Любимого человека стоит же принимать со всеми нюансами?

Антон не умеет говорить «нет». Обычно он соглашается на всё, что предлагают ему люди, и, когда Ира, с которой они находятся несколько месяцев в отношениях, говорит, что любит доминировать над своим партнёром и хочет это делать, Шастун молчит, и это интерпретируется как отсутствие возражений. Вообще, они в прогрессивном мире живут, и Антон не видит в этом ничего плохого, но так он думает только до первого раза. Изначально он даже не догадывается, что Ира может что-то ему сделать, всё же она девушка, некоторые стереотипы из головы искоренить сложно. Здесь точно нужно, чтобы желание было у обоих партнёров. А когда контроль оказывается полностью в руках доминанта, и сабмиссив, никогда не мечтающий им быть, лишь теряется и хочет сбежать, это провал. Им командуют, ему приказывают. Ира, милая и покладистая девушка, превращается в ледяную глыбу, с безэмоциональным взглядом и нервно поджатыми губами. Одета она в какой-то деловой костюм, что большая редкость. Ему запрещают трогать, запрещают двигаться и говорить. За любую провинность Ира влепляет ему пощёчину, и это не просто показательное действие — это удар со всей силы, будто на нём отыгрываются за что-то. — Раздевайся. Антон слушается, снимает вещи, бросая их на стул. — Сложи, — недовольно говорит девушка. Шастун выполняет. Честно, продолжать не хочется, но он боится расстроить или как-то обидеть Иру. Да и что он, не мужик что ли? Тоже сомнительное утверждение, откуда-то попавшее в его голову. О возбуждении речи и не идёт. Ему давят на плечи, заставляют опуститься на колени, застёгивают что-то на шее и настолько крепко, что дышать становится трудно. А дальше Антон не понимает, как его вообще сгибают пополам и заставляют уткнуться лицом в пол. Это жёстко, грязно, не в пошлом смысле, и унизительно. А ещё напрягает перспектива посягательства на его задницу. Они ничего не обговаривали и не обговаривают совершенно, и Антон только сейчас понимает, что это очень плохое решение, но сам начать обсуждение он точно не сможет. Ира садится на кровать и кладет на него ноги, не позволяя двигаться. — Стой смирно, — слышится хлопок ремня, и Антон инстинктивно сжимается. Это не то, что он хочет получать в отношениях, даже по обоюдному согласию. Но сказать «нет» он всё ещё не может. Ремень прилетает на ягодицы, и полоска на коже сразу же начинает жечься. Девушка, кажется, сидит в неудобном положении, далеко от него, поэтому удары сыпятся и на поясницу, и на ляжки, и все они с максимальной силой. Это снова походит больше не на БДСМ, а на какое-то желание мести. Антон не выдерживает на втором десятке и начинает дёргаться. А когда во время одного удара ремень загибается и задевает мошонку, он вообще заваливается на бок, стараясь сдержать стон от боли. Но Ира не останавливается. Ей будто всё равно на его состояние, и Шастун, честно, не понимает, разве та не видит, что ему реально плохо? — Стой, Ир, хватит, — он отползает от неё, стараясь отдышаться, но на горле всё ещё крепко затянутый ошейник. — Ну ты и слабак, — презрительно фыркает та и уходит. Антон много думает на этот счёт и залечивает раны. Хочется доказать, что он не слабак, и это максимально тупо, потому что здравый смысл кричит, что нужно или всё обсудить и добиться комфортных для себя условий, или уйти из этих отношений. Но Шастун не делает ни первого, ни второго. Ира всё ещё девушка, которая физически слабее его, и Антону стыдно, что он такого выдержать не может. Они встречаются, и Антон старается поговорить, но ему в ответ очень тонко намекают на то, что он такой бесхребетный и что он кроме неё больше никому не нужен. Они вроде как мирятся, и у них происходит обычный секс, но на следующий день Ира предлагает сессию, и Антону приходится согласиться. И Шастун привыкает: и к чужим словам, что он ничтожество и что никто другой на него не посмотрит, и к боли, которая оказывается терпимой, и к тому, что Ира просто его так любит. Девушка сама так говорит, а он верит. Когда она настаивает на том, чтобы быть в сексе сверху, Антон опять же не может отказать. На самом деле, ему интересно попробовать, ну и давление Иры ощутимо. Шастун даже не знает, как из-под него выйти, но свалить навсегда — это не вариант. У него чувства к ней, и он пытается оправдать её увлечения: любимого человека стоит же принимать со всеми нюансами? Что получает Ира? Удовлетворение от его беспомощности и удовольствие от унижений. Что получает Антон? Очередную порцию боли. Через подготовку ему приходится пройти самому, также он пытается себя растянуть, и после всего этого уже нет никакого желания заниматься сексом. Но Ира настроена, а значит — он тоже. Необычно ощущать что-то внутри себя. Это неприятно, даже больно, потому что темп сразу же быстрый, а его член сжимает эрекционное кольцо и на него сыпятся удары ладонью. Антон дрожит и кусает губы, но далеко не из-за удовольствия. И он даже не понимает, как на всё это соглашается. Хочется сбежать, но у него не получается это сделать. В какой-то момент он достаточно чётко понимает, что Ира кайфует от его боли, но он в это не хочет верить и старается закрывать глаза. Кузнецовой нужен не он, а его подчинение и страдания, но она же его любит, всё ещё твердит себе парень. Антон много раз пытается начать разговор, но в каждый из них его убеждают, что проблема в нём, и Антон доверяет этим словам.

