Было холодно

      Плотные облака, как неведомые существа, медленно окутывали Юньмэн, погружая всё вокруг в атмосферу загадки и ожидания. Ветер гулял между зданиями, предвещая надвигающуюся бурю, а улицы постепенно пустели, заполняясь легким запахом влажной земли. Всё словно замерло в ожидании. Небо превратилось в серую завесу, на нём не было видно ни одной звёздочки. Через несколько минут послышались раскаты грома. Холодный ливень обрушился на Пристань Лотоса.       Лань Сичэнь стоял во внутреннем дворике и любовался природой. Капли дождя, как искры, танцевали в воздухе и касались его лица, придавая мгновению особое очарование. Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в свои ощущения, пытаясь сосредоточиться перед вечерней встречей с главой Цзян. «Очищение» должно исполняться со спокойным разумом и умиротворением в душе, но... Сичэнь снова не мог направить думы в нужное русло.       В данный момент все его мысли были заняты другим...       Лань Хуань не мог избавиться от образа Цзян Чэна, который целый день витал в его сознании. Этот мужчина в фиолетовой форме всегда был для него загадкой: сильный, уверенный, но в то же время скрывающий свои истинные чувства за маской строгости.       Каждый раз, когда они встречались, между ними возникала невидимая нить, притягивающая и отталкивающая одновременно. Сичэнь чувствовал, как его сердце бьётся чаще лишь при одном взгляде на главу Цзян. Он знал, что должен сосредоточиться на предстоящем исполнении мелодии, но его мысли вновь и вновь возвращались к Цзян Чэну. «Почему он такой непредсказуемый? Почему вызывает у меня такие противоречивые эмоции?» — задавал себе немые вопросы Сичэнь, открывая глаза и глядя на капли дождя, сверкающие на листьях растений. — «А как же...?»       Глава ордега Гусу Лань глубоко вздохнул, стараясь унять бурю внутри себя. В конце концов, это всего лишь вечернее музицирование... Не более. Но как же сложно оставаться спокойным, когда мысли о другом мужчине не покидают голову! «Возможно, я слишком увлекаюсь», — продолжал размышлять он, вдыхая аромат свежести и мокрой земли.       Но как можно не увлечься, когда Цзян Чэн был таким многогранным? Его уверенность, настойчивость и даже строгая, жёсткая и прямолинейная манера общения притягивали.       Сичэнь понимал, что не может позволить себе потерять контроль. Он же был главой ордена Гусу Лань — воплощением манерности, чести. И, к слову, его сердце всегда принадлежало лишь одному человеку: — А-Цзюэ... — имя умершего возлюбленного сорвалось с уст Первого Нефрита, оставляя за собой горький привкус. — Прости меня.       Воспоминания о Не Минцзюэ, о том, как они проводили вместе вечера и ночи, накатывали на Лань Сичэня, как волны на одинокий берег. Это были чудесные дни, которые теперь казались недосягаемыми. На мгновение ему показалось, что он снова слышит нежный голос любимого, его глубокий смех, который мог развеять любые тени.       Но сейчас было холодно... Без него очень холодно. «Как же сложно забыть...», — думал он, ощущая, как боль в сердце снова вспыхнула.       Лань Хуань знал, что его чувства к Цзян Чэну были сложны и запутаны, но они не могли затмить ту любовь, которую он хранил в себе. Бывший глава клана Не всегда оставался в его сердце, и никакие новые эмоции не могли стереть его образ.       Ведь так...?       Но, несмотря на это, Цзян Чэн продолжал вторгаться в его мысли, напоминая о том, что жизнь продолжается. «Я не должен позволять себе забыться», — повторял Сичэнь, чувствуя, как сердце колебалось между прошлым и настоящим. — «Главное — держать себя в руках».       Старший Лань знал, что вечернее музицирование — это шанс не только для него, но и для Цзян Чэна. Возможно, это была возможность понять друг друга лучше, увидеть, что скрывается за строгой маской главы ордена Юньмэн Цзян. «Но как же быть с тем, что я чувствую?» — Вопрос оставался без ответа.       Цзэу-Цзюнь глубоко вздохнул, массируя дрожащими пальцами тяжёлую голову и стараясь собрать мысли в кучу. — Я должен быть сосредоточенным, уверенным. Это всего лишь музыка. — С этими словами он решил, что пора отправляться в главный зал, чтобы встретиться с Цзян Чэном... несмотря на все внутренние противоречия.       Возможно, именно этот вечер станет началом нового пути для обоих.

