Глава 15. Ничто не даётся легко, даже смерть
22 марта 2025 г., 19:00
Повседневная жизнь Астрид на корабле не была такой уж спокойной, как могло показаться. Она — будущая императрица, и ранее её маленькие реформы сильно ударили по пиратскому братству в родном порту Питера Блада.
Если ранее головорезы спокойно могли причалить и разгуляться по местности, хорошо отдохнуть в таверне, запастись нужными им на долгое время плавания припасами как в виде еды, так и оружия и пороха, то однажды, после принятия закона, императорская стража попросту схватила половину пиратов просто на улице и увела под стражу, другую половину схватить не успели, но им пришлось экстренно покидать порт. Теперь им необходимо хитрить каждый раз в надежде, что они не попадутся гадкой и ненавистной им страже: приходить под другим флагом или стараться попросту не попадаться на глаза.
Возможно, стоило выразить благодарность Астрид за то, что она не стала вводить такое унижение для пиратов, как гиббеттинг, что решили использовать против пиратов в другом государстве. Но после душераздирающих зрелищ того, как твоего собрата расстреливают прямо в порту, закованного в кандалах, ни о какой благодарности и речи не шло. Лишь мысль, что смерть была или будет не столь мучительной и быстрой.
После таких проделок принцессы пираты на корабле, теперь уже под её именем «Астрид», почти каждый день между собой, в тайне от капитана возмущались её присутствием. Строили планы, как бы скинуть её за борт или убить, и что говорить капитану, если такое получится провернуть без его ведома. Но всё не решались: пиратство именно с капитаном Бладом было для них выгодным в материальном плане, а другой работы они не знали и знать не хотели, потому как за неё платят гроши, да и нет нужной им свободы воли.
По этой причине всё, чем ограничивались пираты судна, это лишь словесные перепалки и мелкие издевательства над принцессой.
Капитан не всегда находился вместе со всеми, или же его внимание было отвлечено на разговор с кем-то из команды, на карту, на задумчивое рассматривание корабля вдали в подзорную трубу. Именно в такие моменты самые смелые позволяли себе унижения в сторону Астрид Родес, которая наравне со всеми была в работе целыми днями.
Нередко она чувствовала шлепки по своим ягодицам такими неприятными, тяжёлыми и грубыми руками мужчин. Бывало даже, что при удачном случае удавалось даже откровенно потискать девицу за грудь, но зачастую рядом находился Кирк, единственный, кто хоть как-то воздействовал на команду.
Астрид не раз была облита грязной водой из ведра, которое предназначалась для мытья полов. Его часто специально пинали в её сторону, бывало даже настолько грубо, что то отлетало лёгким ударом в саму девушку, ударяя её по части тела.
Делать хуже принцессе было нарастающим желанием, а благосклонность Питера к ней бесила ещё больше. Ненависть поднималась не только к даме, но и к своему капитану. В очередной раз, когда девушка помогала коку с чисткой овощей, кто-то специально толкнул Астрид в плечо, заставляя порезать ножом руку. Та кровоточила продолжительное время.
В один из дней, когда Астрид занималась приказанным ей делом и была сосредоточена исключительно на своих мыслях, девушка даже не замечает, как задевает плечом одного мужчину из команды, и приходит в себя лишь тогда, когда её спина крепко и больно ударяется о фальшборт, а плечи сжимают до синяков цепкими пальцами.
— Чёрт тебя дери, что ты с утра пораньше здесь маячишь, блядунья? — по всей видимости, чаша с терпением всё-таки в один момент переполнилась, и вся желчь, злость и ненависть, что копилась с самого начала их «путешествия», выльется на принцессу.
Астрид поджимает губы, тяжело дышит от сильного удара и быстро пытается найти взглядом на палубе или Кирка, или Питера. Всё тщетно! Рядом нет ни одного, ни другого, эти мужланы подобрали самый удобный для себя момент. За спиной одного «героя» толпится ещё несколько только что мимо проходящих зевак, и их взгляды просто морозят душу и заставляют её застыть от похоти и неприязни в глазах.
Астрид окружают не люди, животные, и такое сравнение даже обижает прекрасную живность матушки-природы. Потные, вожделенные, полные с ног до головы ненавистью окружают даму и поливают её словесной грязью. Она для них «подзаборная шлюха, которую капитан подобрал лишь для своего плотского удовольствия», она для них никто, пустое, ничего не значащее место, она для них предмет ненависти и издевательств. Их злость копилась слишком долго, и сейчас они собираются отомстить девушке за всё то плохое, что она им доставила.
