Бумажный человечек

Талисман вспыхнул на удивление легко – ярко, горячо. Усянь отшатнулся, но поздно, да и как успеть в таком теле за доли секунд. Огонь лизнул руку бумажного человечка, обдал жаром лицо. Если бы тельце Вэй Ина было сделано из обычной храмовой бумаги – оно моментально загорелось бы и через пару секунд ни тела, ни души Вэй Ина больше бы не существовало. К счастью, бумага была обильно пропитана специальным гусуланьским составом на основе сока эвкоммии. Этим составом поделился с ним Лань Ванцзи так давно, что казалось, в прошлой жизни. В тот год они встретились на обучении в академии ордена Цишань Вэнь. Вернее, на «обучении». Орден под управлением Вэнь Жоханя хоть и считался Великим, был известен как место бессмысленной ссылки для юных заклинателей. Большую часть обучения составляли уроки истории ордена и клана – это были две разные дисциплины, по которым спрашивали строже всего. Остальные же занятия были либо откровенно бесполезными – их вели по устаревшим книгам преподаватели-теоретики – либо представляли из себя трудовую повинность. Так, во время одной из таких «отработок» Вэй Ин в компании Ванцзи, Чэна и еще нескольких студентов из разных орденов был отправлен на зачистку одного подземного озера далеко на северной окраине земель Цишань Вэнь. В озере завелась какая-то нечисть – безобидная впрочем – которую вычислили только по чрезмерной активности компасов зла в окрестностях одной труднодоступной горной вершины. Попасть к озеру можно было через одну пещеру, в поисках входа к которой молодые заклинатели потратили не один веселый час. Веселый, конечно, по воспоминаниям Вэй Ина.  Он тогда только познакомился с Мянь-Мянь, девушкой, серьезной почти наполовину от уровня Ванцзи. Только, в отличие от ланьца, Ло Цинъян была куда общительнее, так что они с Вэй Ином довольно быстро нашли общий язык. А вскоре после этого, буквально за пару дней до того, как их отправили на это задние, Вэй Ин случайно стал свидетелем разговора нескольких вэньцев. Один из них хотел жестоко разыграть молодую девушку из другого ордена, отказавшуюся вступить с ним в отношения. Неизвестная девушка, по плану, должна была прийти в назначенное место, получив записку от неизвестного тайного воздыхателя. Усянь сильно сомневался, что девушка, нашедшая в себе смелость прямо отказать неприятному парню старше ее, заинтересуется такой запиской. Но тот парень из Вэнь был уверен, что «все они одинаковые» и достаточно просто намекнуть девушке, что ее поклонник богат и хорош собой. В итоге, не зная, кому грозит опасность, Вэй Ин сам направился в назначенное место, где попал в устроенную ловушку. В целом, отделался легко – всего пара сломанных пальцев, вывихнутое плечо и небольшой ожог на той же многострадальной руке. В таком состоянии его и застала Мянь-Мянь, оказавшаяся неизвестной девушкой. Но пришла она не в надежде на свидание, а пылая праведным гневом: заклинательница сразу поняла, кто был настоящим отправителем того письма. Оценив травмы Вэй Ина, девушка низко поклонилась и предложила любую услугу в благодарность за помощь. Усянь только отмахнулся, а в качестве благодарности попросил любую памятную вещичку, которую девушке будет не жалко отдать. Так что через несколько дней в поход Вэй Ин отправился с травмированной рукой, без своей флейты (играть на ней он все равно не мог), но зато с красивым расшитым вручную мешочком с лечебными травами, подаренным спасенной заклинательницей. Усянь все время пути испытывал необычайное воодушевление, как ему тогда казалось, вызванное влюбленностью в Мянь-Мянь. Правда, добрую половину свободного времени он стабильно проводил в попытках вывести из себя Ланя, но и девушке уделялось немало. Через несколько дней поисков группа нашла вход в ту пещеру, и началось обсуждение того, как им спуститься вниз, не переломав ноги и не уменьшив количество членов отряда. Очевидным решением было использовать мечи, но проход был слишком узким, чтобы за раз там могло пролететь больше одного человека. Конечно же, Вэй Ин вызвался идти первым. Полезть в неизвестную потенциально опасную дыру – милое дело, особенно, если рядом есть несколько милых девушек, которых можно по ходу дела впечатлить своей отвагой. Конечно же, Лань Чжань запротестовал, заявив, что по одному спускаться слишком опасно. Они поссорились на глазах у всей группы, и Вэй Ин, вскочив на Суйбянь, опрометью кинулся внутрь пещеры. Из-за спешки не заметил, и от души припечатался плечом в камень, нависший над входом. Камень оказался неустойчивым, тут же скатился и спровоцировал обвал, который перекрыл вход в пещеру. Так Вэй Ин и куковал бы в пещере один, если бы в последнюю секунду вслед за ним не влетел Ванцзи. В итоге, следующие несколько дней в пещере куковали они вдвоем. Их досуг, впрочем, разнообразило существо, живущее в подземном озере, к которому, собственно, они