Естественность

19. Отбывание наказания

      Сказать, что я была озадачена просьбой Малфоя — не сказать ничего. Мало того, что я не имела ни малейшего представления, чем отличается фирменный яблочный пирог миссис Малфой от обычного, так я еще и не имела никакого плана по добыче секретного рецепта.       Однако решение нашлось довольно быстро, а потом я удивлялась, почему сразу не подумала об этом.       В среду у нашего курса была травология с Рейвенкло. И вот там-то до меня дошло, что разгадка близка — только руку протяни.       Глядя на непроницаемое лицо ассистента мадам Спраут, на искры от солнца в светлых волосах и осанку, которую не смогли сломать ни Азкабан, ни Темный Лорд, ни теплицы, я все никак не могла понять, как же я могла забыть о мистере Малфое-старшем?       Наверное, потому что на следующий день после разговора с Драко, меня закрутила жизнь.       Вторник был полон впечатлений от урока профессора Коэна с первокурсниками, а потом мы обсуждали его методы на внеклассном занятии. Тогда же мы определили дату моего дебюта.       Кроме того, еще у меня были домашние задания, Джинни, Луна… а свыкнуться с мыслью, что Люциус Малфой теперь живет и работает в Хогвартсе, никто еще не успел…       Да, меня можно было понять, но от этого упущение не переставало быть досадным.       В школе Люциус оказался вполне легитимно. Дело в том, что после того как все относительно улеглось, Кингсли ввел один интересный закон. Не могу сказать, что тут не обошлось без моего участия, но суть не в этом.       Просто я как-то посидела, подумала и пришла к выводу, что в Азкабан отправилось достаточно много людей, которые могли бы принести пользу магическому сообществу. Возмездие, это конечно хорошо, но волшебники мы или где? Способов контролировать преступников у нас не просто много — целая куча.       В начале лета я аккуратно начала переписку с Бруствером по этому вопросу. Удивительно, но он поддержал мою идею практически сразу — видимо, министерство уже почувствовало значительную нехватку кадров.       Вскоре было принято решение освободить первую волну заключенных, самых, по мнению министерства… адекватных, так скажем. Они все принесли Непреложный обет, разработанный специальной группой невыразимцев, и отправились работать на благо общества.       Некоторые из них были распределены в Хогвартс, и бывший лорд Малфой в том числе. Королева забрала у него титул, мэнорат отошел под управление государства, и у его рода остался только мэнор да дурная слава.       К чести Малфоя, свое наказание он принял с поистине аристократическим достоинством. Многие ожидали от него эпичного скандала или, как минимум, возражений. Однако он и тут умудрился удивить читателей Пророка, спокойно согласившись на условия властей.       Куда его определить, директор Макгонагалл долго не думала, ведь она учила Люциуса и отлично помнила его успехи в травологии. Однако ставка профессора была занята. Да и без того идея доверить бывшему Пожирателю вести уроки была не то чтобы хорошей.       Теперь Люциус Малфой числится в штате Хогвартса как помощник профессора травологии. Уязвляет ли это его гордость? Без сомнений.       Наверное, именно поэтому мадам Спраут настояла на том, чтобы ученики обращались к нему не иначе как «профессор». Уж не знаю, было ли это действительно жестом доброй воли или все-таки изощренной попыткой еще больше задеть Малфоя при помощи иронии, но, так или иначе, обращение прижилось.       Зная мадам Спраут, я бы все-таки ставила на второе.       Немного позднее, уже в августе, волшебники задумались о том, что в школу вернутся не просто дети, но люди, которых затронула война. Далеко ходить за решением не пришлось: все же в министерстве работало достаточное количество маглорожденных, и далеко не все из них жили сугубо в волшебном мире.       Так в Хогвартсе открылась еще одна ставка: школьный психолог. О человеке, который занял ее, мы поговорим позднее.       Я решила дождаться субботы, чтобы сначала убедиться, что Малфой-младший выполнит свое обещание, а уже потом разбираться с яблочным пирогом.       