Рубашка на груди рвётся очень легко под напором рук, что тягают такелаж каждый день. Грудь моментально оголяется, и ладони шершавые, неприятные для нежной кожи, сжимают её до боли и сиплого мычания. Кричать сил нет: в горле стоит ком испуга, отчаяния и немости перед таким количеством мужчин. Если она закричит в просьбе помощи, её прибьют тут же на месте и оставят без жизни. Лицо принцессы не выражает всего, что она испытывает, отчаянный взгляд направлен куда-то в сторону, а губы крепко сжаты. Она пытается сдержать поток слёз от унижения, от того лицо выглядит совершенно безучастным.
Её тело успевает сжать и облапать не одна пара рук, щёки в скором времени краснеют и горят жаром от сильных, размашистых пощёчин, но пиратам, с ног до головы полным грязи и бешенства этого не хватает. Они намереваются изорвать и брюки девушки, и как только ткань рвётся с характерным трескающимся звуком, даму разворачивают лицом к бескрайнему морю.
За шею заставляют наклониться, и от такого резкого, сильного нажатия рукой на её шею, аккуратный носик хорошо прикладывается о борт и моментально кровоточит вместе с лопнувшей нижней губой. Её руки заломили за спину, и теперь неутолимые жаждой клешни лапали её ноги и ягодицы. Жёсткие удары оставляли свои следы, один наблюдающий за всем головорез с гадкой усмешкой тушит свою сигарету о бок принцессы, рядом с её давнишним шрамом, добавляя безобразный след.
От жгучего ощущения слёзы беспомощности всё же хлынули по щекам, а болезненный вскрик глушат каким-то солоноватым и тошнотворным куском ткани.
Моряки сошли с ума, и руки их стали лезть в сокровенные места, заставляя принцессу крепко сжиматься, не давая проникнуть глубже и не давая свершить неизбежное.
Неаккуратные движения мужиков, пытающих присмирить неугомонную, пытающуюся защититься принцессу, вскоре прикладывают её так крепко, что от удара головой она теряет сознание. Тело моментально ослабевает в руках, а бездушные и проклятые, что столпились рядом, теряют интерес. Издеваться над телом, которое ничего не чувствует, совершенно не принесет никакого толку.
Кирк всё ещё находится где-то глубоко в трюме, занимаясь важным делом. Блад в каюте сосредоточенно делится мыслями на бумаге. Тело Астрид безобразно валяется на палубе, и все проходящие мимо активно его игнорируют.
Неизвестно, сколько времени проходит, но Астрид открывает глаза. Первое время всё крутится, от чего чувство тошноты резко подступает к грудине и горлу. Чтобы прийти в себя приходиться бессильно оставаться лежать ещё некоторое время.
Наверное, удар был не столько сильным, чтобы дама совершенно потеряла координацию и способность встать. Астрид делает это медленно, постепенно даёт самой себе прийти в себя и лишь после двигается к каюте капитана.
Мужчина что-то задумчиво пишет на листке, старается, аккуратно пользуется пером и не допускает клякс. Подбирает слова, вдумчиво формулирует предложения и записывает их ровно по строчке, красивым, сдержанным фигуристым почерком, каким его учил отец и всегда ругал за кривость.
Когда дверь открывается, он поднимает взгляд и задерживает его на Астрид, раздражённо шумно вздыхая. Его покой и поток мыслей нарушили таким резким вторжением, а стоит опустить взгляд обратно на стол: одно из слов уже перекрыто чёрной, безобразной, ужасной кляксой. Он закатывает глаза и откладывает всë в сторону, поднимается и подходит ближе к девушке, и только сейчас замечает её размазанную кровь на лице, порванные брюки и рубашку, тканью которой Родес всё ещё пыталась прикрыть свою грудь.
— Питер… где можно взять аптечку? — слёз нет, на лице лишь толика отчаяния и страха, а так же хмурость от того, что её слабо мутит. Оперившись тяжело о края слегка скрипучей раковины, она осматривает себя в зеркало и поднимает руки к носу, видимо, чтобы исправить положение самостоятельно.
— Руки убери свои! — Блад раздражённо цокает и хватает принцессу за запястья. Его прикосновения совершенно другие: от них не больно и не страшно.
