A Vicious Circle || Порочный круг

Как жаль, что память не убить, Она одна нам жизнь колечит. ────୨ৎ──── Вечерами, когда солнце уходило за горизонт, окрашивая небо в пурпурные и золотые тона, и замок погружался в безмолвную тишину, Рейнелисс слышала странные звуки. Шепот, словно дыхание ветра, скользящий по стенам, стук, будто чьи-то шаги по пустым коридорам. Она видела тени, мелькающие в углах комнаты, словно призраки, сбежавшие из забытых легенд. Однажды ночью, когда луна проникала сквозь витражи, окрашивая комнату в неземной свет, Рей проснулась от ощущения, что кто-то наблюдает за ней. Она почувствовала холодный взгляд, устремленный на неё из темноты. Сердце забилось быстрее, и девушка вскочила с постели, оглядываясь вокруг. Но комната была пуста. Это чувство, словно холодный бриз, проникало в душу, оставляя после себя легкую дрожь. Сначала Рейнелисс списывала его на фантазию, на игру воображения, но оно не отпускало. Днём же она всё чаще замечала, что за ней присматривают со стороны. Куда бы принцесса ни пошла, везде мелькали знакомые лица, что исподтишка, будто невзначай, смотрели за ней. Следили, чтобы не выкинула чего-нибудь эдакого. – Лейла, - Рейнелисс сидела за столом, вытянув ноги, на высоком стуле, опираясь на спинку. В её руках была вышивка, игла легко скользила по ткани, но движения были неспешными, почти ленивыми. Девушка не задумывалась об узоре, он был простым, почти незаметным. Мысли блуждали где-то вдалеке, за пределами комнаты, где царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ткани. – Да, Ваше Высочество? - торопливо защебетала служанка, готовая выполнить любую просьбу. – Подойди. Глянь, сносно вышло? - принцесса отложила наскучившую вышивку, а после приоткрыла один из ящиков рабочего стола. – Очень даже хорошо, принцесса! И почему вы ничего подобного не делали раньше? – служанка, ничего не подозревая, положила руку на стол, чтобы опереться. Её пальцы, тонкие с суховатой кожей, лежали на поверхности, словно лепестки цветка. – Не было желания. - в руке Рей блеснул небольшой кинжал, украшенный изящной чеканкой. Он был не больше ладони, но от его острых граней исходило холодное, смертельное сияние. В мгновение ока, она вонзила его в ладонь служанки. Крик девушки, полный ужаса и боли, разнесся по комнате, словно раскат грома. Лейла, схватившись за собственное запястье, замерла, словно статуя, пальцы то и дело подрагивали. Рука, пронзенная кинжалом, осталась лежать на столе. Кровь, словно алая краска, растеклась по белоснежной ткани скатерти. Рейнелисс, не дрогнув, наблюдала за своей жертвой. Взгляд был холодным и безжалостным, словно взгляд хищника, который только что поймал свою добычу. – Ваше Высочество?! - глаза Лейлы, расширенные от ужаса, смотрели на принцессу, словно пытаясь понять, что же произошло. Её губы шептали неразборчивые слова, словно мольба о помощи. – Что такое, Лейла? - губы чуть заметно изогнулись в презрительной усмешке, а взгляд, полный высокомерия, скользил по дрожащему лицу пострадавшей. – Это не так приятно, как бегать и докладывать обо мне каждую мелочь, подобно крысе? Интересно, чей же это был приказ? – Ваше Высочество, я бы не посмела.. - лицо Лейлы сначала покраснело, следом позеленело, а в оконцовке приняло мертвецки-бледный оттенок. – Неправильный ответ. - девушка, не отрывая взгляда, полного презрения, от дрожащего лица служанки, медленно вытащила кинжал из её ладони. Кровь брызнула фонтаном. Лейла, схватившись за раненную руку, опустилась на пол. Глаза, расширенные от страха, смотрели на принцессу, словно пытались увидеть в ней хоть какую-то искру сострадания. Рейнелисс поднялась со своего места и, словно насмехаясь над чужими страданиями, подошла ближе, её взгляд, холодный и равнодушный, словно пронзал бедную девушку насквозь. Лейла, сдавленно застонав, попыталась отползти назад, но тело, скованное ужасом, не подчинялось её воле. – Я ненавижу, когда мне лгут, Лейла, - не дрогнув, Рей опустила высокомерный взгляд вниз. Она наклонилась над ней, её дыхание щекотало служанке ухо, словно шепот смерти. – Можешь бежать и жаловаться своим хозяевам, маленькая дрянь. Но, если я увижу тебя здесь ещё раз, - смело начинай копать себе могилу. Пострадавшая, словно очнувшись от транса, вскочила с места и, не оглядываясь, выбежала из комнаты. Рейнелисс осталась одна, её лицо было спокойным и холодным, словно она только что совершила что-то обыденное и не заслуживающее внимания.

