Естественность

      Вскоре веселье сошло на нет, но я точно знала, что теперь я буду очень внимательно наблюдать за Люциусом, когда мы с Оливером окажемся поблизости.       — А что до тебя, Гермиона?       Я непонимающе взглянула в желтые осенние глаза.       Красиво все-таки.       — Есть ли дорогой человек у тебя? — уточнил свой вопрос О’Риордан.       Я отрицательно покачала головой. Драко точно не в счет: мы не в отношениях, а все еще ноющее сердце — не повод считать его… кем бы то ни было.       — Тогда… я буду рад, если ты составишь мне компанию в Хогсмиде, — как ни в чем не бывало заявил Оливер и уточнил: — На этих выходных.       Кажется, я стала совой, потому что он снова беззвучно засмеялся.       — Так ты… — я поперхнулась воздухом.       — Ага, — беззаботно отозвался он и чуть склонил голову, улыбаясь и глядя на меня чуть искоса. — А еще я думаю, что нам будет весело и интересно вместе. В конечном итоге, мы всегда можем прекратить романтику, если поймем, что кого-то из нас что-то не устраивает.       Я попыталась собраться с мыслями. Получилось только через пару секунд.       Если честно, после истории с Люциусом, приглашение стало для меня полной неожиданностью, но в то же время… в то же время я не могла сказать, что не думала о потенциальной возможности развития этого интереса!       Но что если мы начнем встречаться, а потом расстанемся? Говорят, отношениями дружбу не испортишь, однако события трехлетней давности отлично показали мне, что не стоит верить всему, что болтают люди. Нашу с Гарри дружбу разрушил всего один поцелуй. Ладно, не совсем он, но началось-то все с него.       И опять же, вдруг из этого выйдет что-то хорошее?       О Малфое-младшем в этот момент я старалась не думать.       В итоге я засмотрелась на отблески утреннего солнца в желтых глазах, а когда поймала себя на этом, отрицать очевидное было уже поздно.       Как гром среди ясного неба раздалось осознание: мне хотелось попробовать в этой жизни что-то кроме рефлексии о несбывшемся счастье. К тому же, О’Риордан симпатичен мне.       Я согласилась легко. Гораздо легче, чем в своих заокеанских фантазиях о возобновлении отношений с одним конкретным человеком или о новых, но уже без конкретного образа. Почему-то представлялось, что решение, если это будет не Драко, дастся мне с большим трудом: через смущение и взрывающиеся в животе бабочки. Никогда не думала, что соглашусь на свидание так спокойно и просто.       Уже в замке, шагая на урок, я задумалась о том, должно ли все быть именно так. Я точно знала, как ощущается влюбленность: в такие моменты мои хваленые мозги отключались напрочь, а тело превращалось в кисель, мысли — только о предмете обожания. Сейчас же отложить размышления о грядущем и сконцентрироваться на восхищенных первокурсниках не затруднило ни на секунду.       «Быть может, это не так уж и плохо?» — спрашивала себя я, подвешивая в воздухе свечи — небо совсем заволокло темно-серой периной. Под усиливающееся завывание ветра я колдовала сцены возведения Хогвартса, показывала детям Основателей и параллельно мысленно сокрушалась о том, что Джинни занята на сборах, а Луна — на стажировке у мистера Скамандера. Даже в камин к ним не постучишься.       Вспомнилась вчерашняя фраза Эшли: «Ты же помнишь, что я всегда готов тебя выслушать?», но я быстро отогнала ее, потому что призрачная утренняя неловкость все еще висела за моим плечом. Я теперь очень хорошо понимала, почему Коэн застегнут на все пуговицы даже в жаркие летние дни.       Его не было на обеде. Не было и за полупустым преподавательским столом на ужине.       — Куда пропал Эшли? — нахмурилась я, пытаясь высмотреть огненную макушку среди наполняющих Большой Зал учеников.       Оливер снова сидел рядом на месте Коэна.       — Не знаю, — он пожал плечами и подлил мне яблочного сока. — От поклонниц прячется наверное.       — Каких… — не сразу поняла я, но тут же вспомнила. — А-а-а! Точно.       Мы многозначительно переглянулись и обменялись понимающими ухмылками.       — М-да, время идет, а он с годами все красивее, — заметила я, нацелившись на обжаренный багет с паштетом из утиной печени.       Вспомнив, что он скрывает от мира под одеждой, я вдруг устыдилась и поспешила перевести тему:       — Кстати, о годах. Ты уже придумал, что подаришь на его День рождения?       — Считаешь его красивым? — проигнорировав вопрос, задумчиво протянул Оливер.       Я мгновенно осознала, что ляпнула и резко обернулась.       М-да. Если бы у лукавства имелось человеческое воплощение, то определенно им стал бы О’Риордан. Хотя нет, почившего директора (светлая память, и пусть конечной остановкой его души будут счастье, покой и любовь) Оливеру точно не переплюнуть.       — Зачем отрицать очевидное? — я ответила вопросом на вопрос и отвернулась, стараясь ничем не выдать свое облегчение.       Зря дергаюсь. Оливер явно не из тех людей, которые начнут закатывать сцены ревности, не удосужившись побывать хотя бы на одном свидании.       — Почти все мои сокурсницы, да и не только они были влюблены в него в свое время, — продолжила я, — даже одна из моих школьных подруг. О, знал бы ты, сколько мы выслушали стенаний! — для вида я закатила глаза, а сама расплылась от приятной ностальгии по нашей женской компании и передразнила Парвати: — Мистер Коэн то, мистер Коэн сё, а посмотрите на его ресницы — я себе хочу такие, а какие волосы, а руки с пальцами! О-о-й…       Я рассмеялась, вспоминая вечера и ночи в спальне девочек, полной наивных секретов, маленьких приключений и вина. Наши единство и мечты.       О предстоящем свидании я почему-то совсем не думала, что странно, ведь человек, с которым я планировала это мероприятие, сидел рядом. Удивительно комфортно. Даже несмотря на то, что все время, пока я рассказывала про подруг, он смотрел на меня открыто, поставив локоть на стол, подперев голову кулаком и мягко улыбаясь.       — Ты скучаешь по своим подругам, ma cherie, — утвердительно сказал Оливер.       Горло сжало. На волшебном потолке полыхнула молния.       Я опустила глаза в тарелку.       — Да. Очень.