***

Дима, его друг ещё со школы, интересуется иногда, всё ли в порядке, но Антон каждый раз выдавливает улыбку и говорит, что нормально, не хочется кого-то впутывать в свои отношения. Гримёры, которым периодически приходится замазывать синяки, странно на него косятся. На съёмках он мало с кем общается. Но есть большая проблема под названием «Арсений». Фанаты видят химию между ними, и Ира на это злится: она терпеть не может «Артон», и всё раздражение, естественно, вымещается на Шастуне. С Поповым они даже помимо сцены не общаются, но почему-то Ира всё равно ревнует, запрещает даже смотреть в чужую сторону. Арсений и сам в его сторону не смотрит до определенного момента. Тот случайно заходит в гримёрку, когда Антон переодевается, и, указывая на синяки и другие следы, спрашивает: — Что это? Антон мотает головой и просит его выйти. Арсений так и поступает, но после съёмок ловит его для разговора. Шастун не собирается рассказывать, потому что не то что бы ему стыдно, он всё ещё не желает выносить сор из избы. — Тебе какое дело, мы же даже не общаемся, — Антону приходится быть грубым, но Попов не обращает на это внимание. — Шаст, правда, что случилось? Я волнуюсь за твою безопасность, — его уговаривают рассказать, но он не знает, как ответить. Не хочется врать, что ему такое нравится, но если он скажет, что к нему никто не прислушивается, так будет ещё хуже. Антон молчит, и Арсений молчит, а потом осторожно подходит и обнимает его. Это максимально странно, подобного он ни от кого не получал. Хочется вырваться и убежать, но в этот момент так приятно, он мечтает и от партнёра принимать в первую очередь такое. Он изучает информацию по БДСМ, и там между сессиями партнёры должны вести себя как обычно и строить максимально доверительные отношения. Но Ира постоянно стремится доминировать, что в сексе, что в жизни, а Антону нужно другое. В их отношениях Ира устанавливает правила, но Шастуну тоже нужно поучаствовать, а желательно — вообще убрать все эти правила. — Если что-то понадобится, я рядом и я всегда выслушаю, — обещает Попов. Антону хочется просто взять этого человека с собой домой и выставить как защитную стену. В один из разов Шастун не выдерживает. Посылает Иру и решает быть лучше в одиночестве. Ему надо бы залечить все раны. Девушка не понимает, в чём дело, точнее делает вид, и обижается ужасно, говорит, что потом Антон будет ещё на коленях перед ней ползать. Шастун знает, что уже поздно что-то исправлять.

