Синий дом мастера Шэнь

/) ／ )   🍃 ᰍ   、🎋 ꒱   𓂃 ⬫ׅ   ݁ . ⊹ « — синий дом       мастера шэня. . » ⁺ ݁ .     • " представление двух учениц " Их облегающие розовые наряды подчеркивали достоинства изящных изгибов женского тела, а открытое декольте притягивало взор. Темные волосы были собраны в аккуратные прически, пухлые губы накрашены ярко-красной помадой, на щеках расцвел едва заметный румянец, глаза подчеркнуты черными стрелками и мягкими розовыми тенями. Девушки, переглянувшись, начали неторопливо приближаться к невозмутимому мастеру, переключившему все свое внимание на горящие в покоях немногочисленные свечи. Большая комната утонула в полумраке, создающем атмосферу чувственности и романтики. Исходящий от зажженных благовоний цветочный аромат напоминал нежную деву, чье сердце навеки отдано далекому от романтики воину, безжалостно обрубившему множество жизней в кровавых сражениях. Прелестницы, смущенно хлопая густыми ресницами, робко попытались завести светскую беседу: “ — шицзунь.. сегодня чудесная погода, не правда ли? “, - однако получили лишь холодный, отстраненный взгляд и кивок в сторону неплотно закрытых дверей. Оторопев от такого поворота событий, молодые и, видимо, весьма неопытные куртизанки неуверенно поклонились и торопливо запахнули уже слегка приоткрытые яркие одеяния, не скрывавшие невероятного женского очарования. Барышни решили, что мастер излишне категоричен и в следующий раз они обязательно добьются своего.. А пока девушки наспех привели себя в порядок и убежали подальше от Шэнь Цинцю, чье расположение к себе они уже пошатнули. Прошло несколько дней. О произошедшем в покоях мастера знали только сам Цинцю, двое прелестниц и Бинхэ, которому девушки выложили всю свою душу после случившегося. Они рассказали все так, чтобы выставить господина старым развратником.. Из всего рассказа ученик понял только то, что Шэнь пригласил их в свою опочивальню, а после принялся раздевать девушек, попутно обнажаясь сам. Он, кажется, околдовал их. Когда они “очнулись“, то сразу сбежали. Лицо юноши то бледнело, то краснело от внезапно появляющихся подробностей, когда девушки, перебивая друг друга, рассказывали о том, как красиво и подтянуто тело учителя. Они поделились с Бинхэ планом того, как “добьются правосудия“, видимо, соблазнив хозяина дома удовольствий. Юноша решил оставить возражения при себе, лишь запомнив, что должен предупредить учителя. Спустя половину декады девицы собрали все необходимое и обсудили все, что, по их мнению, важно. Куртизанки основательно подошли к этому вопросу и довольно долго наблюдали за Цинцю, который знал об этом, однако упорно продолжал строить беспристрастное выражение лица. Ученицы Шан Цинхуа, в шутку пославшего их в покои хозяина «Синего дома», нашли довольно эффективное снадобье для быстрого возбуждения, созданное талантливым заклинателем, продавшим свое творение за довольно маленькую цену, несвойственную подобным изделиям. Пока шимэй заболтала одного из прислужников шицзуня, шицзе подлила немного чудодейственного снадобья в чай, который с заботой заварил своему наставнику ученик Ло, от чьего вида некоторые девицы были готовы днем и ночью учиться, дабы учитель Шэнь увидел в них потенциал. Однако те же женские томные вздохи и влюбленные взгляды практически не волновали Бинхэ, привыкшему к свойственному им при виде симпатичного юноши с миловидным личиком поведению. Они ведь любили лишь его обложку, внешность, не душу, только то, что на поверхности. Им были неважны более глубокие вещи.  