Yours, Eurydice (Твоя, Эвридика)

Уэнсдей Аддамс объявляет новую дату релиза

      Всё верно — любимый автор бестселлеров возвращается! Автор ужасов недавно подтвердила для New York Times, что через шесть недель она выпустит совершенно новую работу.       Вы в предвкушении? Что ж, мы тоже!       Аддамс пока не раскрывает содержание книги-сюрприза, но, зная её безупречную репутацию, можно предположить, что она будет впечатляющей. Кровавая мистерия? Жутковатый триллер?       Или она ещё больше раздвинет границы литературы и шокирует своих поклонников новой концепцией? Только Аддамс знает, что ждёт её в будущем.              

----------

      Уэнсдей засыпает на полу в ванной.              Спиной к раковине, прижавшись к тумбе. Металлическая ручка неудобно вдавливается у неё под лопаткой. Плитка, которой выложен пол, холодная и скользкая.              Но она засыпает, держа в одной руке зубную щётку, которой собиралась воспользоваться, а в другой — последнее письмо Энид.              По правде говоря, спала она недолго.              Это смесь нервов, связанных с выходом её книги, и откровенного экзистенциального ужаса, связанного с актрисой/моделью Энид Синклер.              Конечно, экзистенциальный ужас — это, наверное, слишком сильно сказано.              Но для Уэнсдей влюблённость — это почти эквивалент конца света.              Она понимает, что это конец света — действительно понимает, а не просто подозревает, как в парке, или когда получает письмо от Энид. Когда она читает слова «Всегда твоя, Эвридика», она понимает, что она в полной жопе.              Потому что, как только она их читает, её мысли идут наперекосяк — настолько, что она не может заснуть.              Всегда твоя. Твоя… Твоя.              Это слово эхом отдаётся в каждой бессвязной мысли, которая успевает сформироваться после прочтения письма.              Она бегает по коридору, пока не решает, что лучше сделать разумный выбор и лечь спать.              Только вот до кровати она не доходит, а вместо этого минут двадцать смотрит в зеркало в ванной, размышляя, как же так получилось, что её жизнь сложилась именно так: потные ладони, трясущиеся руки, румянец. Она падает на пол и опускает голову на руки, прежде чем успевает дойти до своей спальни.              Её будит звук захлопывающейся входной двери.              — Уэнсдей! Приве-е-ет? Ты не отвечаешь на мои звонки!              Уэнсдей чувствует, как раскалённое добела понимание опускается в желудок.              Чёрт. Побери.              В коридоре появляется Энид, удобно одетая в свободные фиолетовые спортивные штаны и огромную футболку Black Sabbath. Увидев Уэнсдей, она замирает на долю секунды, а затем ускоряет шаг и быстро опускается на колени рядом с ней.              Она нервничает. Уэнсдей, хоть и сонная, это заметила.              — Эй, ты в порядке? Что происходит?              Её голос до боли мягок. Как будто она шепчет Уэнсдей на ухо милые пустяки, только эти милые пустяки на самом деле обеспокоенные вопросы, связанные с душевным состоянием Уэнсдей.              Уэнсдей поднимается на ноги, прогоняя сонливость.              — Я в порядке.              Почему ты в моём доме? Убирайся из моего дома, или я случайно поцелую тебя.              У Энид в руках пакет с чем-то. У неё всегда в руках пакет с чем-то, когда она приходит в гости к Уэнсдей.              — Ты уверена? — спрашивает она, из осторожности положив одну руку на талию Уэнсдей. — Это из-за выхода книги? Я видела это в Твиттере сегодня утром. Видела бы ты отзывы — многие фанаты сходят с ума от наряда, в котором ты была на «Ночном шоу с Джимми Фэллоном». Я в том числе.              Уэнсдей не доверяет никому в Твиттере.              — Уверена, они хотели бы увидеть меня сейчас.              — Они бы хотели. Определённо. — Взгляд Энид падает на письмо, спрятанное под мышкой Уэнсдей. — Эй, ты получила его! Хорошо.              — Да, я только что закончила читать… — Уэнсдей встаёт прямо, аккуратно складывает письмо и наконец смотрит на Энид. — Привет.              Энид улыбается.              — Привет, — она протягивает пакет, который держит. — Я привезла тебе чипсы с кетчупом из Канады.              — Звучит ужасно.              — Не суди, пока не попробуешь.              Теперь это легко. Их рутина. Энид уходит на работу, а Уэнсдей занята. Проходит несколько недель. Они мало разговаривают, не считая секретов, передаваемых в письмах. Затем Энид возвращается, и Уэнсдей бросает все дела.              — Ты хочешь…              Уэнсдей колеблется, бросая взгляд на часы в коридоре.              Энид улавливает, о чём она думает.              — В этот час здесь не должно быть многолюдно, — рассуждает она и выхватывает зубную щётку из рук Уэнсдей, — если ты предлагаешь выпить кофе.              Уэнсдей на мгновение расслабляется, пока в её голове не укладывается тот факт, что Энид вошла в её дом через запертую дверь.              — Как ты…?              Энид протягивает ключ-карту.              — Уимс.              — Я убью её.              — Ты хочешь убить всех.              Уэнсдей хмурится, прежде чем переступить порог своей спальни.              — Не всех.              Энид ухмыляется, следуя за ней.              — О, точно. Не меня.              Уэнсдей не возражает.              