***

После Иры он меняется. Ему хочется почувствовать себя сильным, почувствовать себя на месте девушки. Но он не может этого сделать, так как садистских наклонностей у него нет. И вымещать на ком-то злость — не вариант. Причинять боль лишь потому что её причиняли ему — не здоро́во. В его жизни всё чаще появляется Арсений. И Антон не знает, что между ними и на что он вообще может надеяться. Но он сломан, и, чтобы что-то строить, нужно сначала склеить себя, а то такой разбитый он лишь навредит другому человеку. С Поповым они начинают дружить, только вот границы у этой дружбы достаточно размытые. Они ходят в клуб вместе, зависают в квартире Антона, Арсений несколько раз остаётся у него ночевать. Этот человек относится к нему как-то уж слишком хорошо, поддерживает, говорит, что он самый лучший, самый смешной и что его любят зрители. Арсений оценивает его шутки, замечает, что у Антона красивая улыбка, и Шастун плавится от этого. Его самооценка плавно движется к отметке «нормальная», а все душевные раны, которые нанесли до этого, постепенно затягиваются. Попов его лечит одним своим присутствием и взглядом, который не получается полностью расшифровать: в нем забота, поддержка и что-то ещё. Ира никогда так на него не смотрела. Антон не понимает, что творится с его жизнью в последние несколько лет, сейчас наружу иногда всё ещё вылезают комплексы, созданные девушкой и нездоровыми отношениями. Хочется быть кому-то нужным, хочется, чтобы кто-то испытывал чувства к нему, а не наслаждение от его страданий. Прогрессивные взгляды позволяют Антону рассматривать в качестве этого кого-то Попова, но вот мнение того он не знает. Ему нужно, чтобы Арсений чётко сказал, на что именно он может рассчитывать. В одну из ночей, когда Попов остаётся у него, они как обычно спят на кровати Антона, потому что отправлять гостя на маленький диван — это издевательство, так же как и спать самому с его-то ростом, Шастун кладет руку на Арсения, прощупывая границы. Попов, который явно ещё не спит, сам приближается к нему так, что их тела касаются друг друга. Антон задерживает дыхание, чувствуя, как ладонь Арсения поглаживает его по щеке, и в этот момент ярким флэшбеком в памяти возникают пощёчины от Иры, и он будто даже чувствует их и резко отстраняется от Арсения, не рассчитывая силы и падая с кровати. Попов тут же вскакивает и включает свет. — Антон, что… — Шастун не даёт ему договорить и быстро поднимается, присаживаясь на постель. — Извини, я просто… Всё нормально, воспоминания не очень. — расплывчато объясняет Антон. — Может, мне пойти на диван лучше сейчас? — предлагает Арсений. — Я во сне случайно могу снова к тебе приблизиться. — Нет, я сам всё это начал, извини за это, — Антон прячет взгляд. — Правда, всё хорошо, и дело не в близости. — Антон, если хочешь, ты можешь рассказать, вдруг станет легче? И то, что между нами чуть не произошло: я готов ждать, сколько тебе потребуется. Антон так рад, что ему всё же это сказали. Только вот он правда ещё совсем не готов. — Я хочу, Арс, правда, но… — Шастун вздыхает. Почему так сложно закрыть глаза, сделать вид, что не было Иры, и довериться? Арсений — не Кузнецова, Арсений не будет причинять ему боль. А если вдруг да, то Антон не уверен, что вообще выкарабкается после такого. — Тебе нужно время, я всё понимаю, — вкрадчиво говорит Попов и касается его ладони. Они у Шастуна мокрые, и руку хочется убрать, но на это будто не обращают внимание. Арсений переплетает их пальцы, и Антон расслабляется.

***

Антону сложно даются элементарные вещи, у него паранойя какая-то и слишком активное воображение, которое подбрасывает кучу всяких пугающих картинок. Он дёрганый, и в такие моменты хочется забиться куда-то подальше в угол и переждать. Его триггерит, когда Попов объясняет на нем правила кукол и бьёт по ноге, показывая, как не стоит делать. Арсений бьёт мягко, но всё равно Антон вздрагивает всем телом и прикрывает глаза, стараясь никому не демонстрировать то, что сейчас происходит внутри. Арсений его толкает, ещё и не удерживает. Он лежит, уткнувшись лицом в пол, и это слишком похоже на то, что уже было. Попов наклоняется к нему и пытается как-то обыграть это, но делает всё только хуже, слегка пиная его. Антону приходится сжать зубы и продолжить шутить, но любые прикосновения Арсения почему-то напоминают ему об Ире. Когда его трогают другие люди, Антону всё равно, но этот человек становится причиной страданий. Попов извиняется и старается быть с ним аккуратнее, но это никак не помогает, в итоге он просто шарахается от Арсения. Антону хочется поговорить и всё объяснить, но вот что