После того, как чай, сорт которого хозяин публичного дома прежде не пробовал, отнесли в рабочий кабинет, дамы почувствовали настоящий охотничий азарт. Они обладали присущей истинно целеустремленным людям сметливостью. Через некоторое время дверь, ведущая в рабочее место шицзуня, отворилась. На пороге стояли две девушки. Их довольно открытые и практически не скрывающие фигуру облачения услаждали взор. Грациозная, временами робкая походка шимэй разнилась с уверенной поступью шицзе, которая с некоторой долей восхищения и зависти рассматривала внутреннее убранство комнат господина. Сам хозяин рабочего кабинета сидел за невысоким столиком, возле которого лежала небольшая стопка бумаг и писем. Мужчина отпил немного чая из чаши, другой рукой убирая в сторону письмо с небрежно порванными краями, напоминающими бахрому. Бумага в некоторых местах сильно выцвела, потому что ее, вероятно, слишком часто держали на солнце или долго не открывали. Тем временем действие снадобья уже начало действовать. На щеках Цинцю появился едва заметный нежный румянец, очаровывающий своим видом. Постепенно белая, словно снежный покров, кожа стала розоватой. Приложив ладонь ко лбу, глава дома удовольствий проверил наличие жара. Ему показалось, что в комнате стояла удушающая духота, сдавливающая горло подобно петле, на которой он захотел повеситься, когда появилась неприятная боль в нижней части тела, возникающая у него довольно редко. Шэнь впервые был в невменозе, о котором он практически ничего не знал. Учитель постепенно проваливался в полузабытье и его голову заполнили цветом подобные свинцу облака. Голова начала кипеть от бесконечного потока появляющихся мыслей, мешавшим мужчине обдумать ситуацию, в которую он попал. Господин думал о том, что подобная эскапада не позволит ее зачинщикам выйти сухими из воды. Он найдет их и накажет со всей строгостью, на которую он только способен.. Если, конечно, шутников найдут. ➖ происходящее от лица Бинхэ.  Ло наблюдал за тем, как девушки радостно воркуют, в душе ликуя, что их месть приближается. Они, вероятно, исполнили все составляющие первого акта своего представления и ждут первых признаков для начала второго, завершающего акта. Ученик взял первое попавшееся письмо, адресованное шишу Лю, чьи покои располагались недалеко от рабочего места шицзуня. Юноша отнес послание Лю Цингэ, который завидев юношу, тут же нахмурил брови и одарил того почти враждебным взглядом, а затем уставился вдаль, будто боялся подхватить от мальчишки скверну, если посмотрит хоть мгновением дольше.  Когда из покоев мастера Бинхэ услышал тихие, едва различимые приглушенные вздохи, напоминающие стоны, он застыл. Его тело лишилось природной гибкости и подвижности, став бесчувственной и недвижимой статуей. Юные прелестницы торопливо направлялись к мужчине. Зайдя и заперев дверь, с горем пополам они попытались пододвинуть к деревянным ставням тяжелый сундук.. И решили ограничиться стулом. Юноша попробовал открыть, поскольку ему очень сильно не хотелось врываться в кабинет через окно, тысячу раз не хотелось, но, в конце концов, кругом не было иных путей, а несбыточные чаяния — что мёртвая лошадь, на них далеко не уедешь. Судорожно перебирая в голове возможные варианты, ученик осторожно покинул дом удовольствий и обошел его, подходя к окнам, ведущим в покои наставника. Некоторое время поколебавшись, он залез на рядом стоящее дерево и оттуда забрался в кабинет. Эта выходка была чревата неприятными последствиями, однако об этом он будет задумываться позже. Ло аккуратно зашел за стоящую возле окна ширму, не отрывая взгляда от Цинцю, который, словно недужный старик, не мог пошевелиться и пустым взглядом смотрел в одну точку. Бинхэ уставился прямым, леденящим своей строгостью взглядом на учителя, что застыл подобно невероятно утонченному каменному изваянию, которое он, безусловно, безгранично превозносил. Хозяин публичного дома вперил в ученика невидящий из-за затуманенного сознания взгляд, попытавшись принять чинный вид. Мужчина