Огнестрел

Не всегда достаточно спасти человека от страшной участи, чтобы он стал счастливым. Казалось бы — ты больше не демон, тебя ничего не тяготит. Когда Аки и Ангела вытаскивали из-под управления Макимы, Хаякава чувствовал адскую боль. Он плохо помнит, была ли эта боль настоящей или это агонизировал мозг, решивший что он уже почти умер, ведь все пушечные модификации сползли с него грязью практически сразу, как перестали получать приказы. Ангел, ставший человеком, выглядел… Нормально? Его поведение мало изменилось — он все еще шарахался прикосновений, шипел на людей и возвращал из желудка сьеденных демонов. Аки задавался вопросом ел ли Ангел что-то человеческое, кроме мороженного. Это стало обычным делом — погладить реформированного человека с огненными волосами по макушке единственной рукой — к бионическому протезу брюнет еще не очень привык и предпочитал надевать его как можно реже, — напомнить что нужно есть трижды в день обычную еду, не боятся когда его трогают ведь больше никто не умрёт. Они двое были единственными друг у друга, кто на своей шкуре ощущал что значит быть под чьим-то контролем, быть оружием в запятнанных кровью руках. К слову, протез — это слишком хорошая замена отсутствующей конечности, почти как настоящая с одной лишь разницей — цельнометаллическая. Слишком напоминает брюжжящее орудие. В бюро пообещали изготовить что-то более человеческое, даже усовершенствовать нервные окончания, но пока вторая модель готовится использовать приходилось эту. Всё было кардинально другим. Аки видел как ты следишь за ними с Ангелом — своего рода надзиратель, приставленный для контроля, но в тебе было что-то другое. В красивых глазах, смотрящих на его испещренное шрамами тело, то и дело проскакивала искра грусти. Ты никогда не говорила этого в слух, но Хаякава на подсознательном уровне понимал — это была жалость. Скорее всего ты считала что это не уместно — как охотница на демонов в отставке, у тебя было понимание что выражение жалости часто приравнивалось к оглашению чужой слабости. Это, конечно, так и было, но твоя жалость казалась Аки… Виноватой? Будто бы ты с радостью поменялась местами, лишь бы он не чувствовал все то, что пережил. Вы обитали втроем, в небольшой трехкомнатной квартире жилого комплекса на окраине Токио. Вам платили больше, чем стоил весь этот комплекс, но лучше места чтобы спрятаться и не отсвечивать вы попросту не нашли. Не такая большая площадь как у старой квартиры Аки — ее восстановили и он отдал ключи Денджи с Пауэр. Конечно была толика грусти, эти два оболтуса явно разнесут всё к чертям и измажут стены говном, но это была уже не его ответственность. Когда эти двое пришли в гости — по твоей наводке, как позже оказалось, — Хаякава был искренне удивлен. Казалось бы, он снова стал человеком, но их отношения стали другими. Пауэр более тихая чем обычно, Денджи — почти что образцовый старший. Они наверняка чувствовали себя виноватыми, брюнет был убежден в этом, пока ты втихую не передала отчеты и записи с камер в гостиной старого дома. Они все еще были теми оболтусами с айкью едва выше десятки. Разбили окно пока играли в волейбол вазой (что?), сломали кран на кухне «потому что он на них пыхтел» — если бы единственная рука была не занята, Аки шлепнул бы ладонью по лбу. Идиоты. И везде приписки: Долго еще Аки нужно прятаться? Можно мы придем сегодня вечером? (кажется кое-кто невнимательный забыл вытащить лист с отчетом, на обратной стороне которого твоим почерком красовалась просьба придти к вам через неделю. По дате, кажется, совпадало с простудой Ангела (ты говорила что столько мороженного люди не едят)) «Когда старший братец будет ходить с нами на миссии — я, великая Пауэр, будет защищать его если придется! Вы что, не верите что я крутая? Жалкие людишки.» — записи смотреть было сложнее. Брюнет