***

      Быстро сменив одежду и спешно обсушив длинные волосы, Глава Лань направился к месту встречи.       В главном зале резиденции стояла тишина.       Когда Сичэнь вошёл в уютное помещение, наполненное мягким светом свечей и ароматом благовоний, то ощутил, как напряжение постепенно уходит.       Цзян Чэн сидел за столом и уже ждал его.       Выражение лица Ваньиня оставалось серьёзным, но в его глазах можно было уловить искорку любопытства. — Извините, я немного опоздал.       Их взгляды встретились, и Лань Хуань поклонился, приветствуя Саньду Шеншоу. Тот поклонился в ответ. — Глава Лань, вижу вы успели промокнуть пока шли сюда. — Заметив на скоро просушенную причёску, Цзян Чэн, кажется, заволновался. — На улице ужасная погода. Я бы понял, если бы вы решили не приходить. — Это пустяк, не беспокойтесь, — Сичэнь улыбнулся, поправив намокшую ленту. — Я просто решил немного прогуляться в саду и попал под дождь.       Услышав подобное, Цзян Ваньинь вскочил с места, в намерении выйти из зала, но его окликнули: — Куда же вы, глава Цзян? — Поинтересовался адепт Гусу Лань, находясь в крайней степени удивления. — Я прикажу слугам заварить чай. — Решительно ответил последний. — Вам нужно согреться, пока вы не заболели. — Спасибо за заботу, но я в порядке. — Отметил Сичэнь, его улыбка стала шире. Он никогда не видел, чтобы Цзян Ваньинь, так переживал за кого-то не из своей семьи. — Чай, конечно, не помешает, но позже. Не стоит беспокоиться слишком сильно.       Цзян Чэн, всё ещё слегка взволнованный, скрестил руки на груди и посмотрел на старшего заклинателя. — Но вы ведь знаете, что в такую холодную погоду очень легко простудиться. — Заявил он. — Лучше быть осторожным. — Да, я понимаю, — ответил Цзэу-Цзюнь, его голос стал чуть серьезнее. — Но иногда подобная погода приносит умиротворение. Я просто не мог удержаться от прогулки.       Цзян Ваньинь, наконец вернувшись на место, строго посмотрел на главу Гусу Лань. — Возможно, дождь и вдохновляет, но лучше искать вдохновение в сухом месте. — Вы совершенно правы, — согласился Сичэнь. Не первый раз он сталкивался с таким настойчивым характером. — И я обещаю быть более осторожным в следующий раз.       Оба главы обменялись непринуждёнными улыбками.       Лань Хуань, устроившись сбоку от Цзян Чэна, достал свою Лебин, медленно поднося инструмент к обветренным губам. Мимолётное чувство ностальгии посетило его разум. Когда-то он делал то же самое для главы ордена Цинхэ Не... Для своего Не Минцзюэ. — Вы готовы? — спросил Первый Нефрит Гусу Лань, отогнав печаль и слегка склонив голову. — Да, — ответил Ваньинь, чувствуя небольшое волнение. — Я готов. — Тогда, расслабьтесь, закройте глаза и прислушайтесь к флейте.       Удостоверившись, что глава Цзян выполнил все его указания, Цзэу-Цзюнь начал играть знакомую мелодию. Звуки флейты, как мягкие волны, обволакивали комнату. Каждая звучащая нота казалась живой, словно сама рассказывал свою историю.       Цзян Чэн закрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя мелодии «Очищения» проникнуть в его сердце. Постепенно он ощущал, как тревоги и заботы растворяются в звуках, оставляя только покой и умиротворение.       