Его прошибает током от вида появляющихся синяков по телу, и в особенности от следа ожога, когда ткань рубашки удачно для этого спадает в сторону. По взгляду Питера видна его ярость.
— Кто это сделал, Астрид? — он говорит сквозь зубы, а сам чуть ли не дрожит от злости. Питер готов перевернуть корабль вверх дном, лишь бы наказать того, кто свершил всё это над принцессой.
— Я сама виновата, сама стукнулась… Извини, что отвлекаю тебя, Питер… — она могла бы нажаловаться, но боится услышать, что это исключительно её проблемы, что она такого заслужила, либо же не услышать вообще ничего. Безразличие для неё страшнее, потому замалчивает. Это же первый и последний раз? Ну само воплощение милосердия! Всё, как учил Иисус: кто ударит тебя в правую щеку, то поверни к нему и другую. Возможно, поэтому на теле Астрид есть небольшое количество шрамов, а меч никогда не покидал ножен. Либо она совершенно глупа, либо добродушна.
— Я тебя спросил, кто это сделал. — Питер рычит в ярости, выходит из себя и ведёт девушку к кровати, сажая её на край. Мало того, что случилось всë в тот момент, когда он был занят, так ещё и Родес начинает из себя строить что-то благородное и сильное. — Я сейчас позову знающего человека и он всë сделает. Сиди смирно. — мужчина правда уходит за дверь на палубу, подзывает к себе ближайшего человека и просит позвать одного из команды, их врача, и после возвращается, садится на корточки перед дамой, берёт за руки, как-то бережно и интимно поглаживая большими пальцами тыльную сторону. Он осматривает расстроенным взглядом её окровавленное лицо, рубашку, тело. Ему жаль и саму принцессу, что испытала это, и его злит и разочаровывает команда, с которой они не смогли в этом вопросе найти общий язык.
В каюту заходит мужчина, на которого Блад смотрит уничтожающим взглядом, пугающим, исподлобья. Он не позволит причинить вред Астрид снова. И не важно, что когда-то в его желаниях было сделать тоже самое. Наверное, планы изменились.
Через несколько минут врач заканчивает со своим делом и уходит, следом за ним дверь закрывают на замок. Блад подходит к принцессе и спокойно снимает с неё рваную рубашку, оголяя перед собой чужое тело, но о нём он сейчас думает совершенно не в плане жадной похоти. Точно так же он поступает и с брюками, заставив девушку лечь.
— Если моя команда не слушается моих приказов — мне не нужна такая команда. Если кто-то решил действовать против моих приказов и выдумал что-то в тайне от меня — тоже самое. Говори, кто это был, сейчас же.
— Я не знаю, кто это был, я не спрашивала имени. Мы просто столкнулись случайно. Питер, я не немощная, я сама могу переодеться… Меня почти не тронули. Обошлось только носом, некрасивыми словами, испорченной рубашкой и телом в синяках… Ну и по голове немного прилетело, но не критично. Питер, это правда не то… Я не хочу, чтобы ты с этим разбирался. Это же единственный раз.
— Maldito seas, eres un tonto testarudo! No dices una palabra, como una oveja (исп. «чёрт тебя дери, какая ты упёртая дура! Не говоришь ни слова, как овца»)! — Блад вновь взрывается в раздражении, всплёскивая руками от возмущения. — А когда я хотел помолчать, ты говорила (пиздела) как не в себя! Ты можешь просто описать как они выглядели или нет? Иначе я поставлю всех в ряд и заставлю тебя показывать на неудачников пальцем. — ни команде это не понравится, ни девушке, скорее всего, но Питер не видит другого выхода. Он ещё искренне и душевно материт всю эту ситуацию у себя в голове.
Девушке приходиться описать конкретного мужчину, что лапал её больше всех, с которым она столкнулась, но остальных подоспевших к зрелищу она не упоминает. В глазах всё ещё мутно, немного подташнивает, и хочется скорее лечь отдыхать и спать.
— Он был один? — Блад укутывает Астрид в одеяло, когда та укладывается удобнее, и садится рядом с шумным и нервным вздохом. — Почему я должен вытягивать из тебя слово за словом? Я думал, в таких случаях наоборот должны сдавать обидчика, нет? Или тебе стыдно за это? Стыдно рассказать мне? Да бред!
— Да, один. — кивает, — Остальные просто собрались посмотреть. Они никак не участвовали.
