Лебеди

Дни текли своей чередой. Я встречался с Питером, отдыхал с ТК, работал, пытался учиться и увиливал от Дона. Последние дни осени, по закону холодные и промозглые, выдались у нас теплыми, даже жаркими. Я скинул шарф на половине дороги. Голова болела, глаза слипались. Хотелось спать. Когда вечно работаешь, пропадает время на себя. Либо вырубаешься сразу, либо не спишь, цепляясь за минуты самосознания. В последнее время мне казалось, что я нахожусь на автопилоте: тело там, а я где-то в голове — сплю и иногда регулирую происходящее. Мозгом понимал: пришел домой, поел, надо лечь спать, чтоб утром не сдохнуть. Сон не приносил облегчения — мне требовался отдых. Который я крал у сна. Жалел я в обоих случаях. На остановке подъехала машина. Стекло опустилось. ТК. Я удивился. Он похлопал по дверце, открывая её. Я запрыгнул внутрь. — Откуда ты тут? — Мимо проезжал. К кузине заглядывал. Плохо выглядишь. — Не спал, — отмазался. Застегнул ремень, поехали. До работы было десять минут. ТК приходил на полчаса раньше, чтобы открыть смену. Тут он был помятый, щуро смотрящий на дорогу. Я попытался не смотреть на его руки, держащие руль, и уткнулся в бардачок. — Завтра суббота. Выспишься. — Ага. Я прислонил голову к стеклу. Улицы проносились мимо, столбы и силуэты вытягивались в непонятные линии. Прикрыл глаза. Мы доехали, и я почувствовал себя немного выспавшимся.

***

День был загружен. В вечер перед выходным все считали своей обязанностью закупиться, как перед концом света. Обедали впопыхах. Когда наплыв спал, я ушёл на «перекур». Я не курил, но в тот момент очень захотел. В итоге уселся на лестнице у чёрного хода. Солнце скатывалось за дома, и я почувствовал тяжесть-облегчение. Облегчение от того, что день заканчивается, а тяжесть — что он начнется снова. В нашем городе не было работы. А у меня не было образования. И связей. Единственная «связь» — Дон, и то в качестве кредитора. Иногда я чувствовал себя застрявшим во временном пузыре. Дешевый сценарий RPG-игры. Где я — NPC. И сюжет крутится вокруг проданных мной бигмаков. Когда ТК появился за дверью, я прикинулся мусоркой. — Там народ зашел, поди возьми заказы. — А Мэдди? — Она не успевает. Я нехотя встал. Уловил озабоченный взгляд, но предпочёл его игнорировать. ТК тоже ничего не сказал — мы вошли.

***

Питер не появлялся третий день. Вчера я был слишком уставшим, чтобы это заметить, и понял сегодня. Я стоял у стойки, забивая заказы. Мысли плыли. Кнопки смазались, цвета притупились. К концу смены хотелось лечь на пол. ТК сверял кассу, пока я лежал на диванчике и считал микроскопических блох под глазами. Помытый пол пах порошком — я почти спал. — В следующий раз рассчитывай время сна. Тебе же не пять лет, — сказал ТК, вытаскивая меня наружу. Мне никогда не было пять лет — по ощущениям. Но всегда я находился в инфантильном состоянии. Его маленький фордик, купленный в прошлом году, стоял в ремонте каждый месяц. Чинился, ломался, отлеживался и восстанавливался — по кругу. — Когда снова ремонт? — спросил я, садясь. — Я запрещаю это слово в моей машине. Я хмыкнул, и мы поехали. — Пойдем ко мне? — произнёс он. — Накормлю, поспишь, искупаешься. Ваш бойлер не починили? Он сломался неделю назад. Купаться под холодной водой было не в кайф. Дон обещал починить, но пока электрик отопьется — сто лет пройдет. По дороге снова задремал. Очнулся от каких-то движений. Вжался лицом в подушку. Руки стащили что-то. Я замычал. — Тихо, тихо. Спи. Я был слишком уставшим, чтобы просыпаться. Простынь пахла, как салон фордика. И ТК. Последним, что я услышал был при распылителя.

***

Нас с ТК многое связывало. Мы не тусили под одним мостом, но нас часто связывали общие проблемы. Впервые я с ним познакомился при поступлении. Он восстанавливался, я — поступал. Подача документов была долгим процессом. Потом мы встретились на работе. Когда я пришел устраиваться в кафе, он вспомнил, что мы стояли у двери комиссии. Я его запомнил только из-за странных волос. Тогда меня не приняли. Перебивался доставкой, газетами, ночным магазином, мытьем подъездов. Ко второму году обучения мы снова сошлись. Я помог ему с курсачом — делал их за косарь — препод его похвалил. С тех пор он начал со мной здороваться. Начали болтать в общих группах, иногда обедать. Говорили друг другу про преподов, лазейки, домашки, сплетничали. Узнав, что у меня проблемы с работой, он помог мне с устройством. Во второй раз взяли. Платили немного, но было что-то типа карьерного роста, бесплатного питания и чаевых. Основным плюсом была адекватная администрация. И постоянное место работы. Мне хотелось чего-то постоянного, даже не обязательно чего-то хорошего. Я устал бороться без цели. Иногда мне казалось, что я нравлюсь ТК. Мы были достаточно похожи, чтобы понимать друг друга, но недостаточно, чтобы принять. Иногда я ловил себя на мысли о сексе по дружбе. Потом ругал себя за них. ТК был хорошим человеком. В отличие от меня. Еда, работа, совместный сон — все те вещи, что он давал мне, не оглядываясь, для меня были ценны. Поэтому я бы никогда не выбирал его. Я боялся власти, что имеют надо мной люди, к которым неравнодушен.