говорить — он не знает. Не получается разобраться в себе и в своих рефлексах. Арсений приходит к нему в один из вечеров после очередного съёмочного дня. И их взаимодействие состоит вначале из неловкого молчания, но потом Попов берёт всё в свои руки. — Я заметил, что ты меня избегаешь, — констатирует факт он. — Почему именно меня? Антон не понимает, как объяснить, но решает сильнее открыться. — Из-за прошлых отношений. Ты тогда видел. И я не хочу говорить об этом. Но я не мог вырваться из них и убеждал себя, что всё хорошо, и верил этому человеку. Возможно, мой мозг боится, что ты можешь сделать то же самое. Хоть я и верю, что нет, но телу объяснить сложнее, — Антон ненавидит то, что ему приходится переживать это. Он мечтает о нормальных отношениях, и, если бы не Ира, они бы с Арсением уже давным-давно бы сошлись и жили счастливо, хотя он ничего не может утверждать. Попов смотрит сложным взглядом и потом ни с того ни с сего предлагает: — Давай полностью передадим тебе власть, — Антон уже хочет отказаться, потому что боится навредить, но Арсений его заверяет. — Ненадолго, просто чтобы ты понял, что в наших отношениях ты сам можешь всё решать. Точнее мы вместе будем это делать. Мы будем слушать друг друга и говорить. А сейчас я могу говорить тебе, что мне нравится, а что нет, а ты можешь это делать. Антон мнётся, но предложение и правда заманчивое. Ни о каком сексе разговор ещё не идёт, Шастун понимает, что будет что-то не более, чем объяснение правил кукол. — Хорошо, — соглашается он, и Арсений заводит руки за спину, сцепляя в замок, а Антон к нему подходит. Его пальцы изучают чужое лицо, проводят по скулам, подбородку. На языке крутится вопрос «можно ли поцеловать», но Попов его опережает с просьбой: — Поцелуй. Антон тянется вперёд, сокращая расстояние между ними, и легко касается его губ. Арсений на поцелуй отвечает, но как-то уж совсем невесомо. Шастун клюёт его в щёку и отстраняется. Ладони оглаживают чужие плечи, а затем разминают их и Арсений удовлетворенно стонет. Наблюдать за ним, за его лицом Антону нравится, и он видит, насколько ему доверяют, и старается отплатить тем же. Антон останавливается и не знает, что сделать дальше, чего-то не хватает, и он решается. — Хочу, чтобы ты тоже меня трогал. Арсений несколько секунд переваривает информацию, а следом убирает руки из-за спины и касается груди Антона в районе сердца. Шастун глубоко дышит, надеясь, что учащённый пульс будет не так сильно заметен, увы, но это не получается. Попов сокращает между ними расстояние и упирается головой в его плечо, а руками обвивает поясницу, Антон за ним повторяет, чтобы объятья были удобными. — Шаст, я боюсь сделать что-то не так из-за неё, и, кажется, я столько уже ошибок совершил, но я правда не хочу сделать тебе больно или неприятно. Ты для меня — на первом месте: твои желания, предпочтения, — шепчет Арсений, и Антон всё разбирает. — Но твои желания и предпочтения тоже должны быть на первом месте, — возражает Антон. — Давай обсудим их и найдем компромисс. — Да, — Арсений отстраняется и активно кивает. Они перемещаются на диван. Стоя долго о чём-то говорить неудобно. — У меня особо нет каких-то желаний, только чтобы партнёр понимал, когда нужно остановиться, и прислушивался ко мне. А ещё я хочу верить, что всегда получу от него поддержку и буду правда ему нужен. — у Антона планка достаточно низкая после прошлых отношений. — Ты мне нужен, — говорит сразу же Арсений, — я разделяю все твои желания, и ещё мне важно разговаривать с партнёром и быть при этом честным. — Попов на секунду задумывается, а потом продолжает. — Что касается предпочтений, в сексе я обычно занимаю нижнюю позицию, но вместе с этим я иногда люблю руководить процессом. Антон кивает. Он рад, что ему хотя бы здесь не придётся быть снизу, хотя до этого ещё далеко. Шастуну бы для начала научиться подпускать к себе Попова. Это сложно, да и вообще строить здоровые отношения та ещё задача, но зато Антон чувствует рядом с собой нужного человека и знает: если вдруг что, у него есть опора. У них свидания, Антон получает подарки и сам дарит, и это приносит ему намного больше радости, чем любая встреча с Ирой. В Арсении он видит того самого и верит ему, конечно, не на сто процентов, но пытается. К этому человеку он столько всего чувствует, что это даже сложно облечь в словесную форму. Из близкого взаимодействия у них лишь поцелуи и долгие взгляды. Но все моменты, когда они друг друга поддерживают или делают комплименты, Антон тоже назвал бы интимными. Арсений заступается за него перед Стасом и в импровизациях, и Шастун даже не знает, чем за