Бумажный человечек

После обеда до занятия оставался еще почти час. Вэй Ин нашел в отдалении от основных дорожек беседку, где честно планировал в тишине подготовиться к собственному уроку. Однако его планам не было суждено реализоваться. Сначала вдалеке, а затем все ближе раздавались юношеские голоса. – Ой, да кому ты рассказываешь? Думаешь, в Ланьлине учат лучше, чем в Юньмэне? Подумай еще раз! Вэй Ин отложил телефон и прислушался. – Да вы!.. Да вы знаете, кто мой дядя? Сам Старейшина Илина учил меня, когда я еще ходил в школу!  Вэй Ин без труда узнал голос Цзинь Лина. – Парень, Старейшина Илина буквально жил в нашем ордене! У нас половина старших адептов училась еще вместе с ним, – снисходительно проговорил третий голос, явно звучащий старше, чем первые два. – Все равно, он не рассказывал вам ничего такого, что мог рассказать родному племяннику, – упрямо ответил Цзинь Лин. Сейчас Вэй Ин увидел разговаривающих. Из-за поворота вышли трое – два адепта в фиолетовых одеждах, постарше и помладше, похожие друг на друга как близнецы, и Цзинь Лин с недовольной мордашкой и сжатыми кулаками. – Да что-то не похоже, чтобы ты какими-то особыми знаниями блистал, – со смехом проговорил младший адепт. – Это секретные сведения, таким не разбрасываются! Вы, – здесь А-Лин явно хотел выругаться, но сдержал себя, – не знаете, о чем говорите! – Ладно, когда рассекретят твои сведения, тогда и приходи, – снисходительно улыбнулся старший адепт и помахал на прощание. – Бывай! Цзинь Лин остался в одиночестве, хмуро глядя вслед удаляющимся адептам. Его нахмуренные брови, сомкнутые губы и сжатые кулаки – Вэй Ин вдруг узнал в нем Чэн-Чэна. Похоже, Цзинь Лин унаследовал все худшие качества своих отца и дяди. Оставалось надеяться, что и от Яньли ему что-то перепало. – Эй! – тихо окликнул парня Вэй Ин, выходя из беседки, сидя в которой он оставался незаметным для говоривших. – А? Да что б вас… Вэй Ин готов был поклясться, что А-Лин снова едва сдержал себя, чтобы не начать ругаться. – Что вы здесь делаете, господин Мо? – Да так, услышал ваш разговор… – Это не ваше дело, – несколько резче, чем это было бы вежливо отрезал парень. – Да я просто хотел тебе дать пару советов. Так к себе уважение не заслужишь. – Я и не нуждаюсь в их уважении, – фыркнул Цзинь Лин. – Что до ваших советов... вряд ли я могу чему-то научиться у беспутного изгоя. Вэй Ин на пару секунд даже подзавис. Это сейчас вообще о ком речь? А-Лин понял, кто такой на самом деле господин Мо, или он просто знал подробности биографии Сюаньюя? Второе, все-таки, вероятнее. – Никогда не знаешь, от кого получишь главный жизненный урок, – назидательно поднял палец Вэй Ин. – Так вот, мой тебе совет: чем хвастать знакомством со знаменитостью, займись собственными достижениями, они значат куда больше. – Ну да, легко говорить, когда ты безродный недоучка, – буркнул парень. – А когда у тебя буквально все члены семьи – прославленные заклинатели… – Тогда тем более ты выбрал неудачный пример для подражания. Старейшина Илина – не такая уж великая фигура, чтобы гордиться знакомством с ним. – Да вы! – мгновенно, как по щелчку (ну вылитый Чэн!) вспылил Цзинь Лин. – Вы просто завидуете ему! Вас выгнали из нашей академии за Темное искусство, я узнавал! И чего вы добились своим искусством? – Да уж было бы чему завидовать… Не оценивай человека по тому, какой путь он выбрал. Человек расширяет Путь, а не Путь расширяет человека! – Да вы прямо ходячий цитатник Конфуция, – ухмыльнулся А-Лин. – Наверняка, до посинения заучивали высказывания, чтобы угодить учителям. Вэй Ин даже подавился уже заготовленными словами. Уж кого-кого, а его нельзя было заподозрить в зубрежке и угождению учителям. А вот откуда у него в голове возникла цитата Конфуция – вопрос. – Так что я сам разберусь в своей жизни. Но за советы спасибо. Видимо, парень в последний момент вспомнил, что перед ним взрослый человек, к тому же почти учитель, на посещении занятий которого, в том числе, настаивал его дядя. Цзинь Лин слегка поклонился и