и направлялись изначально. Существо, представляющее собой что-то среднее между китайским бескрылым драконом и какой-то толстой змеей, не имело конечностей, зато обладало мощной пастью с выступающими клыками и загнутыми козлиными рогами на голове. Как потом объяснил Усяню дядя Цзян, они нарвались на сохранившийся до наших дней отпечаток души мифического зверя Таоте . Этот отпечаток много лет спал в той богами забытой пещере, предположительно, после того как разрушил и полностью поглотил всех жителей нескольких ближайших деревень. Этот отпечаток создали сами жители этих деревень, с излишним рвением поклоняясь древнему мифическому зверю. Судя по летописям, произошло это еще чуть ли во времена династии Мин, но после единственного эпизода зверь никак не проявлял себя: то ли исполнил пожелания молившихся, то ли просто растерял силы без постоянной подпитки. Но это Вэй Ин узнал потом, а тогда, запертый в тесной пещере с Лань Чжанем и неизвестным чудищем, Темный заклинатель на какой-то момент всерьез поверил в то, что перед ним настоящий Таоте, а значит и им с ланьцем, и всем заклинателям снаружи, и всему округу, скорее всего, кабзда. Лань тогда на высказанное предположение Усяня не ответил, но нахмурился настолько сильно, что было ясно – их перспективы он также оценивал не радужно. Впрочем, это никак не помешало ему сразу же начать строить планы спасения – для начала их с Усянем. Оказалось, что проход завалило капитально: часть пород обрушилась уже внутри пещеры, так что до поверхности проще было добраться, пробив один из сводов с нуля, чем раскопав бывший вход. Усяня, в какой-то мере, эта информация порадовала: если – когда – чудище расправится с ними, выбраться наружу ему будет непросто. Все эти размышления, правда, проходили фоном: почти-настоящий-Таоте нападал на них постоянно, так что редкие передышки они получали только когда удавалось скрыться из поля зрения змея, перемещаясь между многочисленными залами пещеры. Вэй Ин успел сотню раз пожалеть, что не взял с собой флейту: даже со сломанными пальцами при необходимости он смог бы выдать парочку убойных мелодий – вдруг на чудище бы подействовали Темные техники? Потому что Светлые не работали практически никак. В процессе выяснения этого, Вэй Ин получил глубокое ранение в грудь, чуть ниже ключицы, а Лань Чжань только что не лишился ноги. Во время очередного короткого перерыва, укрываясь в складках горной породы, они с Ванцзи все-таки выработали стратегию: ланец должен был сыграть на гуцине «что-то успокаивающее», а сам Усянь в этот момент – подобраться к чудищу поближе и постараться найти слабое место. В общем-то план был неплох, зверь – на удивление – быстро среагировал на игру Ванцзи, так что Усяню даже удалось не только подобраться поближе, но и буквально оседлать его. Вэй Ин двигался медленно и уже занес было меч, чтобы всадить его твари куда-нибудь в глаз, как зверь очнулся и резко мотнул головой. Собственно, на этом моменте жизненная линия Вэй Ина и прервалась бы, если бы не чудом успевший среагировать Ванцзи. Ланец с помощью потока духовных сил направил Бичэнь прямо в морду существа. Увы, защищенную пластинами кожу повредить ему не удалось, но Вэй Ин, вместо того, чтобы оказаться съеденным, просто провалился в пасть змея. Внутри все было, как и ожидалось от олицетворения жадности: куча сожранных несъедобных предметов и недопереваренных трупов, успевших сгнить, но не разложиться до конца, за несколько сотен лет сна твари. Вонь стояла ужасная, настолько, что даже небрезгливый и ко всему привыкший Вэй Ин, старался лишний раз не вдыхать, чтобы его не вывернуло. Другой причиной было то, что воздуха внутри зверя в принципе было немного. По этой же причине Усянь крайне отрывочно помнил, как он выбрался. Среди прочих неперевариваемых вещей Темный заклинатель нашел какой-то талисман, напитанный Темной энергией по самое не могу. Очевидно, что и Тьма оказалась не особо вредна зверю сама по себе. Но вот Вэй Ин ей воспользоваться смог: запасов ци для Светлых техник все равно не хватало. Вобрав Тьму и направив ее в свой клинок, Вэй Ин наделал немало дырок во внутренностях зверя, вот только особого эффекта это не дало: чудище металось, то и дело сваливая Усяня с ног, оглушающе ревело, но не более. Плоть и даже просто стенки желудка были настолько толстыми, что Вэй Ину просто не хватало длины меча, чтобы разом проткнуть их насквозь, а тем более выбраться наружу. В какой-то момент, однако, поведение змея изменилось, он перестал метаться, а его израненный желудок начал сжиматься в спазме, так что вскоре заклинатель был извергнут наружу в потоке другого содержимого желудка чудища. Потом оказалось, что это Ванцзи исполнил какую-то особо заковыристую мелодию, в кровь содрав пальцы на руках и едва не доведя себя до истощения. И как бы ни была серьезна ситуация, узнав об