устроился у тебя возле кровати в тот раз — ему не свойственно получать поддержку, но твоя ладонь в его волосах как-то успокаивала на ином, ментальном уровне. Скорее всего ты уснула задолго до того как начались видео, в конце концов Хаякава сидел тут уже третий час. На втором часу ты, кажется, предлагала сесть на кровать, но Аки все еще было неудобно. Даже не смотря на то, что вы, вроде как, встречались. Это было сложно объяснить. Вы знали друг друга уже довольно долгое время, Химено познакомила тебя, как свою коллегу, со своим кохаем. Кохай оказался вполне интересным молодым человеком, у вас было много общего — любовь к готовке, желание убить демона-огнестрела, свой ритуал заваривания напитка. Ты пьёшь чай, он — только кофе, и все же учится молоть зёрна было весело. Наверное где-то в этот момент, когда появились совместные задания по зачистке, когда ты помогала учить Пауэр быть обычной девушкой, потому что Аки абсолютно ничего не смыслил в удобности лифчиков и в целом женской одежды — конечно минимум он знал от семпая, но эти знания были не тем, что можно применить к извергу крови, — вы сблизились больше чем стоило. В голове у Аки была каша — любовь к Макиме, чувства к тебе. Но все же, видя разницу между вами его сердце выбирало тебя приоритетом. Бесконечное уважение к главной всегда жило у него в голове — первая влюбленность, невероятно целеустремленный человек, Макима долгие годы была для него ориентиром пока тебя не втащили в его жизнь за локоть во время пьянки. Он сильно завинил перед тобой, когда послушался ее. Когда пришел с дулом в голове вместо лица к тебе на порог, абсолютно не понимая своих действий. Ему просто хотелось тебя увидеть, пока это еще было его собственным желанием. В какой-то степени ему повезло что ты не снесла ему голову сразу, как открыла двери. Еще больше ему повезло что в тебе было достаточное количество сил и сообразительности, чтобы удержать его до прибытия охотников. Он помнил что сделал с тобой, и после того как его сердце буквально отчистили от остатков демона — смотреть тебе в глаза, стоящей на пороге с приказом от Кишибе было… мягко говоря неловко. Но, кажется, для тебя это было чем-то важным. Аки не знал что ты была там, в тот момент когда Денджи смог убить Макиму. Ты злилась на нее, за все что произошло с брюнетом. Он не заслужил, а сам Хаякава думал то же самое о тебе. Он не знал как удалось сделать его обратно человеком, или как это случилось с Ангелом, но твое присутствие было действительно важно. Особенно в редкие солнечные дни когда мозг бывшего охотника и демона замыкало от произошедшего. В тот день Ангела не было рядом, у него все еще были свои друзья среди извергов, так что отпустить его с условием быть в поле зрения охотников было довольно лояльным решением. Вы впервые за долгое время остались в квартире одни. Ты затихла в коридоре, вероятно, перебирая обувь, Хаякава надевший протез пытался побриться сам, без твоей на то помощи. Ты старалась хранить оружие подальше от парней — по многим причинам, но когда в отражении зеркала в очередной раз сверкает металл — отчего-то Аки накрывает. Ты слышишь громкий удар железа об пол — предохранитель, отстёгивающий протез, сработал — и глухой удар чего-то тяжелого о раковину. Сердце уходит в пятки и возвращается в горло за долю секунды пока ты, поскальзываясь на упаковочном пакете, несёшься к проходу в ванную комнату. Ударяешься плечом о двери, не вписываясь в поворот от странного спринтерского рывка, смотришь испуганно в помещение. Ангел часто шарахался от прикосновений раньше, истерил когда кто-то касался его спины, — к этому ты была готова, знала, как успокоить. Но видя Аки, пытающегося одной рукой завязать себе глаза полотенцем для лица, вжимающегося в пространство между стиральной машинкой и холодной стеной — зрелище заставляющее сердце кровить