Странное кафе

Надо сказать, это не заняло много времени. Днем я пытался трезво оценить свои чувства, но каждый вечер, как только я закрывал глаза, его образ являлся в моих мыслях во всех своих именах, и мне сразу все становилось понятно. Я был счастлив и растерян, каждую ночь в полусне я видел одно: я касался пальцами его губ, он смотрел на меня глазами полными нежности. Эта сцена крутилась в моей голове как репетируемая из раза в раз пьеса. Я чувствовал дрожь и головокружение. И мне ли было не отличить это от того, что Диагор Мелосский писал о юном олимпийце. В один из вечеров я спустился за кофе, но свет не горел. Я приоткрыл дверь и увидел расставленные рядами стулья, на стене висел проектор. Мой друг быстро заметил меня и подбежал, пока я в смущении смотрел на изменившуюся обстановку. - Не пугайся, сегодня у нас кинопоказ, он начнется через 15 минут. Останься, пожалуйста, ты давно уже не заходил за мной. Он сказал это с такой добротой, с такой снисходительностью, что я забыл все свои тяжелые чувства, счастливо улыбнулся и вошел внутрь. Я постоял с ним, пока он делал нам какао, и мы заняли места на задних стульях. Мы смотрели кино о детстве и любви. Я видел его раньше, поэтому стал осматривать зал. Там было много людей, в дверях и за стойкой стояли работники кафе. Мне казалось, что все они отлиты с моего спутника. Он был изящен, тонок и нежен, он был Галатеей, а все они - репликами. Мне нравилось чувствовать теплую чашку в руках. Я закрывал глаза и представил, что держу его руку. - Чему ты там улыбаешься? - Смешливым шепотом спросил он. Я открыл глаза и еще ярче улыбнулся ему. Мне хотелось, чтобы он приблизил свое лицо ко мне, как будто не слышит, что я говорю, чтобы в этой темноте остался наш осторожный робкий случайный поцелуй, и мне было трудно не выдать себя. Кино закончилось тепло и весело, но мне внезапно стало грустно и очень тревожно. Был поздний вечер, и я решил подождать друга до закрытия. Мы вышли на улицу, прошли пару метров, и я отчетливо почувствовал, как наши руки сомкнулись. Неужели я настолько потерялся в мыслях, что нечаянно взял его за руку? Я резко отдернул руку и посмотрел, нет ли на его лице непонимания или отвращения. Непонимание там точно было. В эту секунду мне показалось, что я впервые вижу в его глазах грусть. Почему бы это? - Прости. - Тихо сказал он. - Наверное, я сам не свой после фильма. И тут до меня дошло, что это не были проделки моего сознания, он взял меня за руку сам. Я был в отчаянии.  - Прости меня ты. - Я попробовал сказать это, но не уверен, что произнес вслух. Я осторожно взял его руку в свою. Его ладонь была горячей, ровно как я представлял сидя в темном зале часом раньше. Я чувствовал, как это тепло разливается от его тонких пальцев по всему моему телу. Мы шли и болтали о фильме, но когда мы подошли к моему подъезду, я заметил след тяжелых мыслей в своем друге. - Ты знаешь, я еще не хочу уходить от тебя. Можно зайти к тебе в гости? - Он спросил это настороженно, как будто боялся моего ответа. Конечно, я хотел, я с нескрываемой радостью снова взял его за руку и чуть ли не бегом повел сквозь лестничные пролеты в свою небольшую квартиру. Я стал показывать ему где что и наткнулся на две одинаковые книги на столике. - Помнишь, неделю назад мы условились почитать что-то вместе и обсудить? Я даже купил нам книги, но почему-то не отнес одну тебе. - Тогда почитаем вместе сейчас? Мы устроились на моей кровати. Это было единственное место, куда можно сесть вдвоем: пол был слишком холодным зимой, а стул у меня был всего один. Мы стали читать по главам. Мне ужасно нравилось слушать его мерный грудной голос и смотреть на движение его губ. Когда мы прочитали добрую треть книги, я облокотился на стену. - Уф, я уже не чувствую ног, да и спины тоже. - Он лег на кровать и опустил голову на мои колени. Была его очередь читать, я смотрел на него в изумлении и не смел пошевелиться. Глава оказалась длинной, его чтение становилось медленнее, а голос ниже, да и я сам уже не мог сопротивляться опускающимся векам. Он так и заснул лежа на моих коленях. Я проснулся от ярко светящего в окно морозного солнца, а еще от испуга, что мой друг уже, наверное, на пару часов опаздывает на работу! Я ощутил на себе его руку, невинно закинутую на мое тело в сонном объятии. Он лежал без футболки. Батарея работала на максимум и ему, кажется, стало жарко ночью. Я постарался разбудить его не выдав своей паники. Я осторожно высвободился, повернулся к нему лицом и потряс его за плечо, которое показалось мне слишком теплым. - Ты