попытался скрыть легкую дрожь, оправляя полы своего одеяния. Легкий порыв свежего ветерка вызвал у него целый табун гордо шествующих мурашек, из-за его бесстрастный вид постепенно рушился на глазах находящегося в покоях младшего поколения. Несмотря на проступившую в возвышенном облике господина усталость, юнец пытался придумать способ нейтрализовать действие снадобья. Поняв, что для этого у него не хватит смекалки и духовных сил, глаза Бинхэ невольно наполнились горькими слезами безысходности, выжигая его сердце. Создавалось ощущение, что внутри него всё превратилось в безжизненную пустыню, над которой возвышалось палящее солнце. Цинцю, чей рассеянный взгляд блуждал по окружающему его пространству, встал. Он, словно ощетинившись, собрал последние остатки своего самообладания и холодно обратился к ученицам, тихие перешептывания которых были похожи на пение пташек. Ученики, оказавшиеся в покоях, вглядывались в изящные черты мужского лика, стараясь запечатлеть в памяти представшую перед их взором картину: сидящего за деревянным столом господина Шэня с лихорадочно поблескивающими глазами и слегка смятыми полами зеленых одеяний, которые напоминают о том, что он находится в несвойственном ему состоянии, близком к помешательству. Цинцю повернулся к двум прелестницам, оторопевшим от вида старшего соученика их наставника. Они, словно зачарованные, не могли отвести от него нежного взгляда, что, подобно солнечному лучику, обволакивал каждую его частицу. Когда девушки нерасторопно двинулись в сторону шицзуня, ученик Ло, наконец, очнулся. Юноша подбежал к ним и, заведя красавиц за свою спину, указал им на дверь, коротко объяснившись: " — снадобье подействовало не так, как задумывалось. " Испугавшиеся барышни мигом подхватили полы своих розовых нарядов и побежали к дверям, надеясь, что Бинхэ справится сам. Куртизанки уже ушли, когда мальчишка протянул мастеру чашу, наполненную водой. Глава публичного дома, одним глотком осушив предложенную учеником воду, начал внимательно вглядываться в спасшего его Ло, в чем он немного сомневался. Перед ним предстал юноша в черных одеяниях, чье лико было подернуто сероватым туманом, из-за чего шицзунь не мог разглядеть его. Словно мучаясь от сильной головной боли, хозяин дома развлечений склонил голову. Он все же не забыл поблагодарить неожиданного гостя, хотя сейчас и чувствовал себя так, словно находился в состоянии невыносимой боли, близком к умопомешательству. Когда самочувствие господина вновь ухудшилось, он, кажется, потерял сознание.    ➖ прошло несколько часов.  Учитель смутно помнил произошедшее во время его беспамятства, однако некоторые моменты ярко отпечатались в его памяти:  “ Четыре лепестка тонких губ нежно и осторожно прикасались друг к другу, не в силах ни сойтись, ни расстаться. Цинцю еще не решил, как ему следует поступить, когда захватившие его в плен губы внезапно сделались дерзкими, а язык, не позволяя зубам сомкнуться, проник внутрь, лишив его последней возможности к сопротивлению. Мужчина ощутил, что стало трудно дышать, и хотел было отвернуться, но его немедленно развернули обратно, сжав подбородок. Не в силах оторваться от припухших уст, господин получал легкие, дразнящие укусы. Прижавшись к нависшему над ним заклинателю еще на мгновение, незнакомец с явной неохотой отстранился и торопливо покинул владения шицзуня, а сам мастер с трудом пришёл в себя. От поцелуя все его тело расслабилось.