Было холодно

      Цзян Чэн уверенно шагал по галереям, соединяющим жилые помещения в сыхэюань его клана. Мысли мужчины были сосредоточены на ленте и её хозяине.       Но в какой момент Цзэу-Цзюнь стал дорог ему? Может быть это случилось, когда Сичэнь привёл его на совет в Облачных Глубинах, и доказал прошлым главам, что клан Юньмэнь Цзян ещё не иссяк, что он всё ещё имеет силы и влияние? Или может тогда, когда Цзян Чэн был на обучении в Гусу? Первый Нефрит клана Лань вызывал восхищение. Ему хотелось подражать, на него хотелось ровняться. Ещё Цзэу-Цзюнь, оказывается, идеально подходил под: «Естественно красивая, грациозная и послушная, трудолюбивая и бережливая, происходящая из уважаемой семьи, не слишком разговорчивая, голос не слишком громкий и должна хорошо относиться к Цзинь Лину». И плевать, что ОН совершенно не девушка!       Ваньинь остановился на мгновение, чтобы осознать свои чувства. В его сердце разгоралась неуверенность, смешанная с нежностью, когда он вспоминал о взглядах, полных понимания и поддержки, которые дарил ему Лань Сичэнь очень много раз. Он вспомнил, как Цзэу-Цзюнь был рядом в трудные времена, как его улыбка могла развеять самые мрачные мысли. С каждым шагом по галереям, Цзян Чэн понимал, что это уже не просто какое-то влечение... Это была глубокая связь, за которую стоило бороться. И как жаль, что он не стал бороться намного раньше. Но, разве у него, потерянного мальчишки, был шанс...?       Смущение и страх перед неизвестным заставляли его внутренности трепетать, но желание открыть свои чувства, и рискнуть ради мнимого счастья становилось всё сильнее.       Когда Цзян Чэн достиг гостевых покоев, его сердце забилось быстрее от волнения. Не долго думая, он постучал и вскоре услышал ответное: — Войдите.       Ваньинь толкнул дверь и вошёл в помещение. Цзэу-Цзюнь ещё не спал. Мужчина сидел на кровати, а в руках у него была какая-то книга, но он сразу же поднял взгляд и улыбнулся, увидев смущённое лицо всегда невозмутимого Саньду Шеншоу. — Глава Цзян, как приятно вас видеть вновь. Проходите, вы же в своём доме. — Сказал он, отложив чтиво в сторону. — Что вас привело сюда? Уже довольно поздно. — Я не хотел беспокоить вас, господин Лань. — Ответил Цзян Чэн.       Немного помявшись в дверном проёме, заклинатель в фиолетовом переступил через порог комнаты, проходя чуть дальше. — Я нашёл это на полу, — Он достал из-за пазухи белую полоску ткани, протягивая её ближе к Сичэню. — Ваша лента. Вы забыли её в главном зале.       Цзэу-Цзюнь удивлённо взглянул на ленту, а затем на Цзян Чэна. На его лице сменилась тысяча эмоций: от растерянности и удивления, до смущения и страха. — Спасибо вам... глава Цзян. — Еле шевеля губами сказал Сичэнь, принимая повязку обратно. — Я действительно не заметил... как она спала. Эта лента очень важна для меня.       Цзян Чэн, заметив, как Сичэнь осторожно трогает ткань, и почувствовал некое облегчение. Что нельзя было сказать о главе Гусу Лань. — Я мог бы помочь вам завязать, — предложил Ваньинь, тоже присаживаясь на край кровати, на которой сидел перепуганный Сичэнь. — Если вы позволите, конечно.       Лань Хуань, слегка смутившись от неожиданного предложения, поднял взгляд на Саньду Шеншоу. В его глазах мелькнуло сомнение, но потом он кивнул, принимая помощь. — Да, если вам нетрудно... — неуверенно сказал он, стараясь не выдавать свою панику.       Ваньинь с легкой улыбкой взял ленту из рук Сичэня. Он аккуратно приложил ткань ко лбу мужчины и завязал на его затылке, стараясь сделать это со всей заботой и вниманием.       Лань Хуань наблюдал за этим процессом через небольшое зеркало, которое стояло на комоде. Этот жест был с одной стороны странным, но с другой очень знакомым...  — Готово. — Победоносно заявил глава Цзян, рассматривая проделанную работу. — Я рад, что она вернулась к вам.       Цзэу-Цзюнь кивнул, смущённо опустив взгляд в пол. — Спасибо, — тихо произнёс Сичэнь, ощущая, как лента плотно обвивает его голову. Внутри него возникли странные, давно забытые эмоции.       Лань Хуань продолжал следить за происходящим, его внимание было приковано к каждому движению главы Цзян. Со смущённым взглядом и напряжением в теле, Сичэнь выглядел так, будто он борется с внутренними демонами.       Словно в ответ на его чувства, тишина в комнате наполнилась напряжением. Цзэу-Цзюнь, заметил, как Цзян Чэн тоже погрузился в размышления.       После долгого молчания, Ваньинь всё-таки решился. Встав с места, он опустился на колени возле Первого Нефрита, чтобы посмотрел в глаза Сичэню, и произнёс слова, которые долго его мучили: — Простите за мою прямолинейность, глава, но я должен сказать вам кое что. Возможно я должен был сказать это раньше, вместо того, чтобы злиться и кричать... Лань Сичэнь, в тебе есть что-то, что заставляет моё сердце биться быстрее...!— Как бы слащаво это сейчас не звучало, выпалил Цзян Чэн, кажется, перепугав бедного адепта ещё больше.       Сичэнь, удивлённый признанием Ваньиня, почувствовал, как что-то сжалось внутри. Он не знал, как реагировать. Грусть о потере возлюбленного и о предательстве близкого друга всё ещё была свежа, и теперь предстояло выбрать между болезненным прошлым и неопределённым будущим. Оба варианта казались ему сомнительными...       