Естественность

      В Большом Зале я появилась только через час, зато с лицом в относительном порядке.       Большинство учеников все еще нежились в кроватях, но некоторые особо рьяные студенты уже сидели за своими столами с книгами. Ожидаемо, никого из красных галстуков в помещении не было; барсуки, насколько я знала, тоже были теми еще любителями поспать, а вот парочка слизеринцев и приличная группа воронят своим присутствием не удивили.       Поприветствовав Оливера, сидящего за преподавательским столом в гордом одиночестве, я плюхнулась на свой стул.       О’Риордан оценивающе скользнул по мне взглядом и, удовлетворенно хмыкнув, резво пересел на соседнее место слева от меня. До этого он, видимо, искал на мне следы похмелья, да безуспешно.       — Не боишься, что Эшли сгонит тебя, когда придет? — поинтересовалась я как можно более буднично, накладывая себе омлет с томатами и зеленью.       — Не сгонит, — беззаботно отозвался О’Риордан и покосился на меня желтым глазом. — Чай, кофе? Тыквенный сок?       — Сама галантность, — покачала я головой и согласилась на кофе.       Его поведение не могло не вызывать улыбку, настроение стремительно ползло вверх. Его внимание… кажется, самое то после инцидента в коридоре.       Боги. А ведь мне действительно приятно!       Оливер аккуратно налил в фарфоровую чашку эспрессо, заботливо спросил про молоко и сахар, а я с настороженностью наблюдала за своими эмоциями. Затем — за Оливером, поставившим передо мной напиток, за его длинными холеными пальцами, скользнувшими по кромке блюдца невзначай, но будто бы случайно-ласково…       Стоп-стоп-стоп.       Не о том думаешь, Грейнджер!       Запаниковав, я поспешила сунуть в рот багет и, конечно же, чуть не подавилась, однако быстро взяла себя в руки. Проверила Оливера.       Он, казалось, ничего не заметил и с невозмутимым видом пил свой кофе. Успокоенная, я вернулась к завтраку и решила продолжить беседу.       — Почему ты так уверен? Что Эшли не будет протестовать?       — Он не из ранних пташек, — усмехнулся О’Риордан. — Раньше половины девятого ждать не стоит точно, и это единственная вещь, которая меня в нем удручает.       Я была слишком занята омлетом и не могла говорить, поэтому издала вопросительный звук, побуждая его продолжать.       — О-о, ну как тебе сказать…       — Как есть, — дожевав, пожала плечами я и занялась поиском, чем бы еще полакомиться.       Оливер начал свой рассказ с картинного вздоха. Забавный он все-таки. Временами. Я закатила глаза и не стала сдерживать смешок.       — Ла-адно… Дело в том, что я довольно общителен, а он в этой стране мой единственный друг. Остальные… хм, — он ненадолго замялся, — все-таки более старшее поколение, и темы, которые нам интересны, разнятся. Хотя, мистер Снейп, к примеру, довольно просвещен в Темных Искусствах. Мы как-то провели парочку довольно содержательных бесед.       — Еще бы, — невесело хмыкнула я, вспоминая о его роли в минувшей войне.       — Я слышал про его шпионскую деятельность, но он постоянно уходит от темы, — разочарованно протянул Оливер. — Малфой же, — неожиданно скривившись, он понизил голос. — Малфой вообще от меня шарахается, не крестит, разве что, как магл в церкви.       Я вытаращилась на него, не донеся кекс до рта.       — С чего бы это?       Оливер тихо рассмеялся, не размыкая губ, и покачал головой.       — Давай не здесь? — я согласно кивнула. — Как насчет утренней прогулки?       Я задумчиво оглядела Большой Зал. Предложение, как ни посмотри, выглядело крайне заманчивым. Я была не прочь освежить голову и окончательно развеять похмелье и неприятный осадок после встречи с Малфоем, однако эмоции, которые вызывал во мне О’Риордан…       В общем, я не могла отрицать его обаяние, приятный внешний вид, учтивость и возможную заинтересованность во мне. Я не знала, ошибаюсь ли в последнем, правда не знала, но не исключала такой вероятности.       Готова ли я? Но ведь, даже если его симпатия мне не померещилась, простая прогулка, вроде как, ни к чему меня не обязывала, а до занятий осталось прилично времени, и я согласилась. Тем более, мне до жути было интересно, что же такого успел вытворить О’Риордан, что даже Люциус Малфой, который, на минуточку, не страшился соседства аж с Темным Лордом, шарахался от него как тень от огня.       