***

В среду, после смены, Питер опять появился. Я заметил его машину у парковки на входе ещё в обед. На перерыве вышел. Внутри никого не было. В итоге свалил на задний двор, на «перекур». Там была Мэдди, допивающая смузи. Мы с ней не общались, но она была прикольной и типа из этих независимых людей, чьей свободе я мог позавидовать. Я вообще часто ловил себя на том, что кому-то завидую. — Как твоя сессия? — Нормально. — Все сдал? — Даже не начал. — ТК говорил, что экзамены на следующей неделе. — У них попозже. Она задумалась. — А у вас? Я прикинул: — Первый послезавтра. — Готов? Конечно нет. — Типа того. — Я вот что хотела спросить. Так и знал, что не просто она этот разговор завела. — У вас на курсе есть Фрэнки? Мне надо ему кое-что передать. — Кидать не буду. Я уже в обезьяннике сидел. Она фыркнула. — Да не. Лекарства. Пауза. — Сколько? — спросил я. — А сколько ты хочешь? — Давай тридцать. — Может, двадцать? — Можешь искать другого. Я встал. — Ладно-ладно, — она дала заднюю. Вытянула из кармана смятые купюры, протянула мне. Надо было взять побольше — ей чаще чаевые оставляли в отличие от меня. — После смены отдам, — сказала она и, весёлая, скрылась за дверью. Вот про это я и говорил. Ноль волнений, ноль симпатий. В нашем районе иногда предлагали кидать. После последнего раза в отделении я завязал. Денег мало, риски реальные, пусть и ленивые, но жизни никогда ничего не стоило, чтобы обмакнуть меня в грязь. Сейчас баловались лирикой и прочей хренью. Фрэнки я не знал, но за передачу лекарств не сажали — все вопросы к тому, кто их продал. И выписал рецепт. После смены я вышел и увидел Питера. Он стоял у машины, улыбаясь. Запихнув таблетки поглубже в карманы, я подошёл. Странные отношения в самом деле, я ничего о нем не знаю, но ведем себя, будто знакомы сто лет. Мне было достаточно одиноко, чтобы цепляться даже за незнакомца. — Как день? — Нормально. — Устал? — Немного. — Садись, я подвезу. Я не стал отказывать. Увидел ТК, закрывающего дверь, помахал ему. Тот, помедлив, помахал в ответ, и я сел в машину. Внутри пахло елочкой и кожей сидений. Я уставился на висюльку в виде танцовщицы. — Почему не приходил? Вопрос вырвался сам. — Работа была, — сказал он с заминкой, — скучал? Я хотел сказать нет, но захотел посмотреть на его реакцию. — Да. Он посмотрел на меня, будто я отвечал не по сценарию, и рассмеялся. — Поверь, я скучал в сто раз больше. Мы тронулись. Я смотрел на него. — А тебе не кажется это странным? — Что именно? — Ну, то, как ты себя ведешь. Ты же по сути меня не знаешь. — Я знаю. — Да что ты. С чем я пью чай? — С конфетами. — А когда конфет нет? — Идешь и покупаешь сладкое. Ты не можешь пить чай без сладкого. Я помедлил, думая, как он мог понять, что я сладкоежка. — Ну ладно. Размер ноги? — Тридцать восьмой. Пауза. — Ты что, проверял мою обувь? — Нет, — он выглядел весело, глядя на дорогу. — Ага. Размер одежды? Год рождения? Кличка питомца? — Я настолько похож на сталкера? — Не знаю. Он вздохнул, как если бы был замучан вопросами ребенка. — Размер твоей обуви нетрудно угадать. А то, что ты любишь сладко, заметно. Не то чтобы я это скрывал. Но не думал, что это настолько видно. Я откинулся на спинку. Происходящее напоминало допрос. — Ну ладно. Но я же про тебя ничего не знаю. Питер помолчал, думая. Улица проплывала мимо. — Я отвечу на любой твой вопрос, только спроси. — Прям на любой? — Если он не заставит меня плакать. Я хмыкнул. — А какой вопрос заставит тебя плакать? — О родителях. Я замолчал. И уставился в бардачок. — Просто давно никто не проявлял ко мне знаков внимания. Я сначала думал, что ты просто шутишь или разыгрываешь. Или в любом случае скоро перестанешь появляться. Поэтому… даже не знаю. Он не торопился с ответом, будто заставляя мусолить собственные мысли. — Мне просто ты понравился. Вот и все. Я подошел. Подумал, что бездействовать смогу всю жизнь, а сделать что-то — только сейчас. В салоне повисла пауза. Я заметил, что мы доехали до моего дома. Спросил вдруг: — Зайдешь на чай?