стартанул с места, убегая вслед за ушедшими ранее адептами Юньмэн Цзян. – Вот же п… – полу досадливо со смехом хотел выругаться Вэй Ин, но почему-то сдержался. К занятию Усянь, в итоге, конечно же, не подготовился. В павильон, где должно было проходить занятие, он пришел буквально за минуту до начала – когда большинство студентов уже заняли свои места. И – буквально следом за ним – в павильон вошли Вэнь Нин и Цзян Чэн. Первый сел на одно из свободных мест, а второй встал в проходе, скрестив руки на груди – не то инспектор, не то надсмотрщик. Усянь быстро окинул павильон взглядом, потом повторно прошёлся по лицам сидящих, но результат оказался тем же: среди присутствующих не было Ванцзи. Занят и не смог прийти? Да чем вообще он может заниматься в чужом ордене? – Так… э-э-э… давайте начинать, – с заметным сомнением в голосе проговорил Вэй Ин. Все его мысли были сосредоточены совсем на другом: почему Ванцзи не пришел на его занятие? Нет, он, вроде как, имел право, они не договаривались заранее, но это же подразумевалось, разве нет? Вот и Вэй Ин на его занятие сходил, хотя вполне мог бы поспать подольше, да или вообще заняться своими делами. И история далеко не самый любимый предмет у Усяня. Да и вообще, чего там Вэй Ин не знал в этой истории, а ведь все равно же пришел и честно отсидел все занятие! Усянь понял, что молчание затянулось, когда, стоящий в дверях Цзян Чэн помахал ему и сделал страшное лицо. – Точно, да… В общем, заклинательские традиции разных стран… – все еще рассеянно проговорил Вэй Ин. Он вдруг встретился взглядом с Цзинь Лином, сидящим в первых рядах со скучающим видом. – В Китае одна из самых древних школ заклинательства в мире. В то время, как большинство стран находилось еще на уровне первичного шаманизма, здесь уже существовали организованные школы и впоследствии – ордена. Однако, это не значит, что наш подход – самый лучший. Наоборот, тысячелетнее следование давно устаревшим правилам ограничивает нас, запрещая целые области знаний… Вэй Ин замолчал, раздумывая над дальнейшими словами. Судя по ехидно приподнятым бровям Чэна, его понесло куда-то не туда. – Господин Мо, расскажите, в каких странах вы бывали? – неожиданно подал голос Цзинь Лин. – Ну… – ненадолго завис Усянь, отсеивая топонимы, которые слишком явно ассоциировались со слухами о Старейшине. – Я бывал в некоторых странах Южной Америки – в Бразилии, Парагвае и Аргентине, недолго прожил в США и Канаде. Из менее экзотического – бывал в Южной Корее, Монголии, Индии, Кыргызстане и Турции, – загибал пальцы Усянь. – Это, кажется, все. Еще несколько стран он намеренно упустил – ну их от греха подальше. – И что же достопочтенный господин там увидел? – из своего угла, но так громко, что невозможно было не услышать, спросил Цзян Чэн. – Везде свои особенности, но почти все так или иначе придерживаются принципов «трех У». Хотя пути для этого у всех свои: почти по всей Южной Америке делают упор на психотропные вещества для усиления сил заклинателя и различные растения для усмирения и контроля над духами. Нам это не подходит, по понятным причинам… – Такие вещества не достать?.. – полувопросительно сказал Цзинь Лин. – Да я вас умоляю! Ну достанете, и что? Собственное же Золотое Ядро не даст им подействовать! Другое дело традиции Северной и Центральной Америки! Там официально сильно влияние европейских школ, но, по факту, они создали множество гибридных течений, позаимствовав кое-что у коренных жителей. Вот, например, апачи делали что-то вроде скрипки из агавы, и заклинали музыкой. Но, поскольку скрипка была однострунная, диапазон звучания был, мягко говоря, ограничен, так что развитие у них шло не в сторону усложнения мелодии, а в сторону экспрессивности исполнения! – наконец-то Вэй Ин вовлекся в рассказ и, как всегда бывало в такие моменты, тема нашлась сама собой. – Так что всем, кто владеет игре на музыкальных инструментах – возьмите их на следующие занятие! А еще через одно – оденьтесь попроще: будем изучать танцы ирокезов. Да, молодой