Судя по всему, моя давняя мысль о том, что новый профессор ЗоТИ станет головной болью для всего Хогвартса, оказалась пророческой. Осталось выяснить, масштабы бедствия.       Несмотря на остатки лета, в такую рань на улице уже царила прохлада. Условишись встретиться у парадного выхода, каждый из нас отправился до своих комнат за верхней одеждой.       В этот раз я внимательно смотрела по сторонам, не желая вновь не то что врезаться — даже мимо Малфоя проходить. Он все еще занимал мою голову, но невозможно не признать, что легкая беседа с новым приятелем здорово отвлекла меня от грустных мыслей; настолько, что что я не сразу вспомнила, что моя единственная теплая мантия осталась у Эшли.       Я встала как вкопанная посреди коридора и вздохнула.       Наверное, я смотрелась по-идиотски, когда развернулась и почти побежала в противоположную сторону, на ходу отправляя Оливеру Патронуса с сообщением о форс-мажоре. Серебристая лисица нашла меня уже у кабинета Трансфигурации и томным низким голосом заверила, что все в порядке и что Оливер дождется меня на улице.       Я зашла в класс. До меня только дошло, что Эшли, скорее всего, еще спит… но отступать было поздно, и для успокоения совести немного потоптавшись у входа и наложив на подошвы Неслышимость, я двинулась к винтовой лестнице.       Напольная вешалка находилась в кабинете, слева от двери. Вход в спальню находился справа, а Эшли по старой привычке всегда намертво запирал дверь на ночь. Я никак не могла бы потревожить его сон, да и в целом кабинет — это рабочее пространство.       Мой план был прост как скамейка в Большом Зале. Приоткрыть дверь, вытянуть руку, схватить мантию, закрыть дверь. Все просто.       Так убеждала я себя, и все равно где-то к середине лестницы у меня появилось стойкое и неприятное чувство, будто я собираюсь вторгнуться на чужую территорию. Однако будить Эшли ради такой мелочи казалось преступлением более скверного толка.       К последним ступенькам моя маленькая диверсия стала делом принципиальным. Поэтому я не остановилась.       Всего четыре действия. Все просто. Что тут может пойти не так? Ну-у…       Например, то, что я встречусь с зелеными глазами и нацеленной мне в грудь волшебной палочкой! С Коэном в одних трусах. Ну, просто, как вариант.       Когда Эшли понял, кто к нему пожаловал, его брови забавно округлились. Мне же точно было не до смеха — здесь и сейчас я умирала со стыда.       — Эм… — кажется, он не знал, что сказать, зато стремительно бледнел.       Я, честно говоря, тоже! Тем не менее, именно я поставила нас в неловкую ситуацию, поэтому самое меньшее, что я могла сделать — это извиниться.       — Ох, прости, прости, пожалуйста! — зажмурившись и для надежности прикрыв лицо руками, запричитала я. — Боже мой, я не хотела, мне так стыдно!       Послышался тяжкий вздох, а затем — шуршание ткани. Пауза.       — Все, можешь открыть глаза.       От прилившей к голове крови у меня, видимо, случились проблемы с ушами, потому что я совсем не услышала, когда Эшли, уже закутанный в мантию, подошел так близко. Он потянулся влево и протянул мне мою.       — На самом деле, на твоем месте мог оказаться любой. Мне следовало запереть дверь. Ты ведь ее искала?       Кивнув, я забрала одежду.       — Эшли…       — Не надо, прошу, — покачал он головой, — и не говори, пожалуйста, никому о… — он замялся, но быстро подобрал слова, — о том, что видела.       — Да, — вышло невнятно и хрипло. Прочистив горло, я закончила уже уверенно: — Да, конечно.       — Спасибо, — еле слышно прошептал Коэн. — Увидимся после занятий.       От его вымученной улыбки стало тошно. Я кивнула и сделала шаг назад. Тихо прикрыла за собой дверь, отрезая себя от застывшего, белого как мел лица.       Я не могла винить его за такую реакцию. Вместо этого я выскочила в коридор.       Я старалась, но не получалось не видеть под веками белые шрамы. Везде: от шеи и вниз, большие и маленькие. Полосами уходящие по бедру под белье по ногам, на спине. Как пробитое пулей стекло — от боевых проклятий.       Врубленная в молочную кожу человеческая жестокость.       Мимо летели каменные стены. Сливаясь в единое полотно, под ногами стелились полосы света. От увиденного глаза пекло, и я старалась смотреть на тень, но оттуда на меня смотрели призраки побежденного мрака, и приходилось концентрироваться на кусках голубого неба в окнах, на огромных белоснежных облаках, плывущих к Хогвартсу с горизонта.       Все бытовые треволнения показались вдруг такими неважными. От слова совсем. Мои глаза были сухими, и, видит Мерлин, само провидение уберегло профессора Малфоя от встречи со мной сейчас.       Я вышла в утро, набрала в легкие прозрачную прохладу, пахнущую землей и прелой листвой из Запретного леса. Постояла так с пару мгновений. Медленно выдохнула, отпуская эмоции, и поспешила вниз.       Пока что день был ясным, но к обеду облака превратятся в тяжелые тучи.       Как и обещал, Оливер ждал меня у нижней ступени. Улыбнувшись, я приняла от него стаканчик с кофе, и далеко не факт, что улыбка вышла не кривой.       Да, конечно, пройдет время, и я успокоюсь, снова вспомню, что все закончилось, что я сама своими руками уберегла многих от Азкабана, что я героиня войны, которая должна…       А так ли важно, что я там должна, если пару минут назад была готова не задумываясь пустить Круциатус в пусть и бывшего, но ПСа?       — Гермиона? — привлек мое внимание Оливер. Я огляделась. Надо же, совсем не заметила, как мы умудрились дойти до теплиц. — Что тебя беспокоит?       Вот черт. Сколько я так молчала? Не меньше пятнадцати минут — точно.       — Ох, прости, я… слишком задумалась, — мне и правда было неудобно.       — Что-то случилось по пути сюда? — нахмурился О’Риордан. Кажется, его и впрямь беспокоило мое состояние.       — Нет. Определенно нет, — быстро соврала я.       Было видно, что он мне не поверил, и тогда я решила сообщить полуправду.       — Вспомнила о темных временах. Думала о дуализме человеческой натуры.       — Хм-м… — на меня лукаво покосился желтый глаз. — Признаю, тема довольно интересная, и мне, определенно, есть, что сказать по этому поводу.       Оливер повернулся ко мне в полупрофиль, подставив неяркому солнцу правую щеку.       — Здесь мне доступны только Пророк и старые сводки, а я хочу знать больше о своих друзьях. Только думаю, что эта тема больше подходит для вдумчивого разговора у камина, как думаешь?       Ничего я не думала — я вздохнула с облегчением и тепло ему улыбнулась за понимание.       — Согласна.       Мы отвернулись от теплиц, двинулись в сторону замка, и тут я вспомнила, чем руководствовалась, когда соглашалась на прогулку.       — Так что там с Малфоем?       — Ох, надо было соглашаться на философию! — засмеялся Оливер. — Я думал, ты не вспомнишь.       — Ага! Держи карман шире! — ухмыльнулась я. Кажется, эта его фразочка прилипла ко мне довольно прочно.       — Ох, ладно, — все еще посмеиваясь, сдался О’Риордан. — В общем, я весьма неудачно пригласил его на свидание.       Я остановилась как вкопанная, во все глаза разглядывая этого невозможного прохвоста.       — Ты… ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? Серьезно?       Меня согнуло пополам, а мой гогот слышала, казалось, вся Шотландия.       Видимо, за эти три года Оливер уже успел сформировать понимание, почему это даже звучит абсурдно, поэтому не стушевался, а прятал смех в кулаке.       — Боги, Оливер… ты невозможен! — наконец вынесла я вердикт, утирая рукавами мантии выступившие слезы. А надумала-то невесть что! — Ой, идем… Ты не знал, что у него есть жена и сын?       — На тот момент нет, — с улыбкой покачал он головой. — Вышло, конечно, крайне забавно, зато теперь мной можно его пугать.       — И почему я не удивлена?       Вот как бывает обманчиво первое впечатление. А ведь при знакомстве, я посчитала, что Оливер — тот еще сердцеед…       Впрочем, это суждение еще не опровергнуто, и, тем не менее, сейчас рядом со мной шел человек, который ощущался примерно так же, как когда-то Гарри. Или Рон, но до того, как мы начали встречаться.