ГрязьIII

Она обернулась. Темнота впивалась в глаза. Было очень тихо, даже слишком. Девушка положила стакан на столешницу, делая это очень осторожно и беззвучно. Рукой нащупала дверцу шкафчика и открыла. Краем глаза посмотрела на содержимое и, содрогнувшись от таких сильных эмоций, аккуратно вытащила кухонный нож. Быть может это — паранойя. Да, скорее всего. Но ей почему-то казалось, хотя нет, она была убеждена, что вот-вот произойдет нечто страшное. Она ждала. И спустя несколько мгновений в гостиную медленно заползла тень. У этой тени был пистолет. Две пары глаз встретились лишь на один миг и прогремел оглушительный выстрел.

Позднее...

Ким Ю Джин вскочила с постели, гонимая неясной вспышкой, что произошла где-то у неё внутри. Резкая боль между гортанью и сердцем, будто там черти разожгли костёр. Девушке казалось, что всё это время она не дышала, просто не могла или не было возможности, а теперь все оковы сорваны. Ю Джин сопротивлялась, когда чьи-то руки пытались уложить её обратно на постель, а затем закатить рукав рубашки и сделать инъекцию. Она стремилась вырваться. Хотела почувствовать свободу. Быть свободной. Голоса рядом что-то говорили, в чём-то убеждали, и даже о чём-то просили. Постепенно огонь внутри утих и девушка снова провалилась в прохладную темноту. Открывая глаза снова, она чётко видела над собой потолок цвета слоновой кости и очень массивную люстру с тремя лампочками. Свет был выключен. Ким Ю Джин повернула голову, хотела убрать с лица волосы, но поднять руку не смогла из-за капельницы. Несколько минут она просто наблюдала за тем, как прозрачная жидкость стекает по эластичной трубке и впитывается в вену. Кончики пальцев показывало. Тошнило. Ким Ю Джин ощущала внутри себя столько всего... будто она прожила не одну, а несколько жизней. Она чувствовала себя очень уставшей и даже... старой. А сколько ей лет? — Госпожа Ким. — к ней обратился мужчина в очках и белом халате. — Как вы себя чувствуете? Очень странно. Но ответила она по-другому: — Нормально. — Это радует. И всё же я осмотрю вас. С недавних пор, она врачам не доверяла, поэтому вздрогнула и отодвинулась, глядя на доктора с подозрением. Он это заметил. — Госпожа Ким, вам не о чём беспокоиться. — участливо заговорил он. — У меня за плечами тридцатилетний опыт. Дело не в этом. Вовсе не в этом. Ким Ю Джин просто помнила о докторе Тхане. Его обман оставил довольно болезненные царапины на её душе. А теперь...? — Прошу вас. — Хорошо. — девушка кивнула, признаваясь самой себе в том, что сил на споры и страх не было. — Да. Доктор провёл осмотр. Ю Джин внимательно следила за ним и, как только доктор закончил, она облегчённо выдохнула. — Госпожа Ким, скажите, если у вас какие-либо жалобы? Быть может необычные ощущения? — доктор снял белые перчатки и присел на стул. Ю Джин опасливо качнула головой, хмурясь собственным мыслям. Думать было больно и, наверное, непривычно. Жуткое ощущение. — Что со мной? Паника внутри девушки скручивалась в тугие узлы, но её голос оставался твёрдым и рациональным, а взгляд вполне осмысленным. — Каковы ваши последние воспоминания? Как ответить на этот вопрос? Ю Джин помнила так много. И не была уверена, что всё это истина. Легче не становилось, так что она уронила голову на ладони и сдавленно замычала. — Не бойтесь, вы в безопасности. — заверил врач. — Отдыхайте. Доктор оставил её наедине с этой комнатой. Да, шикарной, да просторной, да светлой, да комфортной, но... слишком тихой. От этой тишины Ким Ю Джин мучилась также, как если бы здесь толпа заходилась ужасным криком. Хотя, нет. Лучше бы они кричали. Через несколько минут пришла медсестра и принесла обед. Это было лёгкое жидкое блюдо, чтобы не нагружать желудок, и Ким Ю Джин съела его с удовольствием. Потом ей удалось немного поспать. Сон был глубоким и спокойным. Ей ничего не снилось.

Нескольким минутами позднее...

— Что ж, наконец-то значимый прогресс. — доктор снял очки и положил на стол снимки головного мозга. — Все наши старания окупились. Дэвид Мён сидел напротив. Постукивал пальцами по столу, воссоздавая какой-то свой ритм. — Когда её можно будет увидеть? — не глядя на доктора, поинтересовался Дэвид Мён. — Завтра.