Снежный город

      На следующий день я чувствовал себя лучше. Конечно, после того, как проспал почти весь день. Я встал с кровати и облокотился о подоконник. Батарея под ним приятно грела ноги. На улице стояла прекрасная погода. Солнце слепило глаза, отражаясь от окон соседней хрущёвки. Краска на ней не до конца облупилась и было видно, что раньше панелька была ярко-оранжевого цвета. Огромный сугроб похоронил под собой первые два этажа дома. Интересно, как там живут люди?       Я отошёл от окна и побрёл в прихожую, чтобы переодеться. Часы показывали десять утра. Есть хотелось нестерпимо, но у меня ничего с собой не было. Как и сказала Светлана Игнатовна, приехал я налегке. Телефон, зарядка и наушники – вот и всё моё добро. Некогда мне было собираться.       Правда, теперь придётся идти в магазин.       От одежды пахло мокрым снегом. Глухой, но такой приятный запах. Я натянул горячие после сушилки джинсы и накинул куртку. Синтетический пух в ней совсем сбился. Сколько я уже её ношу? Лет пять?       Надев кроссовки, я вышел на лестничную площадку. Как и во всех подобных местах, здесь пахло пылью. Ненавижу парадные. Детские страшилки слишком сильно влияют на неокрепшие мозги, прививая дурацкие страхи. Ссыпавшись по лестнице, я выбежал на улицу.       Над головой высилось пронзительное синее небо. Я глубоко вдохнул холодного горного воздуха. В горло будто нож забили, зато внутри стало чуть полегче. Было чуть теплее, чем вчера, по крайней мере, ноги сразу не немели. Так что пока куртка ещё держала хоть какое-то тепло, я поспешил к озеру через похороненные под снегом хрущёвки.       Слева от дороги, на вершине огромного сугроба лежала здоровенная чёрная собака. Пёс неотрывно глядел на меня маленькими чёрными глазами и не издавал ни звука. Мне стало жутко. Я огляделся. Никого. Стараясь не отрывать взгляда от животного, я стал медленно обходить сугроб. Зверь поворачивал грязную морду вслед за мной. Дойдя до лестницы позади сугроба, я выбежал по ней на проспект и скрылся от жуткой собаки. Лучше уж быть параноиком, чем бешеным.       Остановившись, я огляделся, выкинув пса из головы. На хрущёвке рядом красовалась зелёная вывеска «Fix Price» - дешёвого магазина дешёвого качества. Я подумал, что было бы неплохо заглянуть туда – погреться.       Внутри царил привычный для этого магазина развал. Товары на полках лежали в кучу, покупателям приходилось в них копаться, чтобы достать желанное. Всё выглядело неправильным и доставляло какое-то болезненное мазохисткое удовольствие. Пройдя мимо вырвиглазных игрушек и пластиковых инструментов до маленького шкафчика с книгами, я остановился. Среди любовных романов и детских рассказов откопал какой-то детектив.       «Норвегия. Молодая женщина найдена на берегу реки мёртвой. Полиция считает, что это самоубийство, но сыщик Уле считает иначе. Но как найти убийцу, если поискам мешают таинственные люди в чёрном и собственные проблемы?»       Типичный детектив. Сойдёт. Чем Бонч-Бруевич не Норвегия?       -Ты читал Гамлета?       Я вздрогнул. Возле меня стояла и развязно улыбалась девушка с детской раскраской в руках. На ней были чёрные джинсы и волнистый пуховик, а из-под простой розовой шапки выглядывали кудрявые тёмные волосы с одним голубым локоном.       -Нет. – ответил я девушке.       -Почитай. Отличная комедия. – ответила она низким голосом.       -Разве это не трагедия? – удивился я.       -Да там из трагедии только концовка.       Я помолчал, думая, причём здесь вообще Гамлет – на полке такой книги не стояло.       -Ты это, надолго к нам? – спросила девушка, перехватывая поудобнее раскраску.       -Не знаю. – ответил я.       -Ха! – усмехнулась девушка, сверкая белоснежными зубами. – Ты ведь не горнолыжник, да?       -Да. – сказал я и про себя подумал, что похоже и вправду выгляжу здесь белой вороной.       -Прикол. Меня Настя зовут. – представилась девушка.       -Понятно.       -А ты кто?       -Егор.       -Ну хорошо тогда, Егор, я это, пошла. Давай! – сказала Настя и направилась к кассе, заканчивая странный разговор. – Отличные шмотки у тебя, кстати.       Ей-богу, со спины она выглядела совсем как парень.       Я подождал, когда Настя уйдёт – просто было бы как-то неловко идти вместе - взял свою книгу и пошёл к выходу вслед за ней.       На меня снова навалилась усталость. Такое часто бывает. Я расплатился с дежурно улыбающейся продавщицей и без всякого желания вернулся на улицу.       Мимо по тротуару прошла группа детсадовцев с воспитательницей. Точь-в-точь как в советском фильме. Надо же.       Я вздохнул и поплёлся к озеру. На самом деле, мне уже хотелось вернуться домой и снова заснуть. И только вчерашний разговор со Светланой Игнатовной, волшебным образом застрявший в голове, заставлял меня передвигать ноги. Может, эта женщина и впрямь ведьма.       Солнечный свет резал глаза, отражаясь от маленького озера. Пара детей каталась здесь на коньках, звонко рассекая по льду. По берегам стояли резные лавки и фонари, на которых висела забытая новогодняя гирлянда. Похоже, это главный каток города.       На другой стороне озера стоял, больше похожий на золотой графский дворец, сталинский Дом культуры, перед которым, погребённая под снегом, расположилась большая площадь с памятником Ленину посередине. На моей же стороне стоял серый ларёк продуктовой сети.       Я прошёл в грязный зал бытовки. Не глядя ни на кого из покупателей, взял бутылку первого попавшегося молока, колбасу и пару коробок лапши быстрого приготовления. Цены здесь кусались. Но что поделать – Север.       Выйдя из магазина, кусая бумажную на вкус колбасу, я направился к одной из брежневок, построенных на левом берегу озера.       Здесь возвышалось граффити. Белая как снег девушка в платье местного народа Хайха утопала во мху. Красивая картина - загадочная, радостная. Такую у нас бы давно замазали. На двух других брежневках тоже были рисунки: на одной – странные птицы с человеческими головами, толи Сирин, толи ещё кто, а на другой – горы. Собственно, что здесь ещё может быть нарисовано? Разве что птицы не к месту. Хотя, может, такой фольклор у Хайха.       В доме с граффити девушки располагался ещё один продуктовый. Вроде как у него и рейтинг был повыше, и местные фермеры товары продавали. Я о нём не знал. Хотя какая разница, где лапшу покупать?       В доме с птицами на первом этаже друг к дружке прижимались невзрачные магазинчики. Всё, как и сказала Светлана Игнатовна – здесь были и галантерея, и инструменты, и аптека, и даже цветы. Ни одного сетевого магазина – они располагались в торговом центре на краю города. Ну и слава богу.       В самом углу, плотно зажатый между ремонтом техники и тканями, ютился магазинчик одежды. Над крыльцом гордо сияла большими красными буквами надпись «Горяночка». Магазин выглядел подозрительно маленьким. Вряд ли был смысл заходить, но холод уже стал пробирать. Да и глупо будет вернуться с пустыми руками. Я зашёл внутрь, выкинув в рядом стоящую мусорку остатки от колбасы.       Здесь везде пахло птицами. Причём сильно. Все стены розовой комнатки четыре на четыре были будто пропитаны этим запахом. Я остановился в нерешительности. И не только из-за запаха. Все поверхности здесь были увешаны и уставлены странными амулетами из веточек, камней и перьев. Тут и там красовались зелёные треугольники и круги. Выглядел магазинчик как логово сектантов. Я огляделся. Здесь были только пустая касса, примерочная и одна стойка с одеждой, среди которых был и похожий на Настин волнистый пуховик. Похоже, местные действительно здесь закупаются. Но, может, это всё-таки не магазин, а пункт выдачи?       -Что-то ищите? – вынырнула из ниоткуда высокая бледная женщина с тонкими губами, похожими на щель, и огромным носом. Продавщица, а это наверняка она и была, куталась в какой-то мешок, который по идее наверняка должен был представлять собой синее платье. Вкупе со странным запахом вокруг женщина походила на огромную ворону.       -Да, мне нужна тёплая одежда. – ответил я, пытаясь не смотреть в чёрные немигающие глаза продавщицы.       Женщина кивнула и убежала в хозяйственное помещение. Вернулась она через минуту с целым ворохом вещей. Видимо, это всё же был магазин одежды, а не пункт выдачи.       -Куртка, шапка, флиска, штаны утеплённые, перчатки, термобельё, футболки и нижнее бельё. Всё, что вам надо. – перебрала кучу женщина сухими когтистыми пальцами.       Я не совсем понимал, что происходит. Что-то в продавщице было не так. Откуда она знает, зачем я пришёл? Хотя, может, это с опытом приходит. Но её внешность и все эти странные украшения…       Из подсобки вышел худой мужчина, как две капли воды похожий на продавщицу, и протянул мне пару хороших зимних ботинок.       -Спасибо, Ухъявляй. – просвистела женщина, перехватывая ботинки. Мужчина молча ушёл. – Идите в примерочную, а потом оплачивайте. – обратилась она ко мне. - Надолго сюда?       Я молчал и медлил, желая поскорее убраться отсюда. Тут женщина резко вцепилась в мою руку и затащила меня в примерочную, закинув следом одежду.       На меня смотрел засушенный воробей. А ещё пирамидка из палочек посреди пола. Это было уже что-то совсем ненормальное. Как можно быстрее, стараясь не обращать внимания на птичий трупик на стене и не снести пирамидку, я натянул термобельё, сменил свою старую серую футболку на новую пятнистую, поверх надел зелёную флиску и чёрную куртку, на ноги – тёплые штаны и ботинки. Удивительно, но всё сидело идеально.       Оставшуюся одежду, и свою, и магазина, я сложил в пакет к продуктам и книге и вышел из примерочной.       Женщина уже стояла как столб у прилавка и чего-то ждала.       -Оплачивайте. – сказала она.       Я посмотрел на терминал. Цена явно была слишком маленькой.       -Я все вещи беру. – сказал я.       -Оплачивайте. – повторила женщина, даже не двинувшись, чтобы проверить цену.       Зачем я стал говорить про цену? Не хватало ещё спорить с сектантами. Мало ли, что у них здесь за политика. Я молча заплатил и вылетел из магазина. Больше туда ни ногой.       Странный городок. То потомственные ведьмы, то вот это. Наверняка Светлана Игнатовна послала меня к единомышленникам. Весело, конечно, но жутковато.       Я медленно пошёл в свою квартиру. В тёплой куртке и с колбасой в желудке жить стало не особо приятнее. Светило солнце, мимо шли отвратительно улыбающиеся туристы и местные, возле дорогих ресторанов, расположившихся прямо в жилых домах или немногочисленных специальных зданиях, тошнотворно пахло едой, а я плёлся куда-то наверх по бесконечным лестницам и скользким дорогам. На людей после покупки одежды больше смотреть не было сил. Тяжёлый пакет оттягивал руку. Хотелось просто вернуться домой.       Не знаю, сколько я шёл, петляя в снежных туннелях, но в конце концов упёрся в свою парадную. Поднявшись по грязной лестнице, открыл свою квартиру, кинул пакет с покупками на пол, вещи в сушилку, а сам завалился на кровать и пролежал на ней около часа. Заснуть не получилось.       Потом я читал книгу, остановился на моменте разговора в баре между пьяным детективом и его напарницей, посмотрел диснеевские мультфильмы на телевизоре в гостиной, опять читал книгу и снова лежал до девяти вечера. Делать было больше нечего. Да и не хотелось. Социальные сети я все отключил, а в интернет не лез – всё равно там нет ничего хорошего. Что ещё делать?       Лёжа, я ни о чём не думал – лучше так, чем гонять по кругу одни и те же упаднические мысли. Просто смотрел в потолок, прислушиваясь к тишине за окном. Хорошо, спокойно и пусто.       В девять часов я всё же решил поесть. Не то чтобы хотелось – но нельзя ведь умереть с голоду.       По тёмному коридору я пробрался на кухню и включил лампочку – вся комната озарилась тревожным жёлтым светом. Здесь были маленький кухонный гарнитур, холодильник и стол на четырёх человек. Я поставил греться чайник и тут вспомнил, что оставил продукты в коридоре. Пришлось забрать их оттуда.       