всё это отплатить. Антон благодарен за то, что его жизни появился такой человек. Это, честно, невероятно. С Арсением комфортно, и отношения развиваются как-то сами собой. Они больше взаимодействуют, Арсений ещё чаще засыпает в его квартире. В его кровати. И Антона перестают триггерить чужие прикосновения. Он и сам тактильный человек, был до всего этого, но теперь желание выражать свои эмоции через касания возвращается. Они целуются, обнимаются, и Шастуну кажется, что всего этого достаточно. Ему пока хватает, и к этому человеку такие искренние, платонические, возвышенные чувства. А потом Арсений как-то выходит из душа с плохо держащимся полотенцем на бедрах, и Антона переёбывает. Он возбуждается, но старается это от Попова скрыть, тихо дрочит в душе, но на этом проблема не исчезает. В течение дня на съёмках у него периодически появляется непроизвольный стояк из-за воспоминаний и просто из-за взгляда на Арсения. Парень прокручивает в голове все чужие провокационные позы, все их взаимодействие, и к Антону возвращается желание. Кажется, с Ирой никогда такого не было, он не мог возбудиться лишь думая о ней. Но Попов другой и внешность его для Антона — эталон человеческой красоты, и отношение Арсения к нему — то, о чём все люди мечтают. И когда Шастун между моторами в гримёрке обнимает Арсения сзади и шепчет: — Я очень сильно хочу тебя. Он через зеркало видит хитрый взгляд, кажется, это всё было спланировано. — Вечером, — обещает Попов. Антон согласен, что следует подождать до вечера, но у него руки чешутся запереть дверь и, например, встать перед Арсением на колени или утащить его на диван и там в спокойной обстановке залезть рукой в джинсы. Арсений разворачивается в его руках и подмигивает. — Но сейчас я могу тебе помочь. Попов направляется к двери, и Шастуну кажется, что его просто кинут, но этот человек выполняет одно из его желаний, поворачивая защёлку. — Обопрись, — Арсений кивает на туалетный стол, где их обычно красят. До следующего мотора минут двадцать, и Шастун понимает, что они ничего не успеют, да и нельзя так. Попов опускается перед ним на колени, стягивает штаны сразу с бельём, благо, со спортивными так удобно сделать. — Руку можешь положить на голову, но не сильно порть причёску, а то нас убьют, и не дави, мне ещё говорить сегодня много, — командует Арсений. Антон руки тут же убирает, вцепляясь ими в столешницу. Странно, но он совершенно не испытывает в данный момент смущения. Ему только интересно, как это будет ощущаться: рот Арсения, его язык, что он будет делать. Шастун запрокидывает голову и зажмуривается. Головки касается влажный язык и давит на щель, а потом её обхватывают губы. Антон боится глядеть вниз, потому что ему кажется, что он прям так кончит. Но Арсений отрывается и требует. — Смотри на меня. Шастун с большим усилием это делает и сталкивается с чужими глазами. А дальше его ждёт представление для него одного. Попов водит рукой по стволу, оставляет поцелуи на чувствительной коже, берёт за щёку, совершенно по-порнушному высовывает язык. И при этом не отводит взгляда от Антона. Минет совсем не глубокий, если это вообще можно назвать минетом. Это какое-то издевательство над ним. Движения достаточно быстрые, и Антон старается не забывать, что у них вообще-то время очень сильно ограничено. Арсений не даёт ему ни секунды покоя, и Шастун очень быстро спускает и зажмуривается, когда Попов всё глотает, облизывает головку и поднимается. Вот теперь Антон смущается. Попов ищет бутылку воды, а он отходит от произошедшего. На моторе Шастун тупит максимально, а у Арсения немного хрипловатый голос и им делают замечание, что они какие-то слишком растрёпанные, а Попов ещё и штаны испачкал где-то на коленях. Антон старается всеми силами выкинуть из головы любые мысли, связанные с Поповым и их сближением, но терпит неудачу. Хочется быстрее вечер и узнать, что же там будет. Домой едут на одной машине, и у Антона руки подрагивают от предвкушения. Парень не понимает, как вообще может так реагировать на обычное обещание, либо он возвращается в пубертатный период, либо во всём виноваты чувства. Попов периодически на него так смотрит, что он вообще обо всём забывает, сам он просто оторвать взгляд от этого человека не может. Они заходят в квартиру, но ничего не происходит, Шастун как-то даже расстраивается, он представлял, что они сразу же в порыве страсти набросятся друг на друга. Они спокойно раздеваются, моют руки, и Арсений говорит: — Прими душ, а потом я подготовлюсь. Антон кивает и быстро снимает оставшуюся одежду, когда Попов покидает ванную. Вода расслабляет, и он только сейчас