В тени

      В саду все могли их видеть.       Все могли заметить, как трясутся голые плечи Дивии, непривыкшей к холодным ветрам Англии. Все могли заметить, как она пытается спрятать лицо в волосах. Кто-то из слуг мог бы даже пошутить, что невесте лорда пора бы перестать противиться и носить исключительно лёгкие сари, а то так и до свадьбы не доживёт. Но никого не смущало то, как близко к ней стояли два мужчины. Нет причин ставить их отношения под сомнения, так ведь? Господин Рай и господин Басу никогда не сделают ничего, что опорочило б честь девушки, так ведь?       Наверное, именно такое ложное представление об индийских гостях не дало никому заметить долгих взглядов и случайных ласковых касаний. Наверное, Деви думала, что сможет обхитрить двух опытных мужчин так же, как и остальных. Ошиблась.       — И как давно это происходит? — Камал смотрел Дорану прямо в глаза, будто не замечая виновницу.       Деви видела, насколько он был зол. Массивная грудь тяжело вздымалась, кулаки сжимались и разжимались, будто готовясь к атаке, вены на шее пульсировали от заполняющего сердце гнева.       — С моего возвращения в Калькутту.       Доран, напротив, был спокойным, расслабленным. На губах играла еле заметная улыбка. Но разница всё же ощущалась. Обычно изворотливый и напористый мужчина прямо отвечал на любой вопрос друга, будто покорился его напору.       — Меня оповестить не думал?       — Не имел причины. Обычно о таких связях не говорят.       — Обычно таких связей не заводят.       — Заводят. Иначе нас бы тут не было.       Наступила тишина. Доран говорил правду. Они оба ввязались в это, и не Камалу было его судить.       Деви почувствовала, как жар покрывает лицо. Играла с двумя мужчинами сразу, будучи помолвленной с третьим. Будто ощутив, как стыд начинает душить Деви, оба мужчины одновременно повернулись к ней.       Настоящие хищники, лев и леопард, унюхали свою следующую жертву, такую хрупкую и нежную, что одного укуса было бы достаточно для фатального исхода. Они чувствовали каждую её эмоцию, почти загнали в угол. Но вот только Дивия уже давно не была маленьким птенцом, нуждающимся в защите. Проглотив ком в горле, она гордо расправила крылья. Хотят оправданий или извинений? Они не получат ни того, ни другого.       — Пти-и-ичка, ты же не подумала, что мы хотим тебя обидеть?       Вопрос застал её врасплох, она не могла понять, что у Дорана на уме. А вот Камал, кажется, всё понимал и не встревал, давая другу вести в этот раз. Её беспокоило, насколько они хорошо знали друг друга, чувствовали, когда стоит промолчать, а когда быстро напасть. Против них обоих ни у кого не было шансов.       — Нам нужен лишь один ответ, — прошептал Доран, но ветер сумел передать эти слова ей.       Словно дикий кот, он подобрался вплотную. Деви пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Доран не спешил, выжидал, рассматривал её, а она — его. Их привычный ритуал, тихий танец взглядов, ощущался неправильным в присутствии Камала. Но эти двое уже давно размыли грани правильного и неправильного. В чёрных зеницах отражался её немного искажённый силуэт. Его запах окутывал её, дурманил.              Деви не была уверена, сколько в нём от богов, но этого было достаточно, чтобы ввести её в состояние полного оцепенения. В мыслях были только его жадные губы, грубые руки. Она была готова согласиться на что угодно, когда он смотрел на неё так. Все сомнения и страхи исчезали.       — Скажи мне: кого ты хочешь? Меня? Его?       Ветер больше не тревожил, будто задержал дыхание в ожидании её ответа, будто маленькие люди сумели заинтересовать непокорную природу.       — Обоих.