— Понятно. Я ещё разберусь с ними. — мужчина хмыкает, кивает и поднимается, садясь обратно за стол, где комкает испорченный лист и берет новый.
— Что ты будешь делать с этим?
— А я не думаю, что ты хотела бы знать. Снова будешь смотреть меня, как на последнего ублюдка. Спи, Астрид, тебе нужно отдохнуть, вечером я принесу ужин тебе в каюту, не пытайся подниматься.
***
Поздним вечером, когда луна поднималась всё выше в небо, освещая океан синевато-серым светом, придавая ему ещё большей таинственности, вся команда собралась на ужине. Астрид осталась в каюте и уже получила свою порцию ужина, а капитан хмуро и строго осматривает присутствующих здесь людей. Когда взгляд падает на Кирка, проносится мысль, что его стоило оставить рядом с принцессой: он более, чем уверен, что она будет расспрашивать о случившемся на ужине. Но где-то внутри, словно изначально заложено какое-то чувство доверия к Кристоферу, потому Питер уводит взгляд дальше. Он почему-то вдруг стал уверен, что друг принцессы не будет ей рассказывать всё в подробностях. Сейчас же, когда многие уже заканчивали есть, Питер поднимается из-за стола, вздыхает и внимательно осматривает всех, проницательно, вглядывается в глаза, словно пытается запомнить и распознать эмоции. Его команда его предала и пошла против его приказов. Он, возможно, считывает это за бунт. — Я помню здесь каждую душераздирающую историю вашего появления на этом корабле, и мне довольно тяжко осознавать, что кто-то осмелился нарушить давно установленный и принятый здесь порядок. Дорогие друзья, хватит ли вам смелости сознаться в произошедшем сегодня, или ваша смелость и честь заканчивается лишь на издевательстве над хрупкой девушкой? — он вскидывает брови, допивая оставшийся ром со своего бокала, ставит его обратно на стол, немного прищурившись от крепости, и снова осматривает чужие глаза, смотрящие на него снизу вверх. Напади они на любого раба или пленника, что был на корабле, Блад не счёл бы это настолько низким поступком. Но толпа крепких мужиков накинулись на явно слабейшую по силе жертву, и даже не смотря на то, что все они здесь — пираты, чёрствые головорезы и бесстрашные убийцы, хоть какие-то понятия достоинства и уважения быть должны. Пираты не убивают и не нападают на людей просто так, они делают это лишь с провинившимся перед ними, и даже если принцесса навредила им своими указами в порту, то каждому лично она не причинила никакого вреда, пока была на их судне. Питер в своих мыслях оправдывает это именно так, забывая, что личные чувства заставляют его вставать на защиту принцессы от его же команды. — Капитан, да ты сдурел! — мужчина, кажется, что участвовал в происшествии активнее всех, вскакивает резко с места и ревёт свои возмущения, словно разъярённый медведь. Он позволяет себе подойти вплотную к капитану, что вздёрнул гордо нос в своём недовольстве этими возмущениями. — Эта шлюха встала уже поперек глотки, Питер. Мы терпели столько времени её нахождение здесь, и если правильно помнится, ты должен был выкинуть её к чёртовой матери уже очень давно! Мымра мелькает перед глазами и только играется с нашей судьбой, корабли не любят женщин, и тебе пора бы это признать, капитан. — с каждом словом мужчина становится всё свирепее. В горячей и пылкой речи сквозь щели зубов даже разлетаются капли слюней, а Блад только сильнее напрягается, когда чужая рука хватает кочергу с полки. — Я готов вдарить этой штукой по башке падшей прямо сейчас! Это мелкая и жалкая тварь не достойна пребывания здесь, и вся команда согласится со мной! А если не её, то я сейчас же с радостью огрею ею тебя, капитан, чтобы проучить наконец… Питер, честно сказать, не намеревается слушать дальше унижения как в свою сторону, так и в сторону принцессы. Пока мужчина угрожает ему этой самой кочергой, активно двигая ей в воздухе, он попросту ударяет ему крепким и резким движением в нос, заставляя зажмуриться от неожиданности и жгучей боли, а затем отбирает железяку и с хорошим замахом бьёт по костям коленей, глядя, как тот почти сразу рухнул на пол в матершинных ругательствах. — Что мычишь, жалкая ты сука? — Блад хмурит брови и в своей ярости шипит и рычит сквозь