***

Девушка, словно хищник, ощупывающий свою добычу, медленно подошла к стеллажу с оружием. Пальцы скользнули по гладкому дереву, выбирая среди них один, тонкий и легкий, словно созданный для её руки лук. Рей достала из ящика кожух со стрелами, каждая из которых была оснащена острым железным наконечником, отполированным до блеска. Она взяла стрелу в руку, пальцы легко обхватили гладкое дерево, словно приветствуя старую знакомую. Тело было напряжено, но движения были плавные и уверенные, будто она танцевала с оружием. Рейнелисс прицелилась. Глаза были сосредоточены на мишени, словно она видела её сквозь время и пространство. Она отпустила тетиву. Стрела вылетела из лука, подобно молнии, и попала прямо в центр мишени. Девушка улыбнулась, улыбка была гордой и уверенной, словно она только что совершила нечто великое. В глазах блестел огонь. Рей взяла новую стрелу и снова прицелилась. – Уже не так плохо. В этот момент из-за плеча прозвучал голос, глухой и не то что бы ненавистный, но несомненно не самый желанный. Стрела не достигла своей цели. – Лейла вдруг отказалась тебе прислуживать. – Даже не знаю, что послужило этому причиной. - прошептала она. Голос был спокоен, но в нём слышался стальной блеск неумолимой воли. И раздражения. – Видимо моя вышивка так её ужаснула, что она решила от меня сбежать! Рей снова натянула тетиву, а в глазах мелькнула вспышка раздражения. Стрела снова прошла мимо и девушка с досадой вздохнула. – Это твоя вышивка так её ранила? - голос Эймонда сочился насмешкой. Он точно знал истинную причину, но хотел услышать напрямую. – Думаю, что да. - резко опустив лук на землю, Рей развернулась к мужчине. – В последнее время с оружием у меня отношения получше, чем с вышивкой. Она сделала шаг в сторону и направилась к подвесному мосту, чтобы вернуться обратно к себе и больше никого не видеть. – Думаешь, что можешь делать всё, что тебе вздумается? - произнес дядя, и его рука, как стальная хватка капкана, упала на предплечье. – Не слишком много на себя берешь? – Я много на себя беру? - прошептала девушка. Её тихий голос был спокоен, но в нем слышался стальной блеск, как у острого клинка, готового рассечь прямо сейчас что угодно. Рейнелисс была на грани взрыва, терпение лопалось, подобно тонкой нити. – А не много ли брал на себя тот мальчик, что обрек меня на изгнание из родного дома? - спросила принцесса, в тоне были слышны явные ноты холода и детской обиды. – Как думаешь, Эймонд, он потом жалел об этом? Я вот думаю, что нет. Мужчина какое-то время молчал под гневным взглядом племянницы. Но как только та решила попытаться вырваться направился в сторону забытой многими богорощи, уводя сопротивляющуюся Рейнелисс за собой.