изнутри. Ты думала что он справится. Зимой, с видом снега, вы справились. Но это было чем-то новым, чем-то большим нежели просто болезненные воспоминания — на щеке стекала капля крови от пореза бритвой. Ты зовёшь его один раз, тихо, медленно заползая в ванну на четвереньках. Казалось бы, юноша затихает, достаточно чтобы доползти до него и не бояться что он рванёт куда-то в сторону, начнет метаться, нанося себе ещё больше вреда. Касаешься одной рукой холодной ладони единственной руки, зовёшь ещё раз, тянешь на себя — Аки качает головой, вяло сопротивляясь и втягивая шею в плечи. Твой голос почти шепотом снова произносит его имя, и наконец он поддаётся, когда ты кладешь его шершавую ладонь на свою грудь, туда где в учебниках анатомии рисуют сердце. Это магическим образом позволяет тебе вытянуть Хаякаву из его укрытия, отпихивая протез куда-то к стене коленом. Придерживая его за голову вы оба поднимаетесь с пола, кладешь его руку к себе на плечо, пока развязываешь полотенце — Аки все равно обессиленно отпускает тебя, но ты успеваешь распустить на удивление очень хороший узел и стащить полотенце. Имитация дула. Ты знала что когда-нибудь это случится, но не готова была встретить взгляд испуганных глаз того, кто раньше казался крепче всех. Ткань касается пореза, не глубокого, стирая остатки пены для бритья и крови. Отросшие иссиня черные волосы падают на лицо, и тебе приходится убрать их со лба влажной от мокрого края полотенца рукой, заставляя смотреть на себя, видеть — что он не причинит тебе вреда больше. Хаякава расслабляется в лице, но плечи все ещё подняты. Твои теплые руки обвивают его голую талию — забавная привычка гонять в одних домашних штанах, — и ты прижимаешь его тело к своему вплотную, касаясь губами плеча. — Ты дрожишь? — твой вопрос в самое ухо, наверное, сбил с толку, потому что Аки перенёс свой вес на тебя, наваливаясь, упирая подбородок в лямку твоей майки. Целуешь россыпь родинок возле веснушек на плечах, вытягиваешь одну ладонь вперёд, удивлённо замирая — не только он дрожал, как оказалось. Кажется и сам Хаякава заметил это — залез ладонью в твои волосы, наматывая прядку, глубоко вздыхая. — Я напугал тебя. Снова. — немного погодя подаёт он голос, ещё слабый, но более спокойный, чем мог бы быть. — Я готова повторять тысячи раз, что это не твоя вина. — все ещё не отрываясь от голой кожи губами мычишь ему куда-то в сгиб шеи. На удивление это было приятно — стоять вот так в обнимку, ощущать запах его кожи, чувствовать ее на своей собственной. — Я мог не появляться на твоём пороге в тот день. — он жалел об этом. Настолько, что даже хрипящий голос сочился горечью. — Мог. И умер бы. Не только ты, Ангел тоже вряд-ли выжил, не пошли Макима его проверить почему ты не выполнил прямой приказ. Нам просто повезло, кто знает, что случилось бы в тот день, не реши ты заглянуть в мой дом. — ты кусаешь его за хрящ на ухе, он смеётся. — Бессовестный. — Давай заберём Мявку у Кишибе? Внезапно звучит вопрос спустя нескольких минут молчания. — Тебе Ангела мало стало? — возмущаешься, жмешься ближе, когда его рука прижимает тебя к себе в ответ. — Просто решил что нам нужен более послушный ребенок. Ты тихо смеёшься на его заявление, поглаживая пальцами впадину позвоночника вдоль мужской спины. — Только после того как ты сделаешь мне предложение. Иначе за Мявкой следом переедут Пауэр и Дэн, а эта квартирка будет маловата для такой толпы существ. У меня нервов на всех не хватит. — И то правда, эти два дебила больше похожи на стихийное бедствие. — Хаякава состраивает самую умную рожу какую может и кивает в подтверждение, не спеша отпускать тебя из ванной. — Они сломают твою любимую кружку для кофе. — мыгыкаешь ты, ловя короткий поцелуй от Аки и громко смеёшься, увидев как морщится лицо твоего парня. — Я передумал. Это была плохая идея.