С другой стороны, Цзян Чэн был рядом. Его забота и поддержка дарили утешение, но чувства, которые возникли в душе старшего заклинателя, были сложными и противоречивыми.       Лань Хуань вздохнул, ощущая тяжесть своего горя, но в то же время в его сердце зажглась небольшая искорка надежды. Он бы хотел ответить что-то, как всегда, нежное и успокаивающее, но в голове крутилось только: — Я не могу забыть... — сквозь наворачивающиеся слёзы шептал Сичэнь, смотря на Цзян Чэна. — Мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше...       Цзян Чэн встал с пола и отступил на шаг, наконец осознав всю неоднозначность ситуации. — Я здесь, чтобы поддержать тебя, Сичэнь. — Тихо сказал Ваньинь. Наконец он произнёс именно то, что хотел сказать тогда в Облачных Глубинах. — Я знаю, что твоя жизнь сейчас полна боли, но не позволяй этой боли разрушить шанс на счастье.       Пауза затянулась. Два израненных сердца боролись с тем, что было и могло бы быть. Время, как река, текло мимо, неизменно унося с собой чувства и воспоминания. Цзэу-Цзюнь понимал, что ему придётся принять решение — остаться в мире тени былого или рискнуть и пойти навстречу свету, может быть, даже с Цзян Чэном, который был готов поддержать его в этом непростом выборе. — Я понимаю, что выбрал неудачный момент для признаний, – с трудом произнёс Цзян Чэн, стараясь найти правильные слова, чтобы не спугнуть мнительного Сичэня. — Но в моей жизни есть место для... для тебя, и я надеюсь, что, вопреки всему, смогу сделать тебя счастливым.       Лань Хуань замер на мгновение, тщательно взвешивая каждое сказанное слово. А глава Цзян не собирался сдаваться на пол пути. — Ты больше не один, — тихо произнёс Ваньинь, его голос был полон тепла и уверенности. — Мы вместе пройдём через все испытания, только... Только дай мне шанс.       В воздухе возникло ощущение надежды.       Цзян Чэн чувствовал, как тяжесть, которая давила и на его сердце тоже, начала понемногу ослабевать. Он знал, что, возможно, впереди их ждали непростые времена, но поддержка Сичэня могла бы стать тем самым лучиком надежды на светлое будущее. — Всё, что я сейчас сказал — я сказал искренне. Не думайте, глава Лань, что я обманываю или насмехаюсь над вами... — продолжал Ваньинь. — В начале месяца я пришёл в Гусу не только для того, чтобы найти Вей Ина и Хангуан-Цзюня. Я хотел... хотел поговорить с Цзэу-Цзюнем. Но, увидев как вы падаете в холодный источник, ужасно испугался. Я разозлился, ведь думал, что вы хотели... ну, вы знаете. Никто бы не пережил вашего ухода, Цзэу-Цзюнь... И я бы не пережил. Слава высшим силам, что я ошибся. В тот день, Сичэнь, ты открыл мне глаза на мои ошибки. Я благодарен. Но теперь, я хочу помочь тебе.       Цзян Чэн встретил взгляд Сичэня, и в его глазах отразился тот же страх и решимость. Они оба знали, что выбор, который им предстоит сделать, может изменить всё. — Давай будем вместе, — предложил Цзян Чэн, его голос звучал уверенно. — Я готов рискнуть всем ради нас. — Цзян Чэн...       После минутного раздумия, Сичэнь кивнул, не позволяя новым слезам прокатиться по щекам. Лань Хуань почувствовал, как признание Ваньиня проникают глубоко в душу, задевая самые уязвимые струны. У него внутри что-то перемкнуло...       Кто же знал, что темпераментный глава Юньмэн Цзян мог быть настолько очарователен.       Поддавшись необъяснимому желанию и наплевав на правила, Цзэу-Цзюнь накрыл своими подрагивающими губами горячие уста мужчины, который сидел напротив него. Этот порыв был спонтанным, но в то же время он ощущался как естественное продолжение их близости. В этот момент все сомнения и страхи, которые мучили Первого Нефрита клана Лань, растворились, оставив только ощущение единения.       Саньду Шеншоу прижал Лань Хуаня ближе, вдыхая его запах, который был таким сладким и успокаивающим. Сичэнь немного удивился, но быстро вошёл во вкус, мягко раскрывая губы под чужим напором. В это мгновение они словно забыли о времени, погрузившись в свои мысли и ощущения. Каждое прикосновение было наполнено страстью и нежностью, словно они искали друг в друге утешение.       Цзян Чэн, обнимая изящную фигуру Лань Сичэня, почувствовал, как тепло разливается по всему телу, заполняя каждую клеточку. Он был готов забыть о своем статусе и обязанностях, чтобы просто наслаждаться этим моментом. Это мгновение казалось вечным, как если бы они всегда были предназначены друг для друга.       Неужели Хангуан-Цзюнь и Старейшина Илин чувствовали то же самое...?       Сичэнь наконец расслабился, полностью доверяя себя партнёру, а Цзян Чэн ощущал, как сердце его наполняется нежностью, когда он смотрел на Лань Хуаня. Теперь они были готовы на всё, главное — быть рядом друг с другом. Их путь только начинался, и хотя впереди их ожидали испытания, они знали, что вместе преодолеют любые преграды.       Два потерянных сердца смогли найти дорогу к исцелению, но только вместе. В этот момент они решили, что больше не останутся одни. Да и врать себе и своим воспоминаниям им больше не хотелось.