зубы, глядя в глаза лежащему на полу, — Больно? Правда? — он делает замах кочергой вновь и бьёт в области живота, — Как же вы сегодня упали в моих глазах, черти… — Блада начинает трясти от злости, и следующие два удара приходятся снова по ногам. За зрелищем команда наблюдает молча. — Ты не свершил совсем страшного насилия над девкой, но я заставлю тебя чувствовать худшее, чтобы ты понял, что натворил! Капитан оставляет бедную кочергу на месте и переступает с неприязнью тело на полу, направляясь к выходу. Лишь на первой ступеньке лестницы он оборачивается и своим ледяным, тяжёлым взглядом осматривает сидящих за столом людей. — Я позже выясню, кто был тогда рядом и поддержал его тупую идею. Но лучше сознаться самим. — говорит строго, кивает на того, что на полу, и приказывает его посадить в кандалы. Сам уходит прочь со столовой, поднимается на палубу и идёт к своей каюте, за такой короткий промежуток пытаясь успокоиться и поумерить злость. Его догоняет один из парней и останавливает для решения какого-то рабочего вопроса, а Кирк в это время, переглянувшись многозначительно с капитаном, спокойно юркает в его каюту. Аккуратно пройдя внутрь и закрыв дверь, Кирк складывает руки на груди и медленно подходит к постели, рассматривая девушку. Он её не видел целый день, и о том, что произошло, узнал только сейчас. Девушка на присутствие подруги широко улыбается. Она, правда, ждала именно Питера, но Элен тоже вполне рада. Нос у неё еле заметно опух, на перегородке виднелась рана, посинение, гематома — можно было назвать как угодно. По телу окончательно проявились все безобразные сине-желтоватые синяки, где-то покраснели следы от ногтевых царапин. В общем, вид был нормальный, просто сильно потрёпанный. — Хорошо сегодня над тобой поиздевались… Капитан очень сильно злится по этому поводу. — Питер? Что он сделал? — Астрид надламывает брови и по лицу видно, что переживает. — Не знаю, меня особо не трогали. Я больше испугалась, наверное. Ничего страшного… — совсем ничего страшного, если забыть, кто и как её трогал, и какое бессовестное насилие в разных планах могли над ней свершить. Либо принцесса не хочет этого признавать, либо это её защитная реакция. — Ты, вроде, не похожа на того, кто часто получал такие травмы, но говоришь так, как будто опытный боец. Правда не считаешь это чём-то серьёзным, или стесняешься сказать правду? — Я не получала такие травмы, в плане, мне не приходилось драться на кулаках, но это не значит, что какой-то нос будет для меня сродни перелому ноги. Я, может, наивная, но не ныть же мне по таким пустякам. Шрамы, может быть, украшают. — А ты не мужчина, чтобы шрамы тебя украшали. — Кирк не упрекает, просто говорит со спокойным тоном, как факт. — Думаешь, этот мой шрам меня прямо-таки красит?.. Не обижайся, но глазки у тебя такие, что лишним словом иногда обидеть боишься. Хочу сказать, хороший инструмент. Если уметь правильно пользоваться. — На тебя я уж точно не обижусь, не переживай. Да и глазками этими я пользоваться не умею… — Астрид усмехается, уводя от Кристофера взгляд. По голосу слышится гнусавость и лёгкое сипение, всё же, с носом всё ещё есть некоторые проблемы. — Серьёзно не умеешь? — Кирк фыркает и даже слегка удивляется. По его мнению, Астрид как раз и должна была всего добиваться от Питера именно таким образом. — Очень удобно делать глупый вид, что-то выпрашивать, а знаешь, как хорошо узнавать какую-то важную информацию? Косишь под дурачка, и всë объясняют по полочкам… Только учти, — усмехается, — С Питером такого не прокатит уже. Родес мягко улыбается на чужие слова: она это знает, и пару раз пользовалась таким нехитрым приёмом, просто здесь, на корабле, подобное было ненужным. — Так что сделал Питер? — Проучил обидчика. А тебе прям всё рассказывать? — Кристофер усмехается, укладывая руки в карманы и опираясь поясницей о стол. Если Блад посчитает нужным рассказать, он расскажет. Давай договоримся, что лучше это ты спросишь у него самого? Боюсь, что мои слова потом могут навредить самому мне, поэтому воздержусь. Одно могу сказать — этот подонок на капитана первый полез, ещё и кочергу схватил. Если бы не приложили хорошенько, не