Естественность

      До восьмого курса Астрономическая башня не являлась местом, которое Гарри Поттер посещал с достаточной частотой, чтобы назвать излюбленным. И именно сюда он пришел, чтобы попрощаться со школой.       С самой высокой площадки Хогвартса открывался замечательный вид на летнюю Шотландию. Красноватое солнце медленно садилось за горную гряду, темнел неподалеку Запретный лес, бликовало Черное озеро. Казалось, стоит только вдохнуть чуть глубже здешнего пьяного воздуха, и наберешь полные легкие цветов, зелени и дрожащего зноя.       Поистине волшебный вечер. Вечер, который разделить ему больше не с кем.       В целом, миссия по прощанию была выполнена, и можно было спускаться за чемоданом, грузиться в лодку, но Гарри медлил. Оправив мантию, он подошел к квадратным зубцам и задумчиво оперся на локти, глядя на подкрашенную розовым гладь Озера.       Перед внутренним взором в который уже раз всплыло заплаканное лицо его девушки… бывшей девушки.       «Я не могу так, Гарри, — Джиневра поджимает губы, обхватывает себя руками, — и я не готова выйти за тебя замуж сразу после школы. Меня ждут в Гарпиях, ты собираешься в Аврорскую академию, я не знаю, какая у нас будет семья. Это не семья, слышишь?»       Конечно же, он не слышал и не знал, что тем самым подтолкнет ее использовать последний аргумент.       «Я знаю, что вы с Гермионой целовались! И я не простила тебя. Ты хотел узнать истинную причину? Вот она!»       Возразить было нечего.       Первым порывом хотелось броситься на разборки с Грейнджер. Она не имела права так грубо влезать в их с Джинни отношения, но черт его дернул обернуться.       Никуда он не пошел. Хватило лишь одного ее взгляда, чтобы его решимость разбилась вдребезги.       Мерлин. Лучше бы он тогда не оборачивался. Что на самом деле значила та ее гримаса?       Он смог разобрать жалость, боль — абсолютно точно… а еще презрение или нечто похожее. Эмоция сродни гадливости, как если наступишь в драклово дерьмо и заметишь это только за ужином.       Какая ирония: так смотрела на него, та, кого любил он — Гарри Поттер, герой войны, победитель Темного Лорда… Мальчик-который-очевидно-знатно-облажался.       Знать бы еще где. Он грустно вздохнул.       Нет, конечно, тот поцелуй с Гермионой, определенно, был ошибкой. Оглядываясь назад, Гарри и сам не понимал, что вдруг на него нашло тем вечером: не то влияние момента, не то безысходность от того, что Джинни вдруг стала к нему холоднее, а он не понимал, как исправить ситуацию.       Сразу после он чувствовал себя виноватым, не знал, как себя вести, и избегал тогда еще подругу. Потом она сломала ему нос, а он понял, никого, кроме Джинни ему не нужно ни сейчас, ни потом. Ситуация с поцелуем многому его научила, в том числе и тому, что никакие моменты, будь они хоть трижды волшебными, не стоят расставания с дорогими людьми. Лучшую подругу он уже потерял.       Страх подгонял действовать быстро, а желание порадовать — красиво. Как Ведьмополитене. Не зря же девочки его читают?       Побег несостоявшейся невесты стал ударом под дых. Разъяренный взгляд бывшей подруги как лордовская Авада — больно, очень, но все же не смертельно. Даже сломанный Роном нос, когда он узнал о настоящей причине разлада в отношениях сестры и друга, Гарри вполне себе пережил.       Пережить расставание с Джинни получалось не то чтобы хорошо. Вообще не получалось.       Дверь за спиной с грохотом распахнулась, заставив вздрогнуть и обернуться. Тут же на Гарри налетела тень, повалив на нагретый солнцем камень, лицо мгновенно стало мокрым, очки улетели в сторону.       — Фу! Фу, кому я сказал! Блэк! — послышался яростный шепот.       Черная тяжесть исчезла, дышать сразу стало легче. Слепо зашарив рукой в поисках очков и утираясь другой от слюней, Гарри не сразу заметил, что бледная рука сует их ему под нос.       — Спасибо… спасибо, сэр, — вернув очки на законное место, он задрал голову на возвышающегося над ним Северуса Снейпа.       Блэк все порывался броситься лизаться снова. Не выдержав, мистер Снейп уселся напротив Гарри и обнял собаку поперек грудины, удерживая.       Растерявшись и чувствуя себя круглым дураком, Гарри всерьез задумался. Остаться на полу было глупо донельзя, а встать — неудобно. Немного посомневавшись, он все-таки продолжил сидеть, рассудив, что если взрослого человека ничего не смущает, то его — подавно, и вопросительно глянул на школьного психолога.       Как и всегда, Снейп был по-царски невозмутим; одна его бровь — привычно выше другой, взгляд — полон скепсиса.       — Скажите-ка на милость, что вы здесь забыли, Поттер? Так не хотите расставаться с любимой школой, что решили украсить собой газон и остаться в качестве призрака?       Сказано это было так характерно, что вместо едва слышного шепота не до конца восстановившегося голоса Гарри как наяву услышал его голос таким, каким он был семь лет назад.       Отчего-то осознание того, что этот во всех смыслах строгий мужчина сидит с ним на площадке Астрономической башни в обнимку с собакой, так развеселило Гарри, что он расхохотался в голос и едва не повалился на спину.       Блэк тут же заливисто разлаялся, будто смеялся с ним.       Однако оставлять Снейпа без ответа было бы еще хуже, чем ржать ему в лицо, и кое-как Гарри выдавил:       — Нет… нет, конечно, нет. Я просто…       Стало неловко.       Северус молчал. Его черные глаза смотрели спокойно, даже понимающе. Затих и Блэк и теперь сидел, глядя умными серыми глазами, казалось, прямо в душу.       Гарри как холодной водой окатило. Он прочистил горло.       — Кхм. Я просто хотел попрощаться с Хогвартсом.       Ответом ему стал медленный кивок — ответ принят. Однако вопреки ожиданиям, Снейп ни на дюйм не сдвинулся в сторону выхода.       Повисло молчание, постепенно переходившее в неловкость, но вдруг на середине пути оно замерло и изменило направление движения. Обстановка неуловимо изменилась.       С удивлением Гарри отметил, что на душе стало будто бы… спокойнее, что ли.       Приподняв брови, он глянул на Северуса — тот почесывал Блэка за ухом. Шумно дыша и вывалив розовую тряпочку языка, пес млел, а Гарри впервые за многие месяцы почувствовал, что голова его прочистилась, мысли прояснились, а на душе разлился покой. Даже дышать, и то, стало легче.       С изумлением первооткрывателя Поттер понял, насколько… вернее, не так — НАСКОЛЬКО ему мешали жить, думать, принимать решения негативные эмоции. Он даже не осознавал это — так привык к их постоянному присутствию.       Как гром среди ясного неба прозвучал в голове вопрос самому себе: «А почему я, собственно, так легко сдался?»       Он ошарашенно уставился на Снейпа, поглощенного своим делом. Так вот почему он стал психологом! Или научился уже после? Хотя… какая разница?       Действительно, какая? Ведь все, что нужно ему сейчас — это бежать, чтобы успеть…       — Спасибо, профессор! — подхватившись на ноги и едва не запутавшись в собственных щиколотках, выпалил Гарри, в спешке перепутав обращение. — До свидания! Мы обязательно еще увидимся, а сейчас мне надо бежать!       …к Джиневре.       Смешок и веселый тявк он уже не услышал, несясь по пролетам как устремленный к счастью желтобокий снитч.