----------

             В полночь поход за три квартала в любимую кофейню Уэнсдей проходит относительно спокойно. Она опускает маску ниже подбородка, полагая, что ей не грозят хитрые папарацци или фанаты с высоким содержанием кофеина в крови.              Энид идёт рядом с ней, на её голове красуются серебристые солнцезащитные очки.              («Никогда не помешает быть готовым», — заявила она перед вылазкой, когда Уэнсдей усомнилась в их наличии, указав на то, что солнце уже давно село.)              Когда они доходят до магазина, Уэнсдей замедляет шаг, подтягивая за шнурки толстовку, которую она одолжила у Энид; Энид суетилась, говоря, что Уэнсдей обязательно замёрзнет, и «если ты не наденешь эту толстовку, клянусь богом, я надену её на тебя силой».              Таким образом, на Уэнсдей надет розовый пуловер цвета жевательной резинки. Это заставляет её ещё больше оценить отсутствие фотографов в этом районе.              — Я знаю это место, — замечает Энид, открывая перед Уэнсдей дверь. — Я постоянно видела его в газетах до того, как мы официально встретились. Разве это не твоё любимое место для разработки идей и прочего?              — Что-то вроде того, — говорит Уэнсдей и осматривает угловой столик у окна. — Я закажу. Ты можешь присесть.              Энид открывает рот, чтобы возразить, предположительно готовая настоять на том, чтобы она пошла с Уэнсдей и назвала свой напиток на выбор, но Уэнсдей поднимает руку.              — Медово-лавандовый латте, верно? На овсяном молоке. Горячий.              (Уэнсдей обращает внимание. Уэнсдей всегда обращает внимание.)              Энид закрывает рот. Солнцезащитные очки сползают ей на лоб, и Уэнсдей поднимает руку, чтобы сдвинуть их обратно.              Она слегка улыбается Энид. Улыбка мягкая.              — Иди сядь, — шепчет она.              Энид проходит и садится. Уэнсдей некоторое время наблюдает за ней, затем поворачивается к стойке и перечисляет их заказы.              — Понятно. Вы сказали, американо со льдом? — спрашивает бариста за кассой, и Уэнсдей ненавидит, когда его голос звучит знакомо. — Подождите, вы…              Уэнсдей смотрит на его табличку с именем. Тайлер. Она смутно помнит, что однажды уже сталкивалась с его раздражающим присутствием в кафе, и этого достаточно, чтобы определить его как преступника.              — Нет, — говорит она и убирает свою карточку, чтобы не затягивать разговор.              — Мне кажется, что вы лжёте, — говорит он ей вслед, когда она направляется к столику.              Она игнорирует его. Энид поднимает глаза от своего телефона, когда она опускается на стул напротив неё.              — Это место милейшее, — послушно сообщает она Уэнсдей, показывая ей загруженную историю в Инстаграм. — Я просто обязана была его опубликовать.              Уэнсдей замечает три анимированных стикера, прикрепленных к изображению меню кафе.              — Надеюсь, на тебя не накинутся фанатки, как только мы выйдем на улицу.              — Это не случится, — заверяет Энид. — Мои истории всегда публикуются через полчаса после того, как я их загружаю. Это даёт мне время скрыться с места событий, понимаешь?              — Я полагаю.              — М-м-м, точно, я и забыла, что Уэнсдей Аддамс выше пользования социальными сетями.              Неправда. Уэнсдей ведёт печально известный суровый аккаунт на Тамблере, на котором она жестоко рецензирует фильмы Квентина Тарантино.              — Я не выше этого. Я просто не понимаю этого.              — Я могу научить тебя! Позволь мне быть твоим…              — Если ты скажешь слово «наставник», я выброшу твой латте в мусорное ведро, когда его принесут.              — Хорошо. Я проведу тебя через сложный лабиринт, которым является Инстаграмм.              — Я не жду этого с нетерпением.              Энид ухмыляется, вероятно, желая провести вечер, путешествуя с Уэнсдей через миллион аккаунтов поклонников Кей-попа и Тейлор Свифт, за которыми она следит.              Однако её ухмылка слегка ослабевает, когда бариста Тайлер ставит их кофе на стол.              — Медово-лавандовый, — говорит он, подталкивая к Энид пышущее паром блюдце, — И американо со льдом.              Встретившись со взглядом Уэнсдей, он робко улыбается, и улыбка не исчезает, даже когда он выпрямляется. Через стол Энид заметно напрягается.              — Спасибо, — справляется Уэнсдей, потягивая кофе; она чувствует себя вынужденной выразить свою благодарность, учитывая, как сильно официант настроен на общение с ней.              — Конечно, — слишком быстро говорит Тайлер. — Что угодно для вас.              При этом Энид хмурится.              — Что?              — Что? — повторяет он, и ему явно хочется заползти под камень. — Я не знаю. О, чёрт. Вы — Энид Синклер.              Уэнсдей смотрит на него. Потом она смотрит на Энид, которая уставилась на него так, будто тоже хочет, чтобы он уполз под камень.              — Извините, — говорит Тайлер, что вполне объяснимо; Энид редко сверлит взглядом, а этот взгляд кажется особенно смертоносным. — Я просто… просто большой поклонник Ваших работ, Уэнсдей.              — Это замечательно, — говорит Уэнсдей. — Вы делаете отличный кофе со льдом.              Энид, кажется, проходит через десять стадий горя, услышав от Уэнсдей лестное замечание, причём сделанное без всякой подсказки.              Тайлер улыбается так, будто только что получил Нобелевскую премию мира.              — Правда? Вот это да! Это лучший комплимент, который я когда-либо получал.              — Серьёзно? — спрашивает Энид. — Это довольно грустно.              — О. Может быть. — Тайлер, однако, не выглядит грустным; его внимание сосредоточено на Уэнсдей, и он испытывает радость, просто глядя на неё. — Я слышал, вы выпускаете новую книгу. Поздравляю.              Уэнсдей почти говорит ему, что да, и она называется «Уходи», но Энид действует быстрее.              — Новая книга в процессе выхода, — подтверждает она, её тон граничит с навязчивостью. — И Уэнсдей будет рада обсудить её с вами, когда она выйдет примерно через полтора месяца. Вы не против?              Тайлер медленно начинает понимать, что его не пригласили за их стол.              — Точно. Точно. — Он поворачивается, чтобы уйти, но тут же задерживается, пытаясь втиснуть последний комментарий. — Кстати, Уэнсдей, вы красивая…              — Тайлер, — прерывает его Энид, доставая бумажник. — Я дам тебе двести долларов за то, что ты оставишь нас в покое.              Нет нужды говорить, что Тайлер оставляет их в покое на все двадцать минут, которые они провели в кафе.              — Это было что-то новое, — замечает Уэнсдей, внимательно глядя на Энид.              Энид деликатно потягивает кофе, как будто не она только что подкупила мужчину, чтобы он замолчал.              — Что именно?              Уэнсдей не настаивает.              