“ Обессиленный, подобно тряпичной кукле, мастер просидел на закрытой пологом постели еще очень долго, прежде чем силы начали к нему возвращаться. Он резко убрал нависающую ткань и огляделся. Практически догоревшие свечи отдавали едва заметный цветочный аромат, а вещи в покоях лежали на своих местах. Ни следа присутствия кого-то другого. Пролежав еще немного и успокоившись, хозяин дома развлечений оделся и принял привычный, бесстрастный облик возвышенного бессмертного. Единственное, что выдавало скрытую в нем порочность, оставалось незаметно для невнимательного взгляда, однако проницательный взгляд Бинхэ всегда подмечал каждую изменившуюся в шицзуне деталь. К примеру, то, что из его прически выбивалась пара прядок, а взгляд сквозил холодом и строгостью пуще прежнего. После того, как Шэнь покинул свой рабочий кабинет, именуемый залом цветения, он направился к изрядно потрепанному ученику Ло, закончившему переписывать знаменитые цитаты прославленных философов и поэтов. Учитель должен был проверить свою теорию. Несмотря на то, что ученик выглядел, как обычно, его руки едва заметно подрагивали, а в голосе присутствовала нотка усталости. Когда Шэнь зашел, юноша поднялся, склонившись в вежливом поклоне. Он поприветствовал зашедшего господина, прикрывшего нижнюю часть лица зеленым, подобно изумрудным листьям, веером. Наставник задал вопрос: "— ты не приходил в зал цветения?“. После того, как Бинхэ, отрицая, помотал головой, Цинцю продолжил: " — будь честен. " Склонив голову, юноша ответил: “— Это, честно, не моих рук дело, учитель“. Глаза шицзуня угрожающе сверкнули, после чего он пробормотал себе под нос:  “— Не милостью, так силой.. Раз уж ты не желаешь признаться, повернуть назад, пока берег еще близок, я не стану церемониться. " Простояв в некотором оцеплении еще несколько мгновений, мастер скрыл вновь поднимающуюся бурю эмоций за густыми веерами черных, как плотно затянутое облаками ночное небо, ресниц. Он бросил в сторону Ло леденящий душу взгляд и, подобно Лю Цингэ страшась подхватить от него скверну, покинул небольшой зал, оставив ученика бездумно перебирать шелковистые пряди своих длинных волос. На самом деле, ученик летал где-то далеко в своих мыслях, захлебываясь в терзающих его сомнениях и переживаниях. Юный господин смутно вспоминал происходящее в покоях мастера, потому что после того, как он вдохнул окутавшие покои, ныне именуемые им “обители похоти и разврата“, благовония, его разум затуманился. Однако, не смотря на все его попытки хоть что-то прояснить, перед его взором неизменно возникал строгий и слегка надменный вид шицзуня со взглядом, в котором читалось «Не подходи. Убью.»  Напускная самоуверенность мальчишки таяла подобно ледышке на палящем солнце. Хотя в сердечных боях он и не был закален, Бинхэ прекрасно знал, что наставник явно не отдал бы этому ученику свою честь, хранимую подобно золоту многие годы, просто так.  “— Наверняка.. эти блудницы решили искать смерть столь изощренным способ, храня в своей душе чаяния разозлить.. а также соблазнить шицзуня! осквернить его!“, - заливаясь краской от подступающего к горлу непроходимого кома ярости, Ло вскочил со своего места и, после недолгих размышлений поняв, что ни к чему хорошему эта излишняя эмоциональность не приведет, устало опустился на прежнее место и положил ладонь на лоб, раздумывая над словами наставника. Возвратившись в покои, Шэнь застонал от накатившей на него смеси чувств. Он чувствовал себя никчемным и беспомощным, словно слепой котенок, не имеющий никаких знаний об окружающем его пространстве, да и самоанализом Цинцю практически никогда не занимался — это было бесполезно и отнимало много сил. Сколько бы этот учитель ни пытался копаться в своих чувствах, итог всегда был один и тот же. Мастер не страдал врожденной эмпатией и принимал эмоции других людей, как нечто само собой разумеющееся. Однако себе показывать слабость перед другими не позволял. Как-никак, слезы хозяина знаменитого дома развлечений мало кого обрадуют — к этому неутешительному умозаключению мужчина пришел довольно давно, еще в юношестве.