было бы у нас больше Питера. — усмехается, словно сказал что-то действительно смешное. После фразы дверь в каюту как раз раскрывается. Питер приходит как всегда вовремя, мелькает и появляется рядом, стоит назвать в их личном разговоре его имя, словно бы они его тем самым призывают. Кирк молча кивает принцессе и уходит, а Блад, выглядя слегка подавленно и уставше, проходит к постели, где сбоку осторожно лежала Астрид, и ложится к ней, но не трогает, лишь закрывает глаза. — Чувствую себя ужасно преданным. — Что, как все прошло? Кристофер не стал мне рассказывать. — Вы только посмотрите, как ей интересно выведать какие-то детали драки? Ты что, правда хочешь знать? Я же помню, как ты смотрела на меня после расправы с пленниками, и как ты сошла с корабля, даже не подойдя ко мне. У меня сложилось впечатление, что тебе это не так приятно слушать. Ошибся? Да не поверю… — Питер молчит пару секунд, закатывает глаза и вздыхает. Всё равно же наверняка ещё попросит, будет спрашивать несколько раз и пытаться выведать правду. Она же упёртая, как баран. — Он налетел на меня с жалобами, что я не убил тебя, как только увидел, и что согласился взять на корабль. Вывалил на меня все свои беды, схватил бедную кочергу. Мне пришлось её отобрать и оставить таких же синяков по телу, чтобы знал, какого это. То, что происходило, по словам Питера — для Астрид дикость, и она морщит нос, после чего болезненно шипит. Возникает желание подняться и аккуратно пройтись к зеркалу, что она и делает, накинув на плечи лишь одну рубашку, чтобы прикрыть ею основные части тела. Питер смотрит на такое зрелище и поджимает губы не то в сочувствии, не то в горечи, что могли сотворить с таким нежным, аккуратным и хрупким тельцем. Её изгибы и приятная бархатная кожа была облапана этими мужчинами, что оставили после себя грязные следы в виде гематом. Чёрт побери, у него сердце сжимается от недовольства тем, что он ничего не слышал! Всё обошлось одним чудом, и стоит благодарить фортуну за то, что чужие деяния не зашли слишком далеко. На его памяти было пару женщин, которые решили утопиться и повеситься, чтобы покончить со своей жизнью после такого группового унижения собственного достоинства. Его даже удивляет то, как держится Астрид, потому и капли слёз после такого происшествия он не видел. — Да уж, и впрямь животные. — Астрид усмехается, покачивая головой, пока рассматривает себя в зеркало, — С ума сойти, сколько зверства. Эта девушка прямо сейчас ему говорит о зверстве в виде наказания виновника, но так пыталась отговориться, что днём с ней почти ничего не сделали, виня лишь саму себя. Она либо начинает сходить с ума, либо действительно чего-то боится. — Страшилка какая, погляди. — Астрид шутливо поднимает кончик носа вверх, делая своеобразный пятачок, когда поворачивается и возвращается к Питеру, затем вздыхает и смеётся. Больновато, но терпимо. — Ты бы меньше его трогала, быстрее заживёт, Астрид. Ложись обратно, лично я сегодня очень сильно устал… Или. Вот, садись сверху. — Блад с весёлым смешком хлопает по своему колену, вызывая цоканье и закатывание глаз. Но с улыбкой. — Ты невыносимый!***
Не смотря на то, что сильного ветра не наблюдается, океан остаётся спокойным и грозы вдали не видно ни с одной стороны. Они попали под дождь, умеренный, потому все, кто был на палубе больше хотя бы десяти минут, успели хорошо промокнуть. Это касается и Питера: следя за ситуацией и высматривая что-то вдалеке или следя за командой, он даже не заметил, как белая рубашка, никак не подвязанная на грудине, уже немного стала липнуть к телу, как и волосы, что стали немного виться и прилипать ко лбу. Мужчина, что так нагло избил Родес, был наказан, и сидел привязанный у одной из мачт без еды уже пару дней, на одной воде. На его теле так же прослеживались следы хорошей поучительной порки специально предназначенной девятихвосткой с металлическими лезвиями. Остальные, что стояли рядом в тот момент, были вычислены, просто Блад это решил отложить на момент, когда они будут на суше. — Капитан готов защищать эту блядунью, но неужели всë, на что он способен, это приказать наказывать чужими руками и мучить голодом? — все, кто