Драблы_из_сундучка

… Девушка, выбранная Хёнджином из зала для следующего номера программы, ёрзает на приготовленном стуле и смотрит на него с хищной жадностью. Жадностью, похотью и желанием обладать. Хёнджин про себя усмехается. Он прекрасно видит, как мечется её взгляд по его обнаженному торсу, что завораживающе сверкает от нанесённого масла. Скользит по крепким рукам и бедру, что выглядывает в разъехавшихся по́лах халата, и замирает на узле пояса, что всё ещё удерживает тот самый халат на его талии: сброшенный с плеч мгновением ранее и выгодно демонстрирующий соблазнительно выступающие тазовые косточки и тёмную дорожку волос, уходящую от пупка ниже. И он бы наслаждался её взглядом куда больше, если бы представление было действительно для неё, а не для того, кто сейчас наблюдает из вип-комнаты, наверняка сжимая в руке бокал с дорогим виски так сильно, что тот мог бы треснуть, впившись осколками в холёные ладони. Испачкав дорогой ковёр комнаты красивыми алыми каплями… Или сжимает зубы, вперившись взглядом в его обнаженную спину, которая тоже блестит под софитами, подчёркивая рельеф мышц, углубление вдоль линии позвоночника и лопатки, гуляющие под кожей от каждого движения, — ведь на сцену с той комнаты действительно самый лучший обзор… А может, он не делает ничего из этого, и Хёнджин просто слепо верит в свою значимость?.. Да к чёрту! Хёнджин встряхивает головой и улыбается шало, облизывая пухлые губы. Он подходит к «ассистентке» ближе, замирает возле целомудренно сжатых бёдер, что так резко контрастируют с её взглядом, и упирается одной рукой в спинку стула, наклоняясь. Второй же рукой подхватывает чужую ладонь, прижимая к своей груди: — От шеи до талии. Трогай. Не бойся. И этого достаточно, чтобы девушка вышла из оцепенения и тонкие пальцы заскользили по коже, смелея с каждой секундой. Хёнджин одобрительно усмехается, чувствуя, как чужие ладони сжимают его кожу, и продолжает номер: ракурс к зрителям позволяет эффектно шлёпнуть по стулу меж чужих разведённых ног, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности, а толпу за столиками в зале — одобрительно загудеть. Он усаживается на чужие колени, цепляясь пальцами за спинку стула, чтобы удержать вес на своих ногах, и делает несколько волн телом, тесно прижимаясь к груди девушки, а из-под прикрытых ресниц видит, как расширяются зрачки напротив. И остается доволен произведённым эффектом. Зал — тоже. Хёнджин ещё немного демонстрирует себя, а после увлекает девушку на пол, и в один миг она оказывается усаженной на его бёдра. Ну, почти бёдра. Шоу требует зрелищности, и Хёнджин прикусывает губу, подавая тазом вверх под акценты в треке, слыша очередные восторженные крики. Партер всегда эффектен, но Хван возвёл это в абсолют. Он знает, как стоит выгнуться и раскрыться, чтобы сорвать предохранители и заставить хотеть большего. Он знает, как разбудить желание и разжечь адское пламя на дне чужих глаз. Он знает, как отдать себя всего без остатка, чтобы это оценили. А ещё — что бывает за излишнюю инициативность. Он слишком хорошо это знает. И на это рассчитывает. Номер подходит к финалу, и Хёнджин резко меняет их с девушкой местами, нависая сверху. Ещё несколько красивых прогибов и чувственных поз, тесный контакт — и на последних секундах трека он опускается ниже, практически укладываясь сверху. Замирает лицом к лицу, ловя на губах горячее дыхание и… …свет гаснет.

***

…Хёнджин крутит в пальцах ключ-карту от той самой комнаты, которую десять минут назад принёс ему Феликс — его близкий друг и по совместительству администратор клуба, где он танцует. А ещё сообщил, что номер произвёл фурор и его добавят в основную программу. Но вот сам Хёнджин больше с ним выступать не будет. Никогда. И добавил, что если у него есть претензии, то он знает, с кем надо поговорить, ведь от количества номеров и их популярности зависит его зарплата. Хёнджин действительно знает. И, может быть, даже поговорит. А пока… …Замок глухо жужжит, отпирая дверь, стоит Хёнджину провести по нему ключ-картой. Он проскальзывает в комнату и моргает, чтобы привыкнуть к полумраку внутри после освещённого коридора. А когда глаза осваиваются, то едва сдерживает ухмылку, замечая на столике бутылку дорогого виски и пустой стакан. И одного-единственного посетителя, вальяжно откинувшегося на спинку дивана напротив панорамного окна с видом на сцену. Её отсюда действительно хорошо видно. Хоть и не во всех подробностях, но вполне достаточно, чтобы насладиться зрелищем. Однако сейчас взгляд посетителя прикован только к нему. И от голода в этом взгляде внизу живота затягивается тугой узел… Хёнджин подходит ближе, замирая на секунду, и дёргает узел на поясе, позволяя халату опасть на пол. Остаётся полностью обнажённым, даёт насладиться открывшимся видом, а после усаживается на чужие бёдра. Млеет от горячей ладони на собственной пояснице, что собственническим жестом притягивает его ближе. Стряхивает с чужих плеч невидимые пылинки, поправляет ворот рубашки и шепчет: — И почему же мне нельзя выступать с моим номером, директор Ли? Ладонь на пояснице словно становится тяжелее. — Хочешь сказать, что не на эту реакцию ты рассчитывал, когда его демонстрировал? — хриплый голос звучит с лёгкой насмешкой, и Хёнджин поднимает глаза, встречаясь с изучающим взглядом в ответ. С изучающим, тёмным, властным. Ощущая себя словно под светом сотни прожекторов и тысячи рентгенов, что сканируют не только кости, но и душу с мыслями. И до обидного раз за разом попадая в самую суть. Хотя Хёнджину пора привыкнуть, что он для Минхо как на ладони: тот считывает его за секунды, если не быстрее. Немного пугающая способность. Которая всегда завораживала. — Может, и так, — Хёнджин позволяет себе лукавую улыбку, принимаясь расстёгивать пуговицы на рубашке. Одну за одной, задевая кончиками пальцев открывающуюся кожу. — Но разве я был плох на сцене? Дыхание Минхо становится глубоким, когда Хёнджин ловким движением расстёгивает ремень на брюках и выправляет рубашку, распахивая полы в стороны. Длинные пальцы проходятся от ключиц к тёмным соскам, заставляя рвано выдохнуть. Устремляются к животу, чувствуя, как напрягается пресс от нехитрых манипуляций, и подныривают под пояс, дразня. Провоцируя. Соблазняя. И весьма действенно. Минхо перехватывает руки Хёнджина и заваливает его на диван, возвышаясь сверху. Глаза Хёнджина распахнуты, и Ли видит в них всполохи искр, что заставляют его гореть. Наощупь дотягивается до пульта, который управляет электроникой в комнате, и жмёт на кнопку, чтобы автоматические шторы опустились, отрезав их от клуба окончательно. А потом замирает лицом к лицу, выдыхая: — Ты был слишком хорош. Но на тебя пялились, а я слишком жаден. Так что с завтрашнего дня ты здесь хореограф-постановщик, а для шоу обучишь Ники и Чонина. И, не давая Хёнджину опомниться, впивается в его губы поцелуем. …свет гаснет.