В тот день у меня были дела поважнее. Например, подготовка ко Дню рождения и закупка в Хогсмиде (Джинни уговорила меня на вино и огневиски).       Кроме того, как-то я не подумала, что в субботу будет матч, а отмечать среди либо беснующихся, либо расстроенных гриффиндорцев мне не хотелось. В то, что они будут спокойны после того, что увидят на поле, я не верила, так что вопрос с местом для праздника оставался открытым.       Подходя к месту встречи с друзьями, я вдруг поняла, что алкоголь мы сегодня не купим. У ворот уже стоял профессор Коэн и о чем-то беседовал с Луной, Невиллом и Джинни, а я совсем забыла, что позвала его с нами в Хогсмид.       «Ну-у… ладно», — подумала я. Разве нам нужен повод, чтобы выбраться в Хогсмид еще раз?       А сегодня небо ярко-голубое, Запретный лес хвастается нам золотыми и красными одежками. Черное озеро дышит свежестью.       Две рыжие макушки рядом освещают этот день как солнце, еще теплее — от улыбки Луны. Невилл так интересно рассказывает о своих удивительных открытиях — подумать только! — при поддержке мистера Малфоя, что дорога до деревни пролетает за секунды: я моргнула, засмеялась и очутилась у Трех метел.       — Давайте зайдем? — спросила Джинни.       Ее глаза блестели, она вся была напоена этим днем и приятным разговором. Совсем не такая как в последнее время, когда находилась рядом с Поттером.       Луна просто кивнула. Кажется или она действительно выглядела более мечтательной, чем обычно?       По Невиллу было видно, что с нами он хоть куда.       Я перевела взгляд на профессора Коэна:       — Присоединитесь к нам, сэр? Когда закончите с покупками?       Как бы я ни хотела видеть его уши в момент, когда он согласился, на этот раз рыжие кудри надежно их скрывали. Жаль. Я не отказалась бы понаблюдать эту преступно милую картину еще разок.       Мы зашли в паб. Невилл и Джинни ушли делать заказ, а я подумала, что не удивлена количеству поклонниц профессора.       Влюбиться в Коэна очень легко, если не во внешность, так в характер, в котором причудливо сплелись мужественность и тонкая нежность, сквозящая в каждом его движении и слове.       Как я сама-то еще не?..       — Вот твое пиво, — поставила передо мной бокал Джинни и плюхнулась рядом на скамью.       Приняв невозможно заговорщический вид, она продолжила:       — Так. Нам нужно определиться, когда мы посетим Хогсмид еще раз. Реми, у тебя завтра есть занятия вечером?       Мы обозначили невозможность покупки огневиски сразу после того как профессор ушел за покупками.       Я кивнула. Говорить я не могла — рот был занят пенным. Мерлин, как же вкусно…       — М-м, давайте завтра подумаем над местом, где будем отмечать, — оживился Невилл, — а в Хосмид пойдем в пятницу?       Луна и Джинни его поддержали, а я задумалась.       Глядя на их воодушевленные лица, я все никак не могла поверить в то, что друзья могут быть такими. Почему-то я не чувствовала необходимости контролировать каждый их шаг и была уверена, что они не просто найдут решение, но выберут лучший вариант.       Интересно, это я изменилась или дело в Гарри и Роне? И действительно ли я не знаю ответ на этот вопрос?       Больше не сомневаясь, я подняла бокал, выражая согласие с предложением Невилла. Толстые стеклянные стенки столкнулись, знаменуя наше единодушие.       Вскоре к нам присоединился профессор Коэн. Он нес с собой огромные пакеты, и, конечно же, Джинни не могла не попытаться уговорить его похвастаться покупками. Однако профессор молчал как партизан, и вскоре она от него отстала.       Особенно приятно было то, что он не забыл про нас и захватил по порции мороженого из филиала Фортескью.       О, это всегда кстати. День стал настолько восхитительным, что даже не верилось, что нет здесь никакого подвоха.       Что это: интуиция, привычка искать второе дно, если все идет слишком уж хорошо или чуйка на неприятности, приобретенная за семь лет приключений с Мальчиком-который-оказался-мудаком?       Уж не знаю, что во мне вопило в большей степени, но сирена не подвела: стоило нам выйти из паба, как мы наткнулись на нее.       Мы встретили Марту, дракл ее дери, Бия. Бывшую миссис Коэн.