господин Цзинь, танцы и вообще владение собственным телом – важное подспорье для любого заклинателя, так что нечего морщиться! После занятия студенты долго не расходились, задавая Вэй Ину то один вопрос, то другой. Тот только благодушно посмеивался, но на вопросы отвечал. Удивительно, но среди самых настойчивых, не желавших расходиться особенно долго адептов, оказался и Цзинь Лин. Он сам почти не задавал вопросы, но упорно стоял в толпе, внимательно слушая Усяня. Наконец, когда толпа задержалась на совсем уж неприличный срок, Цзян Чэн подошел ближе и негромко рявкнул: – А ну разойтись! Других дел что ли нет? Вам мало задают другие учителя или совсем не нужно тренироваться? Студенты неохотно начали расходиться, не выглядя при этом обиженно - похоже, к характеру главы Цзян все давно привыкли. – Ну что - тебе принести Чэньцин на следующий урок? – ехидно спросил Чэн, но Вэй Ин видел – его глаза оставались серьёзными. – Ну что ты. Так палиться было бы слишком глупо, не думаешь? – улыбнулся Усянь. – Хм, – неопределенно выдал Чэн. – А где твой Лань? – Ванцзи? Да ходит, наверное, где-то. Мало ли, где… – Не пришел посмотреть твой урок? – поднял бровь Цзян Чэн. – У вас что-то произошло? Он что-то сделал? – Да брось, что он мог сделать? Кто из нас ходячая проблема, а? – отмахнулся Вэй Ин, но не очень уверенно. – Ну, я ему устрою!.. – начал было Цзян Чэн, но был перебит Усянем: – Эй, он мне ничего не обещал! А тебе тем более. Не трогай его! – Да ты слышишь себя?! Цзян Чэн некоторое время стоял молча, то сжимая, то разжимая кулаки, а потом, так и ничего не сказав, развернулся и вышел из павильона. Вэй Ин вздохнул. С Чэном было тяжело, но и с Ванцзи, как оказалось, не легче. До конца дня Усянь так и не встретил Ванцзи и лишь по свету в окне гостевой комнаты, погасшему ровно в девять, догадался, что ланец никуда не делся и, судя по всему, в порядке. Да, он следил за комнатой Ванцзи, а что еще ему оставалось делать? На следующий день Вэй Ин проснулся очень рано (совершенно случайно!) и на завтрак в общую столовую пришел одним из первых. И первое, что он там увидел – Ванцзи, поднимающегося из-за стола с подносом с грязной посудой. Вэй Ин двинулся к нему, уже открыв рот, чтобы о чем-то заговорить, но наткнулся на сухой приветственный кивок, предваряющий как будто слишком поспешную ретираду ланьца из столовой. Усянь вновь пришел на занятие Ванцзи. В этот раз, кажется, он превзошел себя, потому что на него неоднозначно начали поглядывать студенты, те же самые, что буквально вчера восторженно толпились после его урока. Лань же, похоже, достиг просветления, потому что его лицо абсолютно закаменело и не выражало никакого даже далекого подобия эмоции. Когда урок, наконец, был закончен, Вэй Ин подошел к Ланю, все еще сидящему на учительском месте, и тихо, заговорщицки проговорил, наклонившись ближе: – Ванцзи, приходи сегодня на мой урок! Я покажу кое-что особенное для твоего гуциня, – в конце Вэй Ин для верности даже подмигнул. Лань Ванцзи все так же бесстрастно посмотрел на Усяня, но, кажется, едва заметно кивнул, прежде чем подняться и молча покинуть класс. В столовую Вэй Ин пришел задолго до начала обеденного времени и покинул его только когда до его собственного занятия оставалось всего несколько минут. Ланец на обед так и не явился. Пока Вэй Ин спешно добирался до павильона, где должно было проходить его занятие, он был поглощен странным сочетанием чувств, замешанным на злости, тревоге и обиде. Ему было нужно, чтобы Ванцзи на него реагировал! Лучше, конечно, чтобы еще и поговорить можно было бы нормально, но это уже слишком смелые запросы. Свой урок Вэй Ин почти не запомнил. Вроде, прошло неплохо. Всем понравились идеи далеких североамериканских коллег, предлагающих развивать не технику исполнения, а экспрессию мелодии. Такой подход особенно хорошо работал с Темными техниками, но об этом Усянь упоминать не стал. Да и главное было не это. Ванцзи не пришел. Желания отвечать на бесконечные вопросы студентов не было, поэтому Вэй