------

             Она пишет Пагсли через свой новый личный аккаунт в Инстаграмм два часа спустя, когда наконец-то растянулась в постели, положив ноги на изголовье. В таком положении она обычно находится, когда готовит новую историю; часто ей лучше думать задом наперёд.              Пагсли отвечает в течение десяти секунд.              @pugsleyyy: Ура-а-а!!! У тебя наконец-то заработал Инстаграмм?              @madsnmbr1fan: к сожалению.              @pugsleyyy: Потрясающе!              @pugsleyyy: …твой ник — это отсылка к Ганнибалу?              @madsnmbr1fan: заткнись, Энид заставила меня              @pugsleyyy: Подожди. Ого. Ты сейчас с ней?              Уэнсдей смотрит рядом с собой, где Энид находится в опасной близости от того, чтобы потерять сознание на её плече. На фоне чёрной подушки, на которой она свернулась калачиком, её волосы светлые.              Уэнсдей не виновата. Энид была на взводе и, видимо, слишком устала, чтобы идти к себе домой.              @pugsleyyy: Я полагаю, что так и есть по этому долгому периоду молчания.              @madsnmbr1fan: отвали              @pugsleyyy: Что?! Я поддерживаю эту дружбу. И подожди, это значит, что вы сегодня гуляли! Я видел, как она писала о твоём любимом кафе.              @madsnmbr1fan: о да. я не звонила тебе, потому что была с ней.              @pugsleyyy: Точно              Уэнсдей на мгновение замирает.              @madsnmbr1fan: как ты думаешь, мне не стоит проводить с ней время?              @pugsleyyy: Почему ты спрашиваешь?              @madsnmbr1fan: она как первый такой же знаменитый друг, который у меня когда-либо был.              Она смотрит на своё сообщение, затем набирает ещё одно, пока Пагсли не опередил её.              @madsnmbr1fan: хорошо, она как моя первая подруга              @madsnmbr1fan: первая близкая подруга              @madsnmbr1fan: которая, как оказалось, очень знаменита              Ответ Пагсли логичен, когда он приходит.              @pugsleyyy: Мне кажется, что ты бы хотела проводить время со своим первым близким другом…? Почему бы и нет?              @madsnmbr1fan: просто              @madsnmbr1fan: без понятия. просто думаю.              @pugsleyyy: Подожди, это как-то связано с тем, что ты сказала, когда впервые встретила её? Как ты хотела написать о ней?              Уэнсдей начинает печатать ответ, но сомневается и удаляет его. Она стала непостоянной из-за незнакомых чувств, которые нахлынули на её рутинную жизнь.              Пагсли явно не нравится её нерешительность.              @pugsleyyy:: Уэнсдей              @pugsleyyy: Уэнсдей, ну же              @pugsleyyy: Я думал, мы уже говорили об этом              @pugsleyyy: «Новое» не значит плохое, ясно? Не беги от перемен, Уэнсдей              @pugsleyyy: Послушай, ты приняла перемены, и теперь у тебя выходит новая книга. Разве это не является достаточным доказательством того, что иногда адаптация к другим вещам приносит пользу?              Уэнсдей смотрит на его сообщения.              Она смотрит и абсолютно презирает тот факт, что её младший брат высказывает справедливое мнение.              Пагсли несколько минут ничего не отправляет, и Уэнсдей медленно сползает с кровати, чтобы положить телефон на тумбочку.              Когда она это делает, Пагсли отправляет ещё одно сообщение.              @pugsleyyy: Не убегай от неё, Уэнсдей.