Зачем я купил молоко? Дрянь ведь редкостная. Убрав белую бутылку в холодильник, я вскрыл зелёную пачку лапши, высыпал в неё специи и залил всё только что согревшейся водой. Потянулся искусственный мясной запах, похожий на вонь кошачьего корма.       На одной из полок гарнитура нашёлся чай. Я закинул пакетик в кипяток и стал ждать, щёлкая пластиковой вилкой из набора лапши.       Чем-то меня завораживает жёлтый свет ламп. Такой дома у родителей. Надо будет написать им, чтобы не волновались.       Где-то в глубине квартиры что-то треснуло. Я вздрогнул и повернулся к лапше. Что это был за звук меня не интересовало – в домах постоянно что-то трескает и булькает. Бабушка говорила, что это домовые. Я в детстве верил, что это демоны. Сейчас я знаю, что это окна и мебель.       Лапша разварилась. Накрутив её на вилку, я отправил первую порцию в рот. Одна соль. Раньше я ел лапшу только по праздникам, но в последнее время постоянно. Это, можно сказать, скрашивало серые будни. Но если ежедневно есть что-то праздничное, то из праздничного оно превращается в рутинное. Поэтому теперь я ем лапшу, потому что на большее сил не хватает.       Чай на вкус был выветрившимся и пыльным. Ничего интересного.       Доев лапшу, я выкинул пустую коробку в мусорку и оставил немытую чашку на столе – всё равно завтра из неё пить. После впервые за два дня пошёл мыться.       Я стоял в ванной и разглядывал своё худощавое тело в большом зеркале. Да уж, за всё время мышцы накачать так и не удалось. Зато я хоть нормального роста и не выгляжу жердью.       Да и с лицом повезло – не урод. Вроде правильные черты. Не смазливый и прыщей с подросткового возраста не осталось.       Надо бы побриться – уже третий день хожу как бомж. Борода у меня никогда не росла нормально – всё время какой-то невнятной русой щёткой. И подстричься бы не помешало. Хотя месяц ещё походить можно, пока волосы уши не закроют.       Не знаю, что поделать с синяками на глазах. Всю жизнь они со мной. А ведь жизнь у меня хорошая, это я себя накручиваю. До недавнего времени даже спал хорошо. Но и тогда под глазами красовались синие пятна. Мама всегда говорила, что меньше перед компьютером сидеть нужно. А как, если у меня работа на этом завязана.       Я уселся на тёплый кафельный пол и прислонился к зеркалу. Что-то всё не то. Какой-то надрыв в груди. Это ненормально, так и до депрессии дойти можно. А у меня всё слишком хорошо для депрессии.       Я встал, твёрдо решив противостоять собственной слабости, и закрылся в душевой кабине. Горячая вода потекла по спине, успокаивая кожу. Я упёрся головой в дверь кабины и стоял так минут десять. Шампунь нашёлся на ванной полочке. Пах он чем-то больнично-цветочным.       Помывшись, я вышел из ванной и отправился в спальню, решив побриться завтра. Улёгшись на кровати, постарался заснуть.       Музыка. Рейв. Я разлепил глаза. И ведь почти заснул. Музыка доносилась с верхних этажей. Не знаю зачем, но я оделся и вышел на лестничную клетку посмотреть, откуда играет. Ради чего? Всё равно ведь никогда не заставишь людей прекратить дискотеку. Разве что полиция поможет, но вызывать её не было никакого желания.       На лестнице тускло светил фонарь. Медленно, прислушиваясь к каждому стороннему звуку, я пошёл наверх, стараясь не заглядывать в большие чёрные окна между этажами. И кто придумал освещать парадные таким жутким белым светом?       Рейв играл не с четвёртого этажа, а с пятого, последнего. Нормально так Светлана Игнатовна отдыхает. Хотя, может, это её соседи.       Я стал спускаться обратно, думая о потомственных ведьмах. С них станется устроить шабаш в своей квартире.       Между четвёртым и третьим этажом я всё-таки остановился и заглянул в окно. А то действительно стал каким-то параноиком.       Окно выходило на пустую дорогу. Горы вдали казались огромными пятнами на тёмно-синем небе, под которыми горели огни хрущёвок. Красиво. Действительно красиво.       Я вернулся в свою квартиру и теперь уже сразу заснул, не обращая внимания на шум сверху. Мне снилось тёмное небо.