В этот момент всё вокруг словно затихло. Осталась только нежная песнь. — Сичэнь, это невероятно, — прошептал он, когда флейта сменилась на более меланхоличные ноты, наполняя воздух чувством тоски и надежды одновременно.       Не зря адепты Гусу Лань все как один твердили, что эта мелодия может исцелять. Она словно открывала двери в другие миры, позволяя забыть о реальности.       Цзэу-Цзюнь наблюдал за реакцией главы Цзян со стороны. С каждым новым аккордом он понимал, что музыка будто стала тем языком, который они оба понимали. Его пальцы плавно скользили по отверстиям инструмента, создавая нежные и чистые звуки, которые наполняли пространство лёгкостью и спокойствием.       Мелодия, которую он играл, напоминала о природе: журчании ручья, шелесте листьев и пении птиц. Сичэнь, будучи хорошо обученным, добавлял в свою игру глубину и эмоциональность, варьировал дыхание, создавая как невесомые, так и более насыщенные звуки. Он словно передавал свои чувства через флейту, позволяя слушателю ощутить спокойствие и обновление.       Когда «Очищение» подошло к концу, Лань Хуань убрал инструмент от своих губ и снова взглянул на Цзян Ваньиня. — Как вы себя чувствуете, глава Цзян? — Поинтересовался последний.       Цзян Чэн медленно открыл глаза, словно пробуждаясь от глубокого сна. В его взгляде читалось спокойствие, а на лице появилась редкая, искренняя улыбка. — Мне лучше... — ответил он. Голос Ваньиня стал более мягким и спокойным. — Эта музыка действительно обладает силой, которую трудно объяснить словами. — Я рад, что смог вам помочь, — Лань Сичэнь убирал флейту за пазуху небесно-голубого ханьфу, выдохнув остатки воздуха из лёгких. — Иногда музыка способна донести то, что невозможно выразить словами.       Цзян Чэн понимающе кивнул, ощущая будто в этот момент они стали немного ближе друг к другу. — Благодарю вас, господин Лань.       Саньду Шеншоу сделал паузу, затем добавил: — Возможно, вы могли бы сыграть для меня ещё раз... когда-нибудь? — Я с радостью приму ваше предложение, — ответил Цзэу-Цзюнь, его мелодичный голос наконец-то зазвучал как раньше: легко и весело.       Глава Лань поднялся с места, в намерении покинуть главный зал, чтобы отдохнуть в выделенных покоях. — Что ж. Думаю, мне пора идти. Глава Цзян, спасибо за этот вечер. — Это я должен благодарить вас...       После этих слов Цзэу-Цзюнь неспешно пошёл к выходу, оставляя за собой легкий след мелодии, которая ещё долго звучала в ушах Цзян Чэна.       Яркий свет луны проникал через окна, создавая неповторимую атмосферу. Цзян Чэн вздохнул, ощущая, как спокойствие до сих пор царило в его изувеченной душе.       Встав из-за стола, Саньду Шеншоу собирался пойти к себе, но кое-что привлекло его внимание: — Лента...?       Подойдя ближе к белой полоске ткани, Цзян Чэн присел и взял её в руки, рассматривая переливающийся в лунном свете атлас.       Это же лента Сичэня. Как он мог её забыть?!       Внезапно Ваньинь ощутил навязчивое желание вернуть вещь владельцу. Он знал, как люди из клана Гусу Лань дорожат этим предметом.       Вдохновлённый на подвиги, глава Юньмэн Цзян покинул главный зал, направляясь в ту же сторону, куда недавно ушёл старший господин Лань.