был на палубе, моментально обратили внимание на хриплый, громкий и тяжёлый голос, в том числе и капитан. Медленно переведя взгляд на источник голоса, он с интересом складывает руки на груди, наблюдая с капитанского мостика, как команда начинает собираться вокруг «нарушителя» порядка. Атмосфера на корабле явно накаляется, а Питер этого не любит. Команда нужна для того, чтобы всем вместе проходить через трудности, моря и сражения, и если внутри происходит разлад, то и в таких важных делах успеха достичь не получится. Кирк хмурится, предчувствуя неладное. Он моментально хватает за руку Астрид и заставляет стоять рядом с собой, под маленьким козырьком у дверей каюты Питера. — Этот человек говорит про честь и достоинство, но ничего не может сделать своими руками? Этот человек говорит про достоинство, а потом оставляет на корабле такую блохастую шавку? Червь Гальюнный! Что ты смотришь на меня? — мужчина в цепях всё рычит, глядя на принцессу в метрах пятнадцати от себя. — Да, ты! Вся твоя семья это кучка уродливых мразей, и ты стала ещё хуже, скотина! Да тебе смерти мало будет, растерзать бы тебя так же плетью с крюками, да выбросить как последнюю шавку в помои! Что ты смотришь своими тупыми ублюдскими глазами? Сказать ничего не можешь, бревна обрубок? Выйди, расскажи, хорошо было постелиться под нашего доблестного Питера Блада, а? — и видя, как Кирк порывается что-то сказать, фыркает. — А ты молчи! Все молчите! Пусть эта шавка хоть слово скажет в своё оправдание! Астрид даже не двинулась. Девушка некоторое время смотрела внимательно на мужчину, что так агрессивно высказывался в её сторону, затем скрылся за плечом Кирка. В безмолвной тишине, нарушаемой лишь плеском воды за бортом, слышится тихая усмешка. По глазам не видно: они не улыбаются, но чужая улыбка явно чувствуется. Она даже отвечать на это не хочет, лишь кидает взгляд на Питера. Не сказать, что с каким-то посылом, но видно некоторое разочарование. То ли в себе, то ли в ситуации. — Если хочешь узнать, каково стелиться под вашего доблестного Питера Блада, попробуй сам. — Астрид пожимает плечами и незаинтересованно оглядывает мужчину, складывая руки на груди. Со всем своим беспечным видом, принцесса похожа на самого настоящего провокатора. Видимо, так она и во дворце жила, потому что сейчас взгляд у неё просто убийственно пронзительный. Даже странно видеть подобную сторону. Вполне возможно, что она такой раньше даже и не была, а держать свои эмоции и приобрести некую стойкость в своей психике девушке помог именно Питер Блад. — Я не буду ни перед кем оправдываться. Я свободна? — и хмыкает, разворачиваясь, чтобы зайти в каюту. Эта та проблема, которую Астрид хочет либо скинуть на другого, либо отложить на потом. К тому же, в девушке всё ещё кроется страх перед закованным мужчиной. Не смотря на то, то он не мог уйти на на шаг со своего места со связанными руками, её всё равно преследовало ощущение, что он может сорваться и напасть на неё. А ещё нужно убираться отсюда, пока все не усугубилось. Она явно посеяла яблоко раздора в чужой команде, а такого делать не хотелось. Всё же, Питер этим дорожит. Вот только у дверей она так и замирает. В перепалку вмешивается капитан. — Вот оно что! Капитан, вы слышали?! А вам хватит с такой же смелостью, с какой принимали девку на корабль, сейчас сразиться со мной на саблях? Докажите же, что в вас ещё осталась капля чести. — мужчина цокает, глядя на Блада, что стал спускаться. Он выглядит спокойно, статно, до ужаса серьёзно. Никакого настроения у Питера нет и быть не может, когда в его команде происходят подобные вещи. Больше всего тяжелее принимать то, что это происходит по его вине. А угодить хочется как даме, так и давнишним друзьям. — Совсем отчаялся. Будто не знаешь, что это закончится смертью одного из нас. — Питер хорошо знает этого мужчину, его навыки боя, его полезность нахождения в команде, и ему совсем не нравится, что сейчас ему предлагают этот бесполезный бой. Капитан заранее знает исход, и приближать его никак не хочется. — Это и будет твоим доказательством, Питер Блад. — пират коряво ухмыляется и кивает на свои руки, призывая их освободить. Как только