***

– Нас точно не будут искать? Эймонд, словно опытный проводник, вел Рейнелисс по извилистым лабиринтам Королевской гавани. Он знал каждый закоулок, тайную тропу и укромную площадку, где можно было спрятаться от любопытных глаз. – Всё будет хорошо, Рей. Луна, словно серебряный диск, висела на небе, освещая узкие улочки. Они прошли мимо домов с высокими окнами и закрытыми ставнями, мимо замкнутых лавок, чьи двери хранили тайны дневных торговцев. – Смотри, - сказал Эймонд, останавливаясь перед небольшим фонтаном, окруженным резными фигурами. В нем была вода, холодная и прозрачная, словно зеркало, отражающее звезды и луну, как драгоценные камни на черном бархате. – Красиво, да? - спросил мальчик, глядя на её восторженное лицо, освещенное бледным ночным светилой. – Очень! - опустив руку в прохладную воду, ответила ему Рейнелисс. Они медленно шли по пустынным улицам города, их шаги были тихими, словно были частью этой ночной сказки, полной тайны и волшебства. Впереди зазвучала музыка, громкая и веселая. Из открытых дверей таверны лился яркий свет факелов, освещая танцующих и выпивших людей, чьи голоса сливались в единый хор. Эймонд резко остановился и прислушался, как будто услышал что-то очень важное или знакомое. Он устало вздохнул и повернулся к Рейнелисс. – Подожди меня здесь, в этом переулке, я быстро сбегаю и вернусь, хорошо? - мальчик указал на узкий проулок между домами. Рей с недоверием посмотрела туда, куда он указал. Казалось, что переулок словно живой, дышит темными тайнами и холодными тенями. Но она видела, как Эймонд уже повернулся и пошел в сторону таверны, и девочке стало страшно оставаться одной. – Хорошо.. - прошептала она. Детский голос дрожал от волнения. Рейнелисс прошла в это страшное место и прижалась к холодной стене дома. Ей мерещилось, что темноте шепчутся невидимые существа. В воздухе пахло сыростью и плесенью. Над головой висели темные провалы между крышами, словно пасти невидимых зверей. Рей думалось, что она слышит шелест ветра в щелях домов. Сердце забилось быстрее, словно маленькая птичка, запертая в клетке. Она сжала руки в кулаки и прижалась к холодной стене дома, будто хотела стать невидимой. Девочка закрыла глаза и попыталась представить себе Эймонда, который был рядом с ней. Она видела его улыбку, слышала его спокойный голос, и ей стало немного легче. Но как только маленькая принцесса открыла глаза, все страхи вернулись. Рейнелисс почувствовала, как холод проник в самое сердце, а тело задрожало от страха. Вдруг из темноты раздался тяжелый топот шагов, словно удары молота по наковальне. Рей замерла. Из-за поворота вышел человек. Он был высокий и толстый, с красным, словно от вина, лицом и неуклюжими движениями, словно ноги не слушались его. От него пахло спиртным и чем-то гнилым, как от старой могилы, которую недавно вскрыли. Он шатался, словно корабль в шторм, и его глаза блестели зловещим светом, словно два уголька, брошенные в темноту. Мужчина заметил девочку, стоящую в темноте, и его губы растянулись в широкой улыбке, что казалась еще более ужасной из-за красных, воспаленных глаз. – Ну что, малышка, одна гуляешь? - прохрипел он, его голос был скрипучим и грубым, словно скрип старых дверей, которые вот-вот развалятся. Принцесса отшатнулась. – Я жду друга. - прошептала она. Её голос был едва слышен, как шелест ветра в листьях. – Давай вместе подождем! - весело и зловеще засмеялся мужчина, подходя всё ближе и ближе, пока сердце Рейнелисс медленно опускалось ближе к пяткам. – Не нужно, правда, сейчас он придет и мы с ним.. – Да не бойся ты меня, - сказал он, и его голова была так близко к её лицу, что Рей чувствовала дыхание на своей коже. - Я тебе помогу! Он положил руку на плечо, и от мужского