***

      После исчерпывающего ответа Камал быстро вернулся в поместье, видимо, желая выпустить пар наедине. Дивия не могла ожидать другого исхода, и всё же надеялась. Какой же дурой нужно быть, чтобы одним словом отвернуть от себя сразу двух мужчин? Неужели не знала, что случается, когда играешь с огнём?       Деви даже не смотрела в зеркало, заплетая простую косу на ночь: не хотела себя видеть. Одинокая свеча, стоящая на туалетном столике, извивалась в резких движениях, будто укоряла девушку. Но Деви упорно игнорировала мигающее свечение.       Сил задуть свечу или закрыть окно не было, поэтому она тихо залезла под одеяло, желая заснуть как можно быстрее.       Закрытые глаза, к сожалению, не скрывали от других органов чувств и не успокаивали фантазию.       Деви знала, как два медведя ведут себя в бою, видела, как работают горы их мышц в годами выработанных движениях, как пот стекает привычными дорожками, как глаза хищно светятся. То, какими устрашающими они могли быть, завораживало её, манило. Она хотела почувствовать, каково это — быть в тисках их рук. Она представляла, с каким рвением они отдаются любовным утехам, и была уверена, что их страсть пахнет также, как и ярость. Вот только проверить наверняка она уже не сможет.       Чтобы хоть чуть отвлечься от жара между ног, усиливающего чувство одиночества, она прислушалась к особняку. Ветер проникал между щелей, заявляя свои права на дом, а Деви пришлось натянуть одеяло повыше. Хоть поместье и поддерживали в хорошем состоянии, ночью оно казалось почти заброшенным. В этом можно было найти и странное успокоение. Если в Калькутте скрип половиц вызывал тревогу и страшные воспоминания, то тут он был не более, чем игра ветра с деревом.       Свеча резко потянулась к двери, когда та со скрипом открылась. Спать на сквозняке было бы невыносимо, поэтому Деви всё-таки вылезла из-под одеяла, но застыла, как только увидела два массивных силуэта в проходе.       Доран вышел на свет первым, хитро ухмыльнулся и приложил указательный палец ко рту, прося быть тихой. Деви и так не собиралась кричать, но его просьба заинтриговала, и она, немного сощурив глаза, вопросительно выгнула бровь. Его губы изогнулись в одном слове: Терпение. Камал в это время закрыл дверь, привлекая внимание Деви щелчком защелки. В его движениях были ощутимы спокойствие и уверенность, которые раньше передавались и ей, но не сейчас.       Деви притянула колени к груди, вдруг почувствовав себя совсем голой.       — Что вы здесь делаете? — прошептала она.       — А вы не рады нас видеть, госпожа Шарма де Клер? — хриплым голосом произнёс Доран, садясь рядом с ней на кровать.       Злость моментально подкатила к горлу. Что бы между ними не происходило, он не смел с ней так разговаривать ни сейчас, ни этим вечером. Раз заводит такую игру, то придётся мириться и с её характером тоже.       — А что? Двух можно, а троих — нет? Ваша жена этим довольствуется?       Едкие слова были грубо прерваны поцелуем. Доран положил руку ей на затылок, не давая возможности отпрянуть, но Деви даже для приличия не попыталась. Она сразу же ответила ему, позволяя властвовать над своими губами.       Она ни разу не целовала его до этого, но представляла каково это. Ревновала к женщинам, с которыми он проводил своё время, наверняка зная, что он не обделяет их в удовольствии. Теперь же он только её и ублажать будет тоже только её. Доран сразу показал, чего хочет, и не разочаровал. Он был таким же извилистым и напористым, таким же жадным.       Её плечо накрыла знакомая тёплая ладонь. Дивия обернулась к Камалу, нехотя разрывая поцелуй, но пальцами всё ещё сжимала шервани Дорана, боясь, что один из них может исчезнуть.       Камал положил вторую руку ей на талию и прижал к себе спиной. Его губы целовали её волосы, пока руки нежно гладили. Она чувствовала себя окутанной заботой и любовью, такой желанной, как никогда. Доран заставил раскрыть шею и прильнул настойчивым поцелуем к точке пульса.              