ГрязьIII

Ю Джин смотрела на массивный перстень, и её брови медленно поползли к переносице. Она не улыбнулась, не расплакалась и не бросилась к нему в объятия. Вместо этого она нахмурилась, словно перед ней была не драгоценность, а сложная юридическая ловушка. — Что именно ты имеешь в виду, Дэвид? — её голос прозвучал сухо, почти по-деловому, но в глубине зрачков плескалась растерянность. — Я принял решение уже давно, нужно было дождаться подходящего момента. — отпивая немного шампанского, произнес Дэвид. Ю Джин отвела взгляд на свечи. Горькая ироничная мысль кольнула её: «Предложение руки и сердца...» Она вдруг поняла, насколько абсурдно это звучит в их реальности. У Дэвида Мёна не было «руки», которую он мог бы предложить, не запятнав её в крови. И у него не было «сердца» в привычном понимании — вместо него в груди бился холодный, расчетливый механизм, настроенный на выживание любой ценой. Он предлагал ей не романтическую сказку, а статус королевы в своей темной империи. Он предлагал ей право стоять рядом, когда фары пронзают мглу у реки. Это была передача ключей от ада, которым он правил. — Это не то, как я себе это представляла, — тихо произнесла она, коснувшись пальцем холодного металла перстня. — В нормальных мечтах бывают цветы без привкуса пороха и женихи, которые не пахнут осенней сыростью и чужим страхом. Она подняла на него глаза, полные колючей правды. — Ты не можешь дать мне ни руки, ни сердца, Дэвид. Потому что ты давно их продал. Так что на самом деле ты мне предлагаешь? Свою одержимость? Или просто хочешь, чтобы у нашей грязи было общее имя? Дэвид молчал, и в этой тишине было слышно, как догорает фитиль одной из свечей. Он знал, что она права. Но это не означало, что ему есть до этого дело. — Выходи за меня, Ю Джин, — произнес он, будто предлагал очередную сделку по слиянию активов. Она не вздрогнула. Лишь медленно отставила бокал, глядя на него с холодным прищуром. — И как ты себе это представляешь, Дэвид? — её голос прозвучал ровно, но с горькой усмешкой. — Неужели ты всерьез думаешь, что я горю желанием связывать свою жизнь с твоей? После всего? Дэвид подался вперед. Свет люстр отразился в его глазах, придавая им хищный, почти стальной блеск. В этом взгляде не было нежности — только абсолютная, пугающая уверенность. — Ты и так принадлежишь мне, — отрезал он.— Ты — моя! — Если ты думаешь, что всё это... — Ю Джин обвела рукой пространство между ними, — ...приносит мне хоть каплю удовольствия, то ты глубоко ошибаешься. Ты мастер мошенничества, Дэвид, но здесь ты обманываешь сам себя. Дэвид Мён усмехнулся. Это была не добрая улыбка, а оскал человека, который наслаждается своей мрачной одержимостью. — О, я прекрасно знаю, как доставить тебе удовольствие, — парировал он, понизив голос до вкрадчивого шепота. — И мы оба знаем, что в определенные моменты ты забываешь о своей ненависти. Ю Джин на миг закрыла глаза, пытаясь сдержать дрожь — то ли от гнева, то ли от того, насколько точно он бил в цель. Когда она снова посмотрела на него, в её взгляде была лишь бесконечная усталость. Как же она... ненавидела его. Такой тихой и нежной ненавистью. — Скажи мне... неужели ты вообще не видишь во мне человека? — тихо спросила она. — Для тебя я просто объект? Очередная цель, которую нужно захватить и удержать в клетке? Дэвид не отвёл взгляда. Он медленно обвел глазами роскошный зал, тихую музыку и безупречную сервировку. — Именно благодаря тому, что ты всё еще моя цель, — холодно произнес он, — ты сидишь здесь, в самом дорогом ресторане города, а под твоими ногами рассыпаны лепестки роз. Я не привык отказываться от того, что