послушать историю? — Нет, — твёрдо ответила та, бросая в этот силуэт несколько ледяных кристаллов. — Что ж, тебе придётся её послушать. Люмин в несколько рывков добралась до него, встав точно перед этой непонятной массой, похожей на огромного волка. Ремус, некогда похожий на человека, стал тем, что принято называть чудовищем. Вместо шерсти у него со спины стекала фиолетовая масса, а когти будто бы были сформированы из железа. Аура, что исходила от него, была практически убийственной. Жаль, что в какой-то момент она утратила возможность определять заранее то, что из себя представляет человек.  Меч был направлен точно к его глазам… Красным, зловещим. Они выражали только всепоглощающую ненависть. — Когда-то давно на всей земной юдоли не было ничего, кроме тьмы и пустоты. Однажды, в этот мир явился человек извне, и, как принято ныне, его прозвали сошедшим. Он создал то, что из себя представляет Тейват сейчас. Но сейчас не об этом. Думаю, что осведомлена историей Тейвата ещё больше, чем я, — он усмехнулся, на попытку Люмин атаковать его. Меч девушки не мог повредить его «нерушимую» броню, — А затем в мир явилась Скверна. — Я уже слышала эту историю, — в глазах Люмин читался гнев, смешанный с полнейшим безразличием, — Не трать моё время на пустую болтовню. Единственное, что я хочу спросить у тебя… Что не так с этим островом? Почему Бездна не могла сюда проникнуть, а сейчас он стал отправной точкой? — Потому что этот остров находится в бесконечном круге событий, которые повторяются через время. Не обязательно, чтобы события и люди были те же, — на удивление, Ремус действительно решил рассказать. Только вот его самодовольный голос, будто бы не выражал никакого страха. А зря. — В Бездне время течёт иначе, события там развиваются гораздо быстрее, чем здесь. Это не единственное место в Тейвате, куда не может попасть Бездна. Но мы, — он будто бы задумался о чём-то, — не Бездна. Я то, что зовут Скверной. Благодаря твоему глупому брату я смог вернуть себе прежнюю форму. С того самого дня, как я соприкоснулся с ней, она следует за мной по пятам. У неё не было целей, кроме как уничтожить этот Мир, а затем создать новый. Мир, что будет наполнен кошмарами, а мы будем господствовать в нём. Признаюсь, твой братец сыграл исключительно важную роль в этом длительном спектакле… Но он сошёл с ума, когда чуть не убил тебя. Слабак, — выплюнул он, — Увы, но с того самого дня, в его голове не было ни одной полезной мысли. Разве что… он смог поймать этого бесполезного Предвестника… Люмин больше не могла выносить этот бред. Не дав ему договорить, она неожиданно полоснула по его правому глазу. Ремус же взвыл так, будто бы хотел убить одним только пронзающим звуком. 

***

Ледяной Дворец был погружен в самую мрачную атмосферу. Её Величество выслушала душераздирающий рассказ Сказителя, а затем долгое время молчала. — Ты больше ничего не знаешь? И ты даже не уверен в том, что она действительно там? — Нет, — Сказитель держался за один из столбов в тронном зале, — Она не говорила мне абсолютно ничего. Просто исчезла… Пожалуйста. Прошу… — Я не говорила, что не помогу тебе, Скарамучча, — Царица выглядела очень уставшей, в голосе читалось раздражение и беспокойство, — Но… — Я отдам Сердце Бога, — выпалил он, — Вот, заберите. Что угодно забирайте, только… Только помогите добраться до туда прямо сейчас. — Гнозис… Не думала, что ты настолько отчаянный. Отказываться не буду, но это не то, что я хотела сказать, — Её Величество повернулась спиной, вглядываясь в пустоту, — Мне не нужна твоя жизнь и вообще ничего из того, что ты ещё можешь предложить в надежде, что я помогу спасти твою любимую, — на этот раз голос был каким-то нежным, спокойным, — Единственное, что мне нужно… Это твоя сила. Тяжело признавать, но я слишком устала. У меня нет сил открыть проход, поэтому придётся одолжить часть твоей.  — Ах, это…  — Но ты знаешь, чем чревато то, что у тебя отнимут силы. Не боишься, что снова потеряешь рассудок?  — Я… нет. Без «сердца» мне не от чего терять рассудок. Ничто не сдерживает мои силы, не ограничивает мои эмоции и мысли. В конце концов, если что, то мне просто придётся пережить очередную пытку от… Дотторе, — Скарамучча покосился в сторону, где обычно стоял второй Предвестник, — Пожалуйста. Я не хочу терять время… — Идём за мной. Царица сделала несколько шагов, а затем обернулась, заметив, что Скарамучча не сдвинулся с места.  — Ты не хотел терять время? — Спасибо, — он, кажется, впервые кому-то поклонился действительно искренне,— Но почему… — Просто хочу помочь ей. Ты наверняка знаешь, что она приходила ко мне… Знаешь, я просто против таких жертв. К тому же, раз Селестия сейчас спит, то разве у меня есть хоть какие-то цели?  — Селестия… спит? — Мне пришло письмо, написанное Люмин, где она рассказала всё, что знает. Ещё тогда я понимала, что она что-то задумала, но не знала что. Теперь мне всё ясно. В этой жизни я совершила слишком много неправильных поступков… Какой же из меня Архонт Любви? «И почему мне никто никогда, ничего не рассказывает? Блять, если бы я знал хоть что-то, то…» Мысли Сказителя оборвались стуком каблуков. В этот раз он просто молча последовал за ней. «Если придётся, Люмин, то я последую за тобой в Ад. Это лучше, чем жить в одиночестве, влача своё жалкое существование, под гнётом несмываемых грехов». Через несколько минут они вышли из Дворца.  — Давай руку, — почти в приказном тоне произнесла она. Сказитель послушно протянул руку, а затем почувствовал, как ледяные пальцы провели по его ладони. С этим движением он ощутил слабое покалывание и резкий упадок сил.  Что ж… у неё не такой изощрённый способ отбирать чужие силы. — Иди вперёд и никуда не сворачивай, — Царица взмахнула рукой, выводя какой-то невидимый символ в воздухе, — Тебе покажется, что прошло много времени, но обещаю, что так только кажется. Через двадцать минут ты будешь там, где нужно, — с этими словами прямо из пустоты образовался разрыв, куда его тут же толкнула Царица, напоследок лишь улыбнувшись.

***

Обмениваясь сотнями ударов, Люмин всё никак не могла найти его слабое место. Но ведь… его не может не быть. Всё это выглядело так, будто Ремус был совершенным существом. Без изъянов и уязвимостей, как если бы он был абсолютной пустотой, в которую сколько не бей, а всё равно не заденешь. Ему не было больно, когда меч пронзал подобие плоти, а раны затягивались практически сразу. Как бы не была уверена Люмин в том, что её план сработает, даже если она не сможет победить его… Ей всё равно нужно время. Хотя бы пару минут, чтобы высвободить свет.  Меч скрещивался со сталью когтей в бешеном танце, отбрасывая снопы искр. Удар за ударом… Люмин теряла счет времени, которого ей ужасно не хватало, а Ремус даже не вздрагивал. Каждый выпад, казалось, встречал пустоту. Меч пронзал его тело, оставляя рваные раны, но они затягивались почти мгновенно, не оставляя и следа. Ремус двигался с неестественной скоростью, его атаки были точны и безжалостны, словно он предвидел каждое движение Люмин. Отчаяние начинало закрадываться в сердце девушки. Неужели он действительно совершенен? Неуязвим? Мысль о том, что ее усилия тщетны, обжигала холодом. Но сдаваться — не в ее правилах. Она просто не может себе позволить этого. Пусть он не победим… Пусть ей не суждено убить его. Плевать. Она не позволит ему завершить начатое. Перестав атаковать в лоб, она начала уклоняться, парировать, искать хоть малейшую брешь в защите Ремуса. Ее движения стали плавными, словно танец бабочки вокруг пламени. Она наблюдала, анализировала, ища хоть какой-то изъян, слабое место… Внезапно она заметила это. На долю секунды, перед каждой атакой, в глазах Ремуса промелькнула тень, словно он на мгновение потерял концентрацию. Это было едва заметно, но для Люмин этого было достаточно. Это была не физическая уязвимость, но проблеск чего-то другого, чего-то, что можно было использовать. Она рискнула. Вместо того, чтобы уклониться от следующей атаки, Люмин шагнула навстречу, подставляя себя под удар. В тот же миг, когда тень промелькнула в глазах Ремуса, она выпустила всю свою энергию, сосредоточив ее в одной точке. Это был не удар, а всплеск чистого света, направленный не на тело Ремуса, а на то, что скрывалось за ним, на источник его силы. Ремус вздрогнул. Впервые за всю битву он показал признаки боли. Тень в его глазах сгустилась, а движения стали медленнее, неувереннее. Это было то, что нужно Люмин. Время. Едва успев перескочить за «спину» этого чудовища, Люмин вонзила меч точно в середину открывшегося разлома, а затем, как утренние лучи солнца, её свет постепенно пробивался сквозь занавес Скверны. Ей нужно проникнуть внутрь, найти сердце этой твари, но для начала нужно… — Люмин!  — ..! Нет… Было уже поздно. Он опоздал. Видя то, как повторяется его сон, Скарамучча отчаянно выкрикнул дорогое ему имя. Девушка удар за ударом пробивала путь прямиком вниз.  Нет. Ей нельзя отвлечься сейчас.  