Насколько контрастные ощущения они вызывали, настолько и дополняли друг друга. Камал дарил ей заботу и наполнял её сердце теплом, а Доран, как и обещал, пробуждал в ней ракшаси.       — Прости нас, — прошептал Камал над ухом, — не должны были так тебя оставлять.       — Простишь, птичка?       Деви не понимала, был ли это сон или реальность. Она уже задыхалась и дрожала под их прикосновениями, а ведь они ещё ничего не сделали.       — Ответь, — необычно нежный голос Дорана вернул её из мыслей.       Они оба остановились, ожидая.       — Это вы меня должны простить, — стыдливо сказала Деви, избегая их взглядов.       Доран пододвинулся ближе и схватил её подбородок большим и указательным пальцами.       — Смотри на меня, — Деви смотрела, даже если бы хотела отвернуться, не смогла бы. — То, что ты сказала, было искренним? Ты правда этого хочешь?              Его глаза поглощали её и вытесняли стеснение.       — Да, — такой короткий ответ весил больше, чем все слова до этого.              Доран одобрительно улыбнулся и отодвинулся, оставляя остальное за Камалом.       — Значит, ты нас выбрала, Деви, — родной голос вибрировал на грани обольщения. — Теперь не отвертишься.       Губы Камала, нежные и знакомые, накрыли её. Он не давил, не настаивал, только лениво двигал языком в такт поглаживаниям по девичьему животу. Деви тоже не спешила набрасываться на него, с удовольствием растягивала момент. Это было тихим извинением и обещанием.       Доран незаметно высвободился от её рук и почти бесшумно пересел на кресло напротив кровати. Краем глаза Деви видела, как он расстёгивает верхние пуговицы шервани, оголяя шею и ключицы, на одной из которых виднелся бледно-розовый шрам. Оба мужчины наблюдали за её очевидной реакцией, и Доран точно был доволен.       — Слишком отвлекаю, птичка?       Деви громко проглотила накопившуюся во рту слюну, чем вызвала тихий смешок сзади. Камал облокотился спиной на изголовье кровати, зажав Деви между ног.       Она ощущала тяжёлое дыхание Камала, который неторопливо поднял ночную рубашку до колен. Его шершавые пальцы слегка задевали голую кожу, оставляя за собой полосу мурашек.       Никто не спешил, знали, что у них есть вся ночь, и следующая, и следующая… Возможно, мужчины также боялись слишком надавить, всё-таки первый раз и сразу с двоими. Но сама Деви с жадностью вдыхала каждый их вздох и еле держалась, чтобы не накинуться на широкую грудь Дорана, а потом и Камала.       Басу скинул верх одежды и по-кошачьи грациозно залез на кровать, расположившись прямо перед лоном Деви, пока Камал продолжал играться с краем ночнушки.       Прочистив горло, Деви полушепотом спросила:       — А как же низ?       — Ещё успеем, любимая, — заиграл бархатный голос Камала.       — Расслабься, дорогая, — сказал Доран и с лёгкой ухмылкой добавил: — И раздвинь ноги.       Деви сразу же подчинилась, и тонкая ткань полностью скатилась с её ног. Камал мягко положил шершавую ладонь на оголённый живот, удерживая ночнушку, чтоб не мешала Дорану. Тот довольно улыбнулся, но смотрел ей только в глаза, ждал разрешения. А она хотела, чтобы он посмотрел, дотронулся, но слова застревали в горле.       Камал прервал их немой разговор.       — Ты делала, как я просил? Трогала себя?       Робкий кивок.       — Покажи ему.       Неожиданная просьба заставила Деви наконец открыть рот, пусть и для рваного выдоха. Она краем глаза посмотрела на Камала, будто желая убедиться, что он правда это сказал.       — Что именно показать? — невинно спросил Басу, хотя прекрасно понимал, что его друг имел ввиду. Может, не прямо сейчас, но со временем они разбудят в ней ракшаси.       Вместо слов Деви всё-таки решилась опустить руку между ног, а вместе с ней переместился и взгляд Дорана. Она видела, как расширились его зрачки, хотя возможно это была игра всё той же свечи. Видела, как дернулся кадык, закаменела его челюсть, напряглись мышцы плеч и шеи. Сложно было видеть в Доране льва в этот момент: львы выставляют свою гриву напоказ, скрывая мускулы от следующей жертвы. Доран же был полностью открыт, без лишней шерсти и камуфляжа, как леопард, как Камал, только более устрашающий. Шрамы только дополняли его образ. Деви хотела пройтись по ним языком, слизать солёный пот битвы, заставить большого зверя мурлыкать под ней.              