понимает, что устал за день и Арсений, наверное, тоже. Когда он ждёт его, то чуть не вырубается, возможно стоит пойти к Попову и сказать, чтобы он шел вместе с ним отдыхать, но Арсений выходит сам и опять его это полотенце на бёдрах и больше ничего. Антон, сидящий у спинки кровати, сглатывает и подаётся вперёд, но его останавливают. — Сиди там, — направляет его Арсений, а сам скидывает полотенце и подходит ближе. Шастун просто смотрит на это, и ему очень хочется потрогать, но такой команды не было. Арсений сжимает в руке смазку и передаёт ему, а сам забирается на бёдра и приближается, чтобы поцеловать. Антон активно отвечает. Он нервно крутит в ладонях тюбик, в данный момент невозможно выполнять сразу два действия. — Я хочу, чтобы ты меня растянул, я мечтал об этом, — шепчет Арсений. Шастун тут же открывает смазку и скользкими пальцами касается промежности. Оказывается, подчиняться может быть и приятно, но всё равно Антон сейчас технически в ведущей роли. Парень проникает пальцем внутрь и следит за реакцией Попова. Тот практически не двигается, но видно, что что-то с чужими эмоциями происходит. Шастун задумывается, что это должно быть очень большое доверие между людьми, чтобы подпускать настолько близко к себе, это он, к сожалению, понимает только после Иры, с которой доверия выстроено не было, зато были обнажены все комплексы. Девушка его ломает не физически, а морально, потому что если боль он бы ещё смог вытерпеть, но такое отношение к нему — нет. И он никогда в жизни не причинит никому такую же боль, какую испытал тогда сам. С Арсением ему правда повезло, тот его починил. Пальцем Антон чувствует пульсирующие горячие стенки, и это необычно, он даже не знает, с чем сравнить. Как же грустно, что он сейчас не может это все увидеть, но, кажется, по чужому выражению лица и так всё ясно. Попов слегка напряжён, но это происходит именно из-за возбуждения. Шастун добавляет второй палец и осторожно растягивает чужое тело. Арсений выгибается и ахает. Антон, честно, не особо понимает, как это человеку может быть настолько приятно. Сам он помнит, как плохо было ему, как хотелось просто всё это закончить, потому что у него был лишь дискомфорт и ощущение чего-то инородного в своем теле, но то, что демонстрирует Арсений, рождает желание когда-нибудь снова попробовать, но уже с нужным человеком. На трёх пальцах Попов ёрзает и стонет, и это очень красиво. — Вынимай, — командует тот и приподнимается, Антон с неохотой выходит из чужого тела. Арсений берёт его член в руку и несколько раз проводит по нему ладонью, а потом приподнимается и направляет в себя. Шастун придерживает его за бёдра, чтобы тот не опустился слишком резко. Антон чувствует невероятную узость, и это заводит ещё больше. Сейчас ему кажется, что все их отношения с Ирой были абсолютно неправильными, потому что он не мог испытывать это. Он рад, что Арсений появился в его жизни и всё исправил. Попов начинает приподниматься, и Антон просто лежит и наслаждается, наблюдая за чужими движениями. Арсением хочется долго любоваться. Иногда Антону кажется, что тот какая-то сбежавшая из музея древнегреческая статуя. Его тело — результат упорства и тренировок, и Шастуна это восхищает. Сам он выглядит, по собственному мнению, не особо, потому что давно уже забил на спорт. Но Попова вроде всё устраивает и тот не кривится при виде его и не спешит отвешивать колких замечаний, наоборот, продолжает смотреть с нежностью и трогает, гладит, обнимает, сжимает в своих руках — и всё это взаимодействие для Антона лекарство от всех тех ран, которые ему нанесли до этого. Арсений двигается активно, а сам в полной мере наслаждается, не сдерживает ругательства, запрокидывает голову назад и быстро вскидывает бёдра. Антон хватает его за руку. Он не знает, что значит этот жест, но он точно не относится ко всей этой теме со страстью и возбуждением. Попов сжимает его ладонь и вздрагивает всем телом, испытывая оргазм. Шастун замирает, наблюдая за этой картиной. Сейчас другой человек так расслаблен и прекрасен, и Антон благодарен, что ему всё это показывают, кажется, он тоже так сможет. Шастун выходит из чужого тела и несколько раз проводит рукой по члену, изливаясь. Попов приходит в себя и трогает его за плечо. — Ну как? — он улыбается, чуть обнажая зубы. Антон любит такую его улыбку, и не может удержаться от поцелуя. — Это лучше всего, что у меня было, — честно говорит Антон. Приходится зайти в ванную, чтобы помыть руки и живот от спермы, и потом уже можно лечь и отрубиться. Шастун ищет максимальное количество телесного контакта, кажется, он наконец-то привыкает и доверяет.