это выполняют, он поднимается, немного разминается и хватает свою саблю, пока люди вокруг расходятся самостоятельно в стороны. В теле чувствуется слабость и лёгкое головокружение. Он успел скинуть в весе за дни без питания. Питер же тяжело вздыхает, пару секунд смотрит за этим и всë же достаёт свои пистолеты, демонстративно показывает их команде и укладывает на мокрый, деревянный пол, затем сам достаёт саблю, умело крутит её в руке и подходит ближе. Бой должен быть честным и равным, но о последнем и речи не идёт. К сожалению, такова воля пирата. — Скажу тебе напоследок: это самый глупый поступок в твоей жизни. Для меня честь сразиться с тобой, дорогой друг, но я был бы счастлив, если бы этот бой был исключительно дружеским. — Взаимно, капитан. — тот хмурится, вставая напротив. В команде гробовая тишина. Они наблюдают за двумя и переглядываются безмолвно друг с другом в ожидании того, что будет дальше. Принцесса ошеломленно оборачивается и смотрит на мужчин, стоящих в полной боевой готовности перед друг другом. Какой-то бред, в голове совершенно не укладывается! Либо этот мужчина начал сходить с ума, либо он пребывал уже в совершенном отчаянии. Она всё же хочет уйти, но не может позволить себе этого. Астрид внимательно смотрит за Питером, хмурится, переживает за него. Драться со своим другом неимоверно тяжело, и труднее здесь не от физического напора, а от психологического, от возможных совместных воспоминаний и пройденного огромного опыта за спиной. Бой начинается. От каждого соприкосновения двух сабель доносится болезненный скрежет металла. Их лезвия лязгают и с треском скрежещут, сталкиваясь в безжалостном и отчаянном состязании. Каждая секунда борьбы наполняют воздух неприятным звуком, который отдаётся в ушах людей, стоящих поблизости. У обоих отработанные, крепкие удары, не смотря на то, что стиль боя отличается: Питер учился фехтованию не во дворе, а с отцом, который умел вести хороший, красивый бой. Он двигается быстро и расчётливо, без малейших колебаний или сомнений в каждом очередном шаге своего плана. Он выглядит как охотник, загоняющий свою добычу в угол, пока она не сможет больше сопротивляться. Питер использует толчок ногой: хорошо отвлекает и обездвиживает противника. Один раз получается повалить мужчину на пол, другой — вовсе выбить саблю из рук, но правила гласят иначе, и Питер ждёт, пока мужчине протянут новую саблю. Только после этого ждать не приходится. У обессилевшего без еды кончаются силы, и вскоре одним ловким движением Блад подносит свою саблю к чужой шее. Астрид на этом моменте выдыхает переживания и наконец уходит в каюту. Не просто уходит, а прячется, чтобы не видеть и не слышать происходящее. Возможно, сейчас было бы намного легче видеть убийственное зрелище, ведь за плечами уже есть некий опыт. Астрид лишь боится вновь испытать неприязнь к дорогому себе капитану, а ещё она вся дрожит, когда понимает, что её на данный момент главный «страх» только что устранили. Наверное, он ещё приснится ей этой ночью в кошмарах. — Твои предсмертные слова? — Питер держит мужчину за волосы, сам же крепко сжимает свои челюсти и тяжело дышит в ожидании слов. — Да чтоб вы все подохли, черти. — мужчина рычит злобно через тяжёлое дыхание, и после замолкает сразу же, как произнёс последнее слово. Его успели подвести к краю борта, где обычно размещается мостик для перехода на сушу, и Питер, не замедляя, крепкой рукой перерезает глотку, и сразу толкает в воду, с борта. Чтобы меньше видеть чужую кровь, безжизненный взгляд и самого мертвеца. Он пару секунд невольно смотрит туда, где только что было тело, рассматривает саблю и взмахом руки выкидывает её так же в воду. Хранить оружие, омытое кровью своего друга ему кажется чем-то диким. — Найди покой на дне морском, мой друг. — мужчина кидает напоследок, забирает свои пистолеты и уходит в каюту, там сразу направляясь к припрятанной бутылке тёмного, крепкого вина. Команда остаётся в молчании ещё некоторое время. На одного члена экипажа сейчас стало меньше, и все прекрасно понимают, что это была сугубо его инициатива. Дождь стучит по палубе всё сильнее. Даже погода знаменует сегодня несчастливый день.