этом, Вэй Ин расхохотался и поинтересовался, в каком из гусуланьских сборников можно найти такие тошнотные мелодии. Это случилось уже после того, как они с ланьцем добили-таки чудище. Усянь при этом вовсю пользовался Тьмой, которой напитался от неизвестного артефакта в брюхе змея, но Ванцзи то ли не заметил этого, то ли был слишком вымотан, чтобы как-то это прокомментировать. Собственно, убиение почти-Таоте заняло не так много времени. По прикидкам Вэй Ина, вместе с попытками убежать от зверя на все ушло не больше двенадцати часов. В пещере же, в итоге, они провели почти пять дней, пока их вход не раскопали невесть откуда пригнанной спецтехникой. И вот в эти пять дней Усянь с Ванцзи впервые получили возможность нормально по-человечески поговорить. Конечно, этой возможностью они не воспользовались. Почти все время Вэй Ин так же продолжал дразниться, а ланец только молчал, шипел и один раз от души запустил в Вэй Ина здоровенной костью (по их общему мнению – лошадиной), вероятно, перед этим извергнутой чудищем. Не попал, но в целом Усянь намек понял. Примерно на третий день у Вэй Ина загноились раны, он сам был виноват: почти весь и так скудный запас целебных трав из мешочка Мянь-Мянь он потратил, чтобы залечить раненую ногу Ванцзи. Собственное ранение он успешно скрывал, каждый раз при необходимости переодеться с излишней эмоциональностью прогоняя Ванцзи прочь: «нечего смотреть на мое юное тело!». Одежда же после боя все равно была испачкана в крови, трупной жиже и еще неизвестно в чем, и порвана в разных местах. Не то чтобы Усянь был совсем безалаберным, он исправно перевязывал свою рану, накладывал компрессы с остатками лечебных трав, и вообще, был сильным заклинателем со сформированным Золотым Ядром, так что по всем признакам должно было пронести. Ванцзи, подчеркнуто держащийся от него в стороне, заподозрил неладное только когда Вэй Ин однажды утром не проснулся ни в десять, ни в двенадцать, ни в два часа дня. Про время это ему потом сам Лань Чжань рассказал, свой телефон Вэй Ин утопил где-то в подземном озере, но в пещере все равно связь не ловила. Вообще из-за сильной лихорадки Усянь те дни запомнил не очень хорошо, но один эпизод надежно сохранился в памяти. Когда ланец понял, что у Усяня температура, он принялся ощупывать Темного заклинателя на предмет внешних повреждений. Повязку – кое-как наложенную самостоятельно – Ванцзи быстро нашел и резко стянул худи и футболку, ее скрывающую. Рана наверняка выглядела не очень, потому что даже невозмутимый ланец заметно нахмурился, глядя на нее. Никаких целебных средств не оставалось, это Вэй Ин точно знал, а запасы ци были у ланьца опустошены не меньше, чем у него. Лань Чжань стал делать что-то очень странное: он достал откуда-то пачку талисманов и пустой храмовой бумаги, слегка смочил их водой, а потом начал поочередно выдерживать листы над огнем, чтобы те разогрелись и прикладывать к ране Вэй Ина. Усянь, честно говоря, всерьез запереживал, что ланец тронулся умом на фоне всех пережитых событий и постоянных подколок Вэй Ина. Но нет, как Лань Чжань рассказал, в Гусу Лань талисманную бумагу пропитывали различными составами для улучшения ее свойств. У Ванцзи талисманы были пропитаны соком эвкоммии, который обладал слабым противовоспалительным эффектом, а также усиливал воздействие духовной силы. Вот так они и провели последние два дня в той пещере: Ванцзи накладывал потерявшие силу талисманы и с их помощью точечно передавал ци для заживления ран, а Вэй Ин просто практически молча лежал, потому что сил не хватало даже на разговоры. Зато, когда Усянь замолчал, ланец стал неожиданно разговорчивым. Нет, он далеко не достиг уровня Вэй Ина, но в подробностях рассказал о разных ланьских составах для бумаги, оружия и даже для добавления в чернила. Оказалось, что в талисманах Ванцзи использовался не только сок эвкоммии, но и сложное сочетание разных компонентов, которые вместе делали храмовую бумагу значительно прочнее, огнеустойчивее и подходящей для более точного контроля ци. У этого состава даже название свое оказалось, но Лань Чжань его произнес совсем тихо, себе под нос, так что Вэй Ин не услышал. Когда вход в пещеру откопали, им с Ванцзи даже не дали попрощаться как следует, каждого тут же окружили соклановцы. Еще несколько дней они оба провели в вэньской больнице, где Вэй и познакомился впервые с Вэнь Цин, но были в разных палатах и тоже ни разу не поговорили.  Так что следующая встреча их произошла при не самых лучших обстоятельствах. Тогда Вэй Ин впервые после заточения в пещере встретил Мянь-Мянь. Девушка все эти дни переживала, не находя себе места от волнения, потому при встрече практически кинулась в объятия Усяня. И да, в тот момент, когда они чуть-чуть не поцеловались, откуда ни возьмись появился хмурый Лань и сообщил, что всех собирают на очередную ночную охоту.