***

Антон расцветает. В этих отношениях он чувствует, что тоже всё контролирует, а ещё, что его любят и ни за что не сделают больно ни физически, ни тем более морально. Конечно, всё не может быть идеально, иногда бывают разногласия и ссоры, но у них получается прийти к компромиссу. У Арсения сложный характер, Антон это уже давно понимает, но теперь особенно остро, сам он тоже не так уж прост, тем более после того, что было с Ирой, но они всегда говорят и умеют извиняться. Шастун видит, что его слышат и прислушиваются к нему, и сам старается делать то же самое для партнёра. Это происходит пару месяцев спустя. Он сталкивается с Ирой, и вроде всё это он давно уже отпускает, но сейчас его сковывает какой-то иррациональный страх, что в его жизни появится снова что-то подобное. Кузнецова появляется на съёмочной площадке, приходит к какой-то подруге из их сотрудников по словам Стаса. А Антон весь сжимается и хочет исчезнуть отсюда подальше. — Ну как жизнь? — насмешливо спрашивает Кузнецова. Антон глубоко вздыхает, стараясь успокоиться, и пытается просто играть роль. — Знаешь, прекрасно. Работаю, провожу время с любимым человеком. Ира кривится от его слов. — Дай угадаю, она вся такая тихая и смиренная, и ты рядом с ней чувствуешь себя полноценным, потому что понимаешь, что сильнее. — у девушки явно какой-то сдвиг. Шастун без понятия, почему в отношениях что-то измеряется силой. Он слышит сзади шаги и ощущает руку на своем бедре. Это Арсений, Антон чувствует, ну и по запаху узнаёт, и по другим чертам. А потом Попов говорит. — Не угадала, во-первых, он, а во-вторых, он взбалмошный и активный, но очень Антона любит, поэтому он не опускается больше до твоего уровня, а чувствует себя прекрасно, потому что мы на равных. Ира вся в бешенстве, но Антону так нравится наблюдать за потерянностью на чужом лице после слов Попова. — Вы… Вы, — Кузнецова что-то пытается сказать, вероятно, оскорбить, но в итоге ничего не находит и, в самой грубой форме пожелав им удачи, сбегает. Антон разворачивается к этому человеку лицом. — Этот человек и правда меня любит? — интересуется он. Арсений активно кивает. И Шастун улыбается. — Я его тоже. — признается он, — спасибо, Арс, за всё. Антон очень ему благодарен, что тот так быстро поставил Иру на место и от неё избавился. — Антон, не за что, я всегда тебя буду поддерживать. Знай, тут проблема не в тебе а в этой, — Попов пренебрежительно отзывается о той, которая относилась к нему плохо, и Шастун точно верит, что он на правильном пути. Антон не умеет говорить нет. Но в отношениях с Арсением это не проблема. Он соглашается на все идеи Попова, потому что те точно не ведут к моральной травме и, на самом деле, они очень хорошие, но зато Антон постепенно учится строить личные границы и всяких Ир и ещё кого-то там, кто несёт ему вред, он посылает. К сожалению, прошлое нельзя полностью стереть из памяти, но благодаря ему он встречает Арсения, человека, который не позволит этому повториться и не даст Антону пережить всё это снова. Возможно, когда-нибудь они и дойдут до чего-то БДСМного с Арсением, но это уже совсем другая история.