наметил. Ю Джин опустила взгляд вниз, на алый ковер из лепестков, устилающий пол под столом. Уголок её губ дрогнул в ироничной, почти болезненной усмешке. — Что ж, — произнесла она, снова поднимая на него глаза. — Спасибо, что на этот раз хотя бы не черных. Ким Ю Джин ещё раз посмотрела на перстень. Тронула его. Ощутила ужасающее тепло, а потом.... медленно, почти торжественно, надела его на палец. Тяжесть камня тянула руку вниз, оно было значительно больше, чем те кольца, что носила Ю Джин. На её бледной коже перстень Дэвида выглядел вызывающе и грязно. Это не было похоже на обручальное кольцо; это выглядело так, будто она надела часть его брони, которая теперь будет определять каждое её движение. Он молча наблюдал за каждым её микродвижением, и в его глазах Ю Джин прочла удовлетворение охотника. Ю Джин смотрела на то, как свет ламп играет на гранях камня. В этот момент до неё дошло: это не начало новой жизни, это финал её свободы. Он не просто хотел быть рядом. Он хотел владеть её мыслями, её вдохами, её жизнью. Дэвид Мён жаждал занять собой всё пространство в её голове, чтобы не осталось ни одного уголка, где бы не стояла его тень. И самым отвратительным было даже не его собственничество. Самым страшным было то, что Дэвид Мён никогда не ошибался в расчетах. Она почувствовала, как внутри что-то надламывается. Сопротивление казалось бессмысленным, потому что он был прав. Ю Джин уже давно не принадлежала себе. Она была вплетена в его интриги, пропитана его амбициями и зависима от его одобрения. Она подняла на него взгляд — прямой и пустой. — Ты ведь и так знал ответ. — прошептала она. Она была его. Безраздельно. Полностью. И уже давно. С первой встречи. — И что дальше? — растерянно спросила девушка, кидая взгляды на перстень, который выглядел так непривычно на её пальце. — Будем праздновать помолвку. Потом — планировать свадьбу. Я предоставлю тебе даты, в которые свободен. В этот момент им принесли блюда. Дэвид Мён начал неторопливо есть, спокойный и расслабленный, но Ю Джин впала в ступор. Он говорил всё это так... Сухо. Слишком равнодушно. Ким Ю Джин в глубине сердца надеялась, что он хотя бы немного испытывает это идиотское ощущение торжественности и трепета, которые принято чувствовать в такие моменты, но... Вряд-ли. Его мир был другим. И там не было времени на чувства, особенно такие. Ю Джин тяжело сглотнула, признавая тщетность своих попыток добраться до его несуществующего сердца. — Стой, стой... — Ю Джин приподняла ладонь, ту самую, на которой блеснул перстень, и нервозно усмехнулась. — ...подожди. Дэвид, это... — у неё даже не было подходящих слов, чтобы озвучить свои перемешанные эмоции и мысли. — Я только что сказала тебе «да». Тебе. Самому последнему ублюдку в этой стране. А ты так спокойно планируешь нашу дальнейшую жизнь, будто я — твой очередной проект. «Я предоставлю тебе даты, в которые свободен»? — нервозно повторила его слова, а потом взорвалась от напряжения. — Что это, мать твою? — Хорошая планировка — половина успеха. — о его невозмутимость можно было биться головой, как об стену. — И, да, не затягивай с платьем. Ну или костюмом. Как тебе будет угодно. — Как великодушно. У меня уже появилось право выбора?! — Не забудь про пеньюар. Ю Джин уставилась на него с немым омерзением, и чуть не задохнулась собственным возмущением. Как он вообще...? — Для первой брачной ночи подойдёт белый. — Пошёл ты к чёрту! — зашипела девушка и шумно поднялась из-за стола; опасно звякнули бокалы и приборы. Решительной походкой Ю Джин рассекла зал и её фигура постепенно удалялась, оставляя позади томительный свет горящих свечей.