Chavron Ocean

      Ночь на корабле выглядит очень спокойной. Судно покачивается на волнах океана, окружённых ночным небом и россыпью сверкающих звёзд над головой. Дул слабый ночной ветер, время от времени донося шум волн, разбивающихся о борт корабля. На палубе всё было тихо, единственными звуками были глухие шаги вахтенных матросов да редкие сигналы ночных птиц вдалеке.       В каюте капитана до сих пор горит свет, при чём не одна лампа, а несколько, чтобы хорошо осветить помещение, а за дверьми слабо слышится активный разговор.       — Питер, я же всё принесла, научи! Покажи! — Астрид расталкивает лежащего на постели Питера, заставляя его мотаться телом в стороны, и хмурится, надеясь своими действиями поднять капитана на ноги. — Там и магнитики, и иголка, и… и… и бумага!       — Астрид, где твои манеры?! — Бладу в конце концов надоедают эти толчки, он хватает руки принцессы и поднимается, хмуро на неё глядя. Не потому, что зол или раздражён, а потому попросту хотел вздремнуть, но его от этого очень упорно начали отвлекать.       Приходиться подняться и сесть за стол, убирая в сторону всё лишнее, что сейчас могло им помешать, а для принцессы выдвинуть откуда-то тумбу, импровизируя из неё стул.       — Садись, давай… Вот, прицепилась же! И что ты такого интересного в этом нашла…       — Я никогда такого не делала, Питер, пойми меня. А ты очень интересно рассказал про самодельный компас. Я хочу научиться этому.       Блад поднимает взгляд исподлобья на принцессу, что с ярым восторгом наблюдала за ним и ожидала каких-то действий. Её вид сейчас даже вызывает забавный смешок: удивительная женщина, совмещающая в себе дикую упёртость и серьёзность, детскую наивность и такой же яркий взгляд, свирепую жажду власти и невообразимую страсть. Она может, как сейчас, по-детски требовать показать ей какую-то замысловатую штучку, может выдумывать опасные для людей законы, может изгибаться в удовольствии на его постели и может огреть крепким словом.       — Ладно, в общем… Нужно знать, что компас работает на основе магнитного поля земли. Игла, которая свободно поворачивается вокруг своей оси, под воздействием магнитного поля земли, служит стрелкой. Игла всегда будет указывать на север. — Блад для начала начинает рассказывать на примере настоящего компаса, положив его на стол рядом.       — Откуда ты всё это знаешь? Ты сам изучал всё это? — принцесса заинтересованно поближе подсаживается, рассматривая мужчину. Красивый и сосредоточенный, когда рассказывает такие интересные вещи. Взгляд, правда, приходиться увести на стол.       — По большей части это заслуга отца. — Блад не вдаётся в подробности, лишь вручает девушке в руки иглу, магнит и ножик, — Нам нужно иглу намагнитить. Зажми её между ножиком, и потирай магнитом.       Блад подпирает голову рукой в ожидании, а принцесса старательно натирает иглу магнитом, словно в ожидании от этого какого-то чуда. Когда мужчина её останавливает, он говорит нарисовать стрелку на бумаге и вырезать её, а затем вставить иглу в стрелку, так, чтобы кончик как бы указывал направление.       — Теперь клади в бокал, на поверхность воды, осторожно только. — Астрид с большой осторожностью и трепетом укладывает стрелочку на поверхность воды.       Оба наблюдают, как игла первое время беспокойно вращается в стороны, но по итогу останавливается в одном направлении. Питер кладёт рядом компас, и следом хмуро глядит на это «изобретение», что указывало не на север, а на запад, и что самое интересное, на Астрид.       — Не понял. — лицо выглядит недовольным: всегда же получалось!       — Может, я недостаточно натёрла? — Родес показывает на магнитик, лежащий перед ней, а Блад, увидев его, фырчит и закатывает глаза.       — Астрид, ну ты… — Питер хватает магнит и убирает его подальше от них. Игла ещё несколько секунд ищет нужное направление, и вскоре показывает на север.       — Ты здесь показываешь фокусы, а не я, я тут вообще не при чём! — принцесса фыркает со вздёрнутым носиком и уводит важно взгляд в сторону. — Сам не уследил, невнимательный ты пират.       — Да-да, и разговариваю я, как сброд! Иди папеньке пожалуйся, вдруг поможет.       Астрид раскрывает глаза, удивлённо глядя на Питера. Это что ещё такое? Решил вспомнить давние обиды или предался воспоминаниям и ностальгии? Она хмыкает, закидывая ногу на ногу, и важно складывает руки на груди.       — А ты что же, до сих пор считаешь, что политика государства будет направлена на лично каждого человека? Что государство будет радо грабежам пиратов?       — О-о, Астрид, брось. Не собираюсь тебе сейчас что-то доказывать. Понимаешь ли, разговаривать с девчонкой, которая плевала на этикет и показывала свои чулочки, дело такое… не светское.       — А ты, я посмотрю, сильно обиделся, что тебя наказали за кражу моих туфелек… — принцесса качает головой и смеётся, вызывая такую же улыбку и Питера.       Да, кажется, в детстве всё было намного легче, и мир казался радужнее, и они оба были словно счастливее. В непонимании устройства мира жилось намного легче. В детстве волнует лишь весёлое времяпрепровождение, еда и сон.       — Заметила ты, или нет, а твой несчастный меч стоит скучает в углу. — у стены в каюте действительно находилась стойка для холодного оружия с несколькими видами сабель, и лишь снизу, один меч сильно отличался от них своим видом.       — Ты же так издевался надо мной, зачем сохранил его?       — Хотел напомнить в будущем, как хорошо издевался. — Блад весело хохочет, рассматривая совсем немного удивлённую принцессу, — Я его не трогал уже слишком много лет, боюсь, что состояние могло ухудшиться.       — Я думала, что он либо останется там, где я его бросила, либо ты захочешь его уничтожить. Меня удивляет твой поступок.       Блад ничего не отвечает, лишь пожимает плечами и глубоко вздыхает. Немного подумав, он кивает, хлопнув ладонями по своим коленям, и поднимается.       — Ну вот, всё, научил, долг выполнил. Правильно? — и с улыбкой на лице стартует быстрее к своей постели, бухаясь на неё и закрывая глаза. Слыша мычание Астрид, явно выражающее раздражение и недовольство, он сует руку под подушку и достаёт стопку игральных карт. Не его, достались они ему от прошлого капитана, как раз обнаружил он их под подушкой.       Приняв более удобную позу, одну ногу свесив на пол, он кивает девушке на место перед собой.       — Садись, давай, в карты то умеешь?       — Не знаю, Питер, если честно… Я играла, но ничего сказать по навыкам не могу. — а сама довольная такая, улыбается, садясь послушно напротив, и рассматривает своим лисьим прищуром Питера. Ему же не обязательно знать, что она хорошо умеет в них играть…       — Ну, раз играла, значит учить не нужно. — пират расслабленно пожимает плечами и мешает карты, затем поочерёдно раскладывает их себе и даме, оставшиеся убирая в сторону.       Они спокойно начинают игру, и по началу оба играют чересчур честно. От того даже скучно становится что принцессе, что пирату.       Как они оба по лисьи переглянулись, когда победу первой игры одержала Астрид! Питеру не нужно доказывать своё превосходство над женщиной, в нём лишь разжигается дикий азарт, потому в это же секунду карты перемешиваются вновь. Астрид за этим внимательно смотрит, по-своему, как обычно, вздёрнув носик, чувствуя всем телом этот вкус маленькой победы. Между ними не просто игра в карты.       Ночь была наполнена напряжением, а воздух вокруг наполнился таким возбуждающим воздухом страсти, пылкости и увлечением друг другом.       — Цыпа, тебе когда-нибудь гадали на игральных картах? — Питер улыбается, глядя в глаза своей спутнице, и тянет из стопки сразу две карты, лишнюю умело пряча за остальными. Улыбается неясно, а сам прямо-таки сгорает от удовольствия держать сейчас самый сильный козырь в своих руках.       — Нет, не гадали. А что, умеешь? Кто же тебя научил, дорогой? — Астрид подыгрывает ему в заигрывающей манере речи, растягивает мягкие малиновые губы в улыбке и с лёгкой наивностью наблюдает, как Блад отбивает одну совершенно лишнюю подкидную карту перед ним, которая не имела никакого отношения к остальному сборищу десяток, восьмёрок и валетов. От его невнимательности она слабенько усмехается, так же забирая себе из стопки, что лежала вверх рубашкой, несколько карт.       — Просидел как-то несколько часов в таверне с гадалками, наслушался всякого. Нагадали крушение в жизни и сильную тоску. Не сбылось! Наверное, это бред… — Блад кивает, делая свой ход, и следит за чужим лицом, думая, с каким же выражением принцесса примет своё поражение.       — Вот как. А я смотрю, ты любишь крутиться в обществе женщин… Если тебя интересует, я люблю верных мужчин, покорных своей даме и возводящих свою принцессу до ангельского титула…       — Ах, как жаль, как жаль. Наверное, нам никогда не суждено быть вместе, потому как для Вас, Ваше Величество, развлечения с дамами по вечерам и их ротиками сойдут за самое настоящее предательство.       