Заметив, что Дивия слишком увлеклась разглядыванием голого торса, Камал поднял руку с её живота к ложбинке меж грудей, почти скромно, не задевая напряженных сосков. Это сработало — окутанная мужским теплом и собственными фантазиями она наконец надавила на чувствительную точку. Прикрыла глаза, так витиеватые поглаживания Камала и горячее дыхание Дорана ощущались ещё острее. Деви понимала, что делает с ними обоими, и это не могло не льстить.              Доран обхватил её голени своими длинными пальцами, нажимая и расслабляя, но не отрывал взгляда от немного неуверенных движений Дивии. Каждое движение её пальцев было пропитано нерешительностью, но в то же время глубоким желанием. Она искала правильный ритм, словно играя на инструменте, с каждой секундой становясь смелее. Было видно, что она уже успела частично изучить себя, как и подсказал Камал.       Мужчина сзади был очевидно доволен. Деви случайно сдвинулась на нём всего на миллиметр, и сразу же почувствовала его возбуждение. Можно было почувствовать его удовлетворённую улыбку на виске.       — Вот так, моя умница. Чувствуешь? Это только начало, — голос его был низким, бархатным, обволакивающим. Деви почувствовала, как до самой макушки разлилось тепло. Камал снова провёл рукой вверх, скользнув пальцами по ключицам, будто проверяя её готовность.       Доран тем временем двинулся ближе, коленями облокотившись о матрас, так что Деви теперь могла видеть каждую мелкую деталь на его коже. Её дыхание сбилось, когда он наклонился, и их лица оказались почти на одном уровне.       — Ты такая красивая, моя ракшаси, — произнёс он почти шёпотом, его голос был глубоким, как отзвуки далёкого барабана.       Она хотела ответить, но слова снова застряли. Казалось, Доран видел её насквозь, читал каждую эмоцию, каждый скрытый импульс. Его взгляд заставлял дрожать, но это не была дрожь страха.       — Позволь мне помочь, — Камал снова вытянул её из гипноза, такого, что она не заметила, как его рука оказалась рядом с её.       Он не торопился, позволяя Деви привыкнуть к новому ощущению. Его прикосновение было уверенным, но всё же нежным, как будто он стремился не напугать её, а лишь провести за собой. Ещё несколько лет назад он покорил её этим качеством, но тогда Деви даже не подозревала, в каком русле оно проявится.       Доран внимательно наблюдал за ними, его взгляд был глубоким, сосредоточенным.       Камал был хорошим наставником, Доран — наблюдателем. Так было всегда, но сейчас они будто хотели поменяться, удивить. Когда они действовали вместе, её мир трещал по швам, и они бесстыдно тянули ниточку за ниточкой, чтобы потом сшить заново.       — Ты доверяешь нам, правда? — Деви так и не поняла, чей это голос, но всё равно кивнула, не отрываясь от их рук.       Это казалось таким естественным — позволить им вести, расслабиться и следовать их ритму.       Камал наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось её шеи, а губы оставляли едва ощутимые поцелуи на раскалённой коже. Доран же приблизился к девичьему лону, уткнувшись носом к лобку. Он вдыхал её запах, очевидно наслаждаясь. Его руки легли на бедра, пальцы слегка сжали кожу, оставляя лёгкие следы своего присутствия. Они не останутся до завтра, даже Доран не стал бы рисковать перед слугами, но, может, были бы они в родной Бенгалии — позволили бы себе большее.       Деви ощущала, как её дыхание сбивается, слышала, как ускоряется собственное сердце. Доран, почувствовав, как она подалась навстречу, медленно провёл губами по внутренней стороне её бедра, оставляя за собой влажную дорожку.       — Ты вся дрожишь, — его голос был низким, почти хриплым.       Тот миллиметр, который оставался между ними, был не более, чем иллюзией. Хоть Доран ещё не прикоснулся к ней там, хоть это не его пальцы приближали её к пику, именно он был причиной такой сильной пульсации между ног. А когда его губы вцепились в её кожу, она подумала, что может превратиться в пепел от огня внутри.       