не опаздываешь на работу? Уже восемь часов, разве тебе не нужно быть в кофейне? - Глупыш, у меня выходные. - Еле внятно пробурчал он не особо пробуждаясь и снова закинул на меня руку. Теперь мы лежали лицом друг к другу. Я закрыл глаза и постарался не думать. В конце концов, я тоже все еще очень хотел спать. В следующий раз я проснулся от движения вокруг себя. Он встал с кровати, и я мгновенно проснулся, испугавшись, что сейчас он уйдет. Но он пошел на кухню. Я встал и, завернутый в одеяло, проследовал за ним. - Доброе утро. - Он весело улыбнулся. Видимо, мой вид его рассмешил. - Сделаем кофе? Получилось все так: мы сварили кофе, и пока я стоял у плиты, готовя завтрак, он расположился на стуле, положил ноги на низкий столик и стал читать следующую главу забытой ночью книжки. Он так и не надел футболку, и теперь я смог получше рассмотреть его тело: те линии, которые придавали ему мальчишескую изящность, продолжались на его плечах и животе. Это не были следы спортивного сложения, скорее странный налет маскулинности на его хрупком юном теле. Он был высоким и довольно худым, и на его белых плечах сейчас так удачно лежали оранжевые лучи солнца, что я видел каждую ложбинку его тела, каждую тень. Мое дыхание сбивалось от этих мыслей, но они отказывались покидать мой ум. Он беспечно декламировал текст книжки и иногда с какой-то странной снисходительностью поднимал глаза на меня. Ручаюсь, он замечал все мои взгляды на себе. Мне стало стыдно. Мы провели день лениво валяясь в кровати, посмотрели несколько фильмов, раскритиковали дочитанную нами книжку. Вечер наступал с невероятной быстротой и мне снова стало тяжело от кружащих мыслей. Я сделался задумчивым и молчаливым. Его смех вызывал у меня щемящее чувство грусти. Иногда я ловил его озабоченный взгляд на себе. Уже ночью он оделся, а я в футболке и домашних брюках спустился проводить его до улицы. Светил желтый фонарь и падал редкий снег, прямо как в ночь, когда мы вернулись сюда пьяными и счастливыми и долго сидели на лавочке. Я закурил. Он с любопытством посмотрел на меня и впервые попросил тоже. Я положил ему в губы сигарету и объяснил, как прикурить от моей. Его это позабавило. Он наклонился, приложил свою сигарету к моей и затянулся. Тлеющий огонек быстро заискрился, он выдохнул облако белого дыма. Я стоял и смотрел, как мирно он курит, а он молча смотрел на меня. В его глазах были такие же искорки, как на кончике сигареты, эта мысль заставила меня улыбнуться.  Видимо, от холодного влажного ветра его сигарета погасла на половине. - Прикуришь еще разок? Кажется, я что-то сделал не так. Я подошел к нему ближе и поднес свою сигарету к его. Они были уже наполовину выкурены, но мы об этом не подумали и нечаянно столкнулись лбами. Он сосредоточенно сделал вдох, огоньки снова заиграли перед нашими глазами, но мы так и стояли, прислонившись друг к другу. Я видел, как он прикрывает глаза и медленно выдыхает дым вниз, как будто задумавшись о чем-то. И тут он убрал руку и наклонился еще ближе. Столкнулись наши ледяные щеки, а следом губы. Я стоял с прикрытыми глазами и боялся пошевелиться. Я слушал шорох его одежды и меня пробирали мурашки. Я забыл о давно потухшей сигарете и стоял как во сне. Как в том самом сне, который видел каждую ночь. Он затянулся еще раз и выдохнул дым в мои полуоткрытые губы. Я смотрел на него и чувствовал в себе разряды электричества и дрожь. Я осторожно, как будто репетировал это сотню раз, провел холодными пальцами по его скулам, взял его за подбородок и притянул ближе к себе. Наши губы снова слились в поцелуе, мною совершенно неосознанном. Я думал, что брежу, что открою глаза снова - и его не будет рядом. Я со страхом посмотрел на него еще раз. Он был так близко, я чувствовал на своих губах его морозное, но одновременно такое горячее дыхание. - Я не хочу уходить от тебя. - Он прошептал это как будто сам себе. Он говорил эти же слова вчера ночью. - Тогда иди ко мне. - Я хотел, чтобы он снова взял мои руки, поцеловал меня еще и еще. - Идем домой? - С нежностью в голосе спросил я. Мы обняли друг друга, и наконец, прикоснувшись к его заснеженной куртке, я вспомнил, что стою уже полчаса на улице в одной пижаме. Я резко почувствовал холод, он взял мою руку, как после кино, и мы вернулись в квартиру. Точнее сказать, мы ввалились в квартиру как в полусне, начав целовать друг друга еще на лестничной площадке. Это были осторожные робкие поцелуи, меня пробивала дрожь, мое сознание мутилось, я не верил тому, что происходит и поэтому все сильнее хватался за реальность. Его губы были горячими, щеки холодными и мокрыми от снега, я быстро снял его куртку и свитер, и он сам прижался ко мне всем телом. - Я думал, что напугал тебя, когда ты остался стоять после моего поцелуя. Он касался теплыми губами моего лица еще и еще.  - Ты замечал то, что ты мне ужасно нравился? Я не верю, чтобы ты этого не видел. И я так боялся, что ты не придешь снова. Он сознавался мне в самых сокровенных мыслях, а я молчал. Я не мог говорить от застрявших в горле слез, смеха, безумной наконец пролившейся наружу влюбленности. Я запечатлел поцелуй на его белой шее и с жадностью, вдохновенно сделал сотню таких же. Он быстро стянул с меня футболку и я не замедлил сделать то же самое. Я чувствовал, что тянусь к нему так отчаянно, как будто это то единственное, на чем сейчас держалась моя жизнь, и мне казалось, что он чувствует себя так же, потому что, обхватив мою шею, он прижимался ко мне всем телом и целовал так жарко, что я подумал, не брежу ли от температуры. Он наклонился губами к моему уху. - Хочешь? - В его голосе было столько тепла и желания. - Очень… - Я прошептал это ему прямо в губы. Мы оказались на кровати. Быстро освободив друг друга от оставшейся одежды, мы сплелись в странной игре, смыслом которой было касаться друг друга больше, прижаться сильнее, как будто нам хотелось рассмотреть, осязать друг друга, убедиться, что оба мы реальны. - Можно? - Я сначала не понял, что он имеет в виду. Одна моя рука была вжата им в подушку, из-под полуопущенных век я посмотрел на него и сам того не понимая, издал стон. Это был стон отложенного удовольствия, наконец наставшего, стон облегчения. Влажной, смоченной слюной рукой он прикоснулся к моему члену и стал медленно, аккуратно водить ладонью по головке и всей его поверхности. Я чувствовал в теле электрические разряды и приливающее напряжение. Я был безумно ему благодарен за все: за то, что он есть, за то, что я в него без памяти влюблен, за то, что знает, что мне нужно, когда этого не знаю даже я сам. Он склонился ближе и я почувствовал, как он взял в руку свой член, нежно сжал их вместе и стал ритмично, немного сжимая, водить влажной ладонью от самого основания к головке. Мне кажется, я готов был кончить только от прикосновения к нему. Перед моими глазами все снова начало мутиться. Мое дыхание совсем сбилось, а напряжение возросло до предела. Я снова простонал на выдохе и почувствовал, как волны удовольствия разливаются от моих ног по всему телу. Через пару секунд он кончил тоже, как будто мои стоны и отрывистое дыхание приблизили его оргазм, сделав их практически одновременными. Мы полулежали друг на друге и пытались отдышаться. Прошло немало времени, прежде чем тепло отлило от моих щек, а дыхание пришло в норму.  Я захотел сделать ему хорошо, и хотя я никогда до этого не спал с парнем, я был настроен по крайней мере попытаться. Чего здесь может быть сложного? Я стал осторожно целовать его шею, плечи, ребра, проводить дорожки языком по его теплой белой коже. Наконец я спустился к нему в ноги и мягко обвел языком вокруг его члена. Он машинально дернулся, как от запоздалой волны оргазма, и обе его руки погрузились в мои густые волосы. Я стал двигаться горячими мокрыми губами вверх-вниз, следуя тому темпу, который он задавал мне руками. Двигаться глубоко было тяжело, но мне ужасно нравилось, как он громко дышит, сжимает пальцами мои волосы и вдыхает сквозь губы, когда я опускаюсь ниже. Я старался держать ритм, и скоро тихо и сбивчиво, он практически проскулил, что скоро кончит. Я не стал убирать голову, хотя он настойчиво тянул меня вверх, и постарался взять его как можно глубже. Мне показалось, что его стон был таким громким, что нас обязательно услышат соседи. Он кончил, и я почувствовал горячую вязкую жидкость в своем горле. Благо, что рядом с кроватью стояли наши кружки с чаем. Я начал жадно пить. - Ты делал это в первый раз? - Угу. - Промычал я, проглатывая чай. - У тебя потрясающе получилось. Ты знаешь, как я тебе благодарен? Ты знаешь, как хорошо мне было? - Он проговорил это быстро с весельем в голосе и, схватив меня обеими руками, завалил к себе на кровать. Мы наконец расслабились. Он лежал рядом, такой теплый, мокрый от пота и счастливый. Мы прижимались друг к другу, за окном уже начинало светлеть, но мы быстро заснули, даже не сходив в душ и не расстелив кровать. Это был глубокий приятный сон. Иногда я пробуждался, чтобы почувствовать его рядом и он на секунду открывал глаза тоже. Мы устало улыбались друг другу и продолжали спать в теплых утренних объятиях.