Ин отшутившись и отговорившись «делами» сбежал из павильона почти сразу по окончанию урока. Чтобы не быть пойманным своими же чересчур любознательными учениками, Усянь свернул на неприметную тропинку, ведущую, казалось, в заросли. Если Вэй Ин правильно помнил, раньше там была уютная беседка, которая почти упиралась в глухую стену павильона, из которого он только что вышел. И правда, павильон был на месте. Со стороны дорожки он был скрыт решетчатой стеной, заросшей чем-то вьющимся, потому Вэй Ин не сразу увидел, что внутри кто-то есть. Лань Ванцзи. Сидел в благопристойной позе, рядом с разложенным на низком столике гуцинем. Поднял удивленный (боги, не ледяной!) взгляд на Вэй Ина. Мочки его ушей слегка заалели. Это все Усянь отмечал чисто автоматически, потому что натренированный мозг детектива должен оставаться в тонусе в любой ситуации. Тело же Темного заклинателя само двинулось внутрь беседки. – Ничего не хочешь мне сказать? – с трудом смиряя раздражение в голосе спросил Вэй Ин. – Нет, – ланец посмотрел в глаза Усяню, очень-очень правдоподобно сыграв удивление. – Ах, вот как?  Совсем во мне разочаровался, да? Не хочешь больше иметь со мной дел? – зло проговорил Вэй Ин. Сейчас все раздражение и обида, скопившиеся за последние несколько дней, наконец, вырвались наружу, не прячась больше за привычной оживленной беззаботностью. – Нет, – Ванцзи поднялся со своего места и слегка приблизился к Вэй Ину, продолжая смотреть в глаза. И вот сейчас он звучал действительно удивленным. – Тогда почему? – поднял руку в вопросительном жесте Усянь. – Что? – Да не придуривайся! Ты уже несколько дней игнорируешь меня! Проходишь мимо, будто я пустое место! Да ты даже… Ай, ладно!.. Скажешь, мне показалось? – Нет, тебе не показалось. Но ты же сам об этом просил, - искренне ответил ланец. – Чт… Я?! – Вэй Ин захлебнулся возмущением. – Да когда я просил тебя вести себя как последний говнюк? – В первый день в ордене, на озере, – слегка укоризненно склонил голову Ванцзи, будто немного расстраиваясь такой забывчивостью Усяня. Вэй Ину потребовалось некоторое время, чтобы вообще вспомнить, что такого он мог сказать Ванцзи в ту ночь на озере. Наконец, он смутно припомнил – лодка, цветок лотоса и свои собственные слова. – Я же просто попросил тебя не показывать цветок Цзян Чэну? – с подозрением проговорил Вэй Ин. – Ты переживал, что глава Цзян сделает нежелательные выводы о природе наших отношений, – утвердительно сказал Ванцзи. Вэй Ин замолчал и почесал лоб. Потом постоял еще немного и почесал затылок. Со стороны дорожки слышались голоса – похоже, студенты были в поисках сбежавшего учителя. – Не совсем так, но пусть. Мог бы просто не лапать меня при Чэне, этого было бы достаточно, – наконец ответил Вэй Ин. Единственный эпизод лапанья, причем взаимного, Чэн, правда, и так не видел – слава простеньким камерам у озера. – Недостаточно, – мотнул головой Ванцзи. – Ты переживаешь, что подумает о тебе брат, а всюду вокруг – адепты его ордена. – Не переживаю, – буркнул Вэй Ин. – Волнуешься? – с готовностью подобрал синоним ланец. – Да не волнуюсь я! – Вэй Ин в раздражении сделал шаг вперед. – Стыдишься? – с некоторым сомнением в голосе переспросил Ванцзи, а потом мягко добавил: – Мнение близких и членов ордена… Закончить Лань не успел. Вэй Ин сделал еще один шаг вперед. Он-то стыдится?! Вэй Усянь, Старейшина Илина, сильнейший и бесстыднейший заклинатель своего времени беспокоится, что о нем подумают другие? Как такое вообще пришло в голову ланьцу? И ради кого Вэй Ин вообще просил о таком?! Это Ланю следовало бояться общественного мнения! Усянь быстро приблизился к лицу Ванцзи, вглядываясь в золотистые глаза, ставшие сейчас почти полностью черными из-за широкого зрачка. Ну ни единого признака страха! Вэй Ин резко выдохнул, наблюдая, как от его дыхания колыхнулись волоски у лица ланьца, а затем впился в его губы, принуждая сделать шаг назад и прижимая к решетчатой стене беседки. Кажется, голоса на фоне стали громче, но какая, в сущности, разница?