Астрид раскрывает в удивлении глаза и возмущенно часто дышит, привлекая всё внимание Питера к её вздымающейся с каждым вздохом прекрасной груди.       — А я знала, что пиратам не чужды настоящие семейные ценности! Капитан, Вы… Вы просто не можете себя держать в руках! Словно подросток. Так-то.       — Ну что-о же Вы, Ваше Величество, я готов искренне любить свою горячую избранницу, но в далёких путешествиях свою мужскую природную силу держать тяжко. Знаете, Вам, как женщине, не понять! А представлять, что «твоя королева» стоит меж твоих ног и доставляет тебе неземное удовольствие, уж очень расслабляет и держит от Ваших так пылко нелюбимых измен!       — Вы, мой капитан, просто совершенно невоспитанны! Кажется, никто Вас не научил правильно общаться с женщинами и строить семью, поэтому Вы и ведёте себя в свои двадцать два, как в шестнадцать! — принцесса с довольной ухмылкой бросает последнюю карту на «поле боя» перед ними и щёлкает Блада по носу, приблизившись к чужому лицу.       — Бо-оже, капитан, наверное так тяжело принимать своё второе поражение перед дамой! — она открыто издевается перед ним, шепчет прямо в губы, глядя на них, и почти их касается.       — Не столь тяжко, как наблюдать за игрой в ничью. — Питер бросает козырной туз на чужую карту и разводит в стороны руками, пожимает плечами, мол, прости принцесса, не виноват! — Сыграем ещё партию, дьяволица? — Блад позволяет себе податься вперёд, чтобы коснуться чужих губ, и уже начинает их трепетно и мягко сминать в нежном поцелуе, но девушка резко отстраняется и хмуро глядит на последние карты.       — Такого быть не может! — дама раздражённо хлопает глазами и крепко сжимает челюсти, подняв грозный взгляд на пирата исподлобья. Злится, конечно же, не на него, а на саму игру.       — Перемешивать в этот раз буду я. — твёрдо, приказным тоном, но стоит ей начать собирать карты в одну кучку, как Питер сам их хватает и быстренько мешает, а затем раскладывает перед принцессой.       Удачно же ему выпадают карты! Посреди всего, во главе его «пирамидки» становится дама, и стоит отметить, что в её картинке есть сходства с самой Астрид в цвете волос и лица. По одну сторону, левее, располагается темноволосый и голубоглазый король, за ним семёрка и десятка червей, а по правую сторону валет, следом девятка червей и десятка крестей.       — Посмотри-ка, какой король встал на твоём пути! — Питер машет рукой в сторону карт, начиная говорить так уверенно, словно он действительно занимался гаданием чуть ли не каждый свой свободный вечер, — На левой стороне, ну настоящий дьявол! А какой страстный, чувственный, горячий, настоящий мужчина, Астрид, посмотри на эту красоту! Что же ты заставляешь его ревновать? — он тыкает пальцем в семёрку червей, и постукивает по ней с важным видом, — Свидание готовит, а десятка — путь дальний, страдать будешь от самой себя же!       Астрид складывает руки на груди и с долей предвзятости наблюдает за Бладом. Ну что за выдумщик… Пока мужчина так уверенно рассказывает ей о выпавших картах, дама распускает воротник своей рубашки в стороны и открывает прекрасное, аккуратное декольте для чужого взора. Ну как и ожидалось: Питер сразу магнитится взглядом к такому виду, но рассказывать продолжает.       — Справа, Ваше Величество, ну сам ангелочек! Вот только разговора серьёзного хочет, а ещё с другой дела имеет, романы крутит… — Питер приближается к принцессе, наклоняется к уровню её груди и оставляет лёгкий поцелуй меж двух мягких округлостей, и смотрит снизу вверх на даму, в глаза, шепча, — Вы же не ведётесь на «ангелочка», Ваше Величество?       Астрид аж кусает губу от дикого удовольствия. У неё покалывает кончики пальцев, дыхание вновь слабо сбивается, а улыбка просто не желает сходить с лица. Только вот, ради успокоения Питера, приходится немного остыть и прошептать:       — Я «Высочество», Питер, но спасибо тебе за такой желанный мною титул. — и с довольным, приятно звонким хохотом отталкивает от себя растерянного Блада, укладывая в смехе ладонь на свою грудь. Через минутку, подуспокоившись и глянув довольно в чужие глаза, принцесса пожимает аккуратными плечиками и хмыкает, собирая карты в одну стопку для смешивания. От мужчины слышится лишь цоканье и удивлённо-подтверждающий шёпот.       — Точно дьяволица…