Шероховатые руки Камала стимулировали её соски, обводили грудь, иногда сжимали шею, лишь играясь. Он плавно водил подушечками по её бокам и бёдрам, что заставляло выгибать спину, умоляя надавить сильнее. Места, которые Деви даже не подозревала могут быть настолько чувствительными, уже горели под прикосновениями Камала. Сам он будто уже знал каждое из них, прекрасно понимал, где нужно надавить, чтоб вызвать сладкий стон, где легонько шлёпнуть, чтоб заставить дрожать и извиваться. А, может, он пока что только изучал её, как впервые раскрытую карту, каждый раз удивляясь скрытым сокровищам.       Доран же продолжал играться. Втягивал и посасывал, но как только приближался оргазм, отпускал и тёрся об низ живота, как кот, который выпрашивает вкусности. И так по кругу.       Когда Деви трогала себя наедине, испытала блаженство, к которому никогда даже близко не была. Вот только после пришёл страх, что с мужчиной она не сможет настолько расслабиться и разочарует его. Видимо, боги послали ей Камала и Дорана, чтоб развеять этот страх.       Она тяжело дышала, лёжа на твёрдой груди Камала, пока две пары рук заботились о ней. Не нужно было о чём думать, что-то говорить или подсказывать: они сами всё понимали. По уже привычному принципу Доран должен был отстраниться, но не стал.       Деви не могла контролировать себя, её тело словно перешло под управление их опытных рук и губ. Тёплые, но настойчивые прикосновения Камала переплетались с томительной, дразнящей лаской Дорана. С каждым движением, с каждым вдохом напряжение внутри неё росло, как приливная волна, готовая разбиться о берег. Камал продолжал работать с её телом, усиливая давление в нужные моменты, меняя ритм, чтобы ещё сильнее разжечь её. Его пальцы скользнули вниз по её животу, останавливаясь на мгновение, чтобы прочувствовать, как учащённо она дышит, как каждая клеточка её тела трепещет от предвкушения.       Доран же, чувствуя её близость к оргазму, усилил свои действия. Его губы снова накрыли нежную кожу, а пальцы оказались там, где она жаждала их больше всего. Его движения были плавными, но точными, вызывая внутри неё дрожь, которая усиливалась с каждым мгновением.       — Отдайся этому, — прошептал Камал ей на ухо, его голос был одновременно мягким и властным.       Её дыхание сбилось, когда Доран усилил давление своими губами и добавил язык. Это был вихрь ощущений — они наполнили её до краёв, лишив возможности думать или сопротивляться. И вот наконец она почувствовала, как напряжение достигло своего пика. Её тело выгнулось, губы раскрылись в беззвучном крике, а мир вокруг словно исчез. Волна удовольствия накрыла её с головой, и она потерялась в этом сладостном моменте.       Камал удерживал её, руки крепко сжимали тонкую талию, пока Деви содрогалась в тёплых объятиях. Доран наблюдал, его взгляд был полон восхищения, а губы всё ещё нежно касались её кожи, будто завершая свой ритуал.       Когда её дыхание начало выравниваться, Деви почувствовала себя уставшей, но невероятно удовлетворённой. Она прижалась к Камалу, чувствуя себя защищённой и любимой, а руки Дорана всё ещё нежно скользили по её коже, напоминая о том, что этот момент был настоящим и только их.       — Хватит с тебя на сегодня, птичка, — необычно мягко произнёс Доран и потянулся за поцелуем.       Собственный вкус на его губах, такой сладкий и цветочный, дал ей понять, каково это было с его стороны. Не удивительно, почему Доран с таким удовольствием вылизывал её. Камал, не стесняясь, оставил поцелуй на её виске и вытер носом каплю пота, которая подтверждала, насколько Деви было жарко.       Оба мужчины встали и тихо направились к двери. Деви видела, как Камал растягивал мышцы, которые перенапряглись и онемели, пока он старательно поддерживал её вес на себе. Доран тихо потушил свечу на столе, но Дивия всё равно увидела, как он подмигнул её из кромешной темноты и первый скрылся за дверью. Камал последовал за ним, кинув фразу на последок:       — Сладких снов, Деви.       И сны правда были очень сладкие и красочные.