Сказитель бежал так быстро, как только мог. Твари, что вылезли из Бездны делали всё, чтобы преградить его путь.  Люмин знала, что он погибнет, если приблизится к ней. Судорожно вздыхая, не обращая внимания на Ремуса, что отчаянно пытался пробиться сквозь свет, она продолжала постепенно погружаться во тьму созданную Скверной.  В последний раз она подняла взгляд, когда услышала своё имя вновь. На её лице расцвела улыбка, а с уст сорвалась неразличимая фраза. Янтарные глаза будто стали центром всего Мира, отдавая всё тепло, которое было в их обладательнице. Она видела, как к ней тянется рука, пытается поймать, но не может, лишь царапает пальцами воздух.  — Люмин. Я предпочту умереть с тобой. Шаг. Он летит вниз. — Скара… Зачем? Я не смогу спасти тебя…  Едва найдя в себе силы, Скарамучча протянул руку, схватившись за тонкое девичье запястье. Все эти события… Почему? Слишком быстро и запутанно. У него не будет шанса узнать, что произошло на самом деле. Неужели можно быть таким глупым? Не понимать, казалось, очевидных вещей. — Разве можно назвать твою смерть… спасением? Я ведь тоже… люблю тебя… Он закрыл глаза. Сердце Скверны. Её эпицентр… Разве сможет здесь выжить хоть кто-то? …теперь ей нет смысла возвращаться. Нет того, кто будет злиться на неё за то, что она так поступила. Её никто не будет ненавидеть.  Яркая вспышка света озарила всё пространство, как только Люмин коснулась «земли». Скарамучча с громким шлепком упал следом. — И в жизни… — Люмин не могла связать и пары слов. Рыдания, что так долго пытались подавить, теперь вырвались наружу, — и в смерти. Её тело сияло, будто было соткано из маленький скоплений кристаллов, что отблёскивали на солнечном свете. Голова кружилась от смрада, который въелся в воздух. Последний раз взглянув на Скарамуччу, девушка отвернулась и побрела на звук биения огромного сердца. Отголоски некогда существующих воспоминаний въедались ей в голову, будто бы пытаясь свести с ума, напоминая ей о том, скольких людей она убила, совершенно не колеблясь.  — Ты ничуть не лучше меня. — Думаешь… если пожертвовать собой, то все грехи забудутся? — Милая, маленькая девочка… Скольких людей ты убила? Смотри, вот они все!  Вокруг начали появляться тени, создавая образы людей. — Просмотри! У кого-то была семья, дети… Неужели тебе ни капли не хочется извиниться перед ними? Ноги подкашивались, а голова раскалывалась от ужасных криков боли, что разом донеслись до её слуха. Она знала, что Скверна будет сопротивляться. Знала и то, что вряд ли она имеет какую-то физическую форму. Разве что Ремус… Но он остался там. Она отрезала ему путь сюда, но не надолго.  — Чего ты добиваешься? — тихо спросила Люмин, продолжая идти вперёд, — Всё давно конечно. Для тебя и для меня. В каком из Миров ты не делала всё, чтобы разрушить жизни обычных людей? О каком сравнении… может идти речь? То, ради чего она месяцами не вылазила из странствий. То, ради чего она перечитала тысячи книг и свитков. То, ради чего она жила. Искоренить Скверну. Спасти хотя бы этот Мир. А Скарамучча… вот же дурак.  Закрыв глаза, девушка сделала последний шаг вперёд, а затем, с душераздирающим криком, высвободила всю свою силу. Тьма мгновенно рассеялась, заполняясь ярким светом. Каждая частица этого проклятого места постепенно рушилась. Тело Люмин, что годами было закалено в тысячах битв, наконец, не выдержало. Ключ, что ныне хранил её силы, взмыл в воздух и рассыпался на мелкие осколки.  Девушка обессилено рухнула, продолжая излучать свет. Сила покидала её, а вместе с ней, угасала и жизнь. Как правило, перед смертью, люди обычно заново проживают свои жизни… И она слышала эти тихие голоса. — Сестрёнка, давай поиграем? — Доченька, милая, идём спать? — Сестрёнка! — Ваши родители… они… А были ли у неё эти родители? Она не помнит. Ничего не помнит. Откуда же взялись эти воспоминания? Принадлежат ли они ей? — Однажды мы найдём дом, Люмин. — Есть одна планета… Тейват… — Вы не можете покинуть это место! — Хахах! Вот же дура… Почему ты такая наивная? — Я люблю тебя. И в жизни… И в смерти… Я всегда буду с тобой.  Открыв глаза, она вновь увидела перед собой Скарамуччу. Его тело не подавало никаких признаков жизни, а может… Может так просто казалось. Он никогда не дышал, а сердце в его груди никогда не билось по-настоящему.  Как она оказалась здесь, рядом с ним? Наощупь найдя его руку, Люмин переплела их пальцы. И закрыла глаза. В самый последний раз сказав…  Я люблю тебя.