***

      Уж не знаю, как этому невозможному человеку в который раз удалось отвлечь меня от невеселых мыслей, но из Большого Зала я вышла сытая и довольная.       Мы бодро направились в подземелья, и всю дорогу меня не покидало стойкое ощущение, что я делаю нечто… запретное, что ли? Не знаю даже, как верно описать. Возможно, дело в старых привычках: наша авантюра явственно отдавала временами, когда вместе с Гарри и Роном я радостно скакала навстречу крайне опасным для жизни приключениям.       Когда О’Риордан с Коэном поделились со мной своими планами касаемо исчезновения профессора Биннса, а я с пьяным энтузиазмом ввязалась в это дело, мы договорились встретиться после ужина у натюрморта с веселыми фруктами на цокольном этаже, предполагая, что можем разминуться и не встретиться в Зале.       Так как я не видела Эшли весь день, меня одолевали сомнения касаемо того, придет ли он в условленное место. Тогда Оливер справедливо напомнил мне, что уж кто-кто, а Коэн никогда не нарушает данное слово.       Мы прождали пять минут, когда картина превратилась в дверь, приоткрылась и в узком проеме показался Эшли, жующий бутерброд с бужениной. Под тихий смех Оливера он осторожно высунул голову.       Вышел из кухни он только после того, как убедился, что в коридоре, кроме нас, никого нет, для надежности подкрепив свое исследование Гоменум Ревелио.       Словами мое удивление было не передать. Я даже не сразу подобрала слова для вопроса.       — Эшли?       — Тише, молю! — отчаянным шепотом воскликнул он и, испарив недоеденный бутерброд, быстро направился в сторону лестницы в нижние подземелья.       Секунды не прошло, как он скрылся за поворотом, однако тут же выглянул обратно и поманил нас за собой.       Его поведение было тревожным. Конечно же, я забеспокоилась!       Ну, а мало ли. Будучи историком, я прекрасно знала, что в качестве Темного Лорда мир повидал не одного только Волдеморта: амбициозные темные волшебники существовали всегда.       Мы догнали его у нижней ступени.       — Что, черт возьми, происходит? — прошипела я, поддавшись паническому настроению.       — Пубертат, вестимо, — ответил за Коэна Оливер и гомерически расхохотался на все подземелье.       — Олли, блять! — неожиданно и крайне несвойственно взорвался Эшли и швырнул в него невербальное Силенцио.       Мои брови вскинулись. О’Риордан, видимо ожидавший чего-то подобного, легко увернулся от выпада и, опершись на стену, вытер слезы в уголках глаз.       — О, Мерлин… обожаю первое сентября! Что на этот раз?       Эшли сделал вид, что бескрайне увлечен состоянием пуговиц на своем жилете. Надолго его не хватило, и с явной неохотой он процедил:       — Допы. Профессор, помогите тут, помогите сям! Нарываются на отработку! Но! Но!       Тут он сделался настолько возмущенным, что казалось, еще немного, и у него не только уши с лицом сделаются красными, но и из-под кудрей повалит пар. Как от Бодроперцового — так он был сердит.       — Амортенция! Представляете? Амортенция в конфетах! Куда смотрят родители, скажите мне на милость?!       Он сжал кулаки. Зеленые глаза полыхали праведным гневом. Все-таки Амортенция — это не простенькое зелье, она далеко не безобидна, и я подумала, что проблема куда серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд.       — Охренеть.       Даже Оливер посерьезнел.       — Узнал, кто?       Эшли отрицательно помотал головой, глядя куда-то в сторону и в пол.       — Поймаю, сдам МакГонагалл… Это уже ни в какие ворота, — он устало вздохнул, растер лицо ладонью и упрямо поджал губы. — Ладно. Идемте, нам еще следы смотреть.       Мы молча двинулись к статуе Салазара Слизерина, за которой был проход на третий уровень подземелий. Я малодушно порадовалась, что, судя по поведению Эшли, утренний инцидент исчерпан, и параллельно обдумывала, как могу ему помочь. Возможно, если я возьму себя проведение отработок за него, то разочарованные девушки поймут, что остаться с профессором Трансфигурации наедине им не светит, и хотя бы прекратят нарываться.       Коэн вдруг остановился и повернул лицо в полупрофиль к нам.       — Друзья мои, вот скажите мне, с чего они все взъелись? — раздраженно спросил он, нервно поправляя манжеты рубашки. — Объясните, ради Мерлина, в чем, блять, моя проблема?       Я растерялась и посмотрела на Оливера. Его каштановые брови мгновенно взлетели вверх, а лицо приобрело до крайности скептическое выражение. Непроизнесенный вопрос легко читался в его выразительной гримасе.       «Ты сейчас серьезно?» — наверняка, сказал бы Оливер, но Эшли отвернулся и нырнул в темноту за статуей.       Непонимающе переглянувшись, мы последовали его примеру. И только поставив ногу на первую ступеньку, я вдруг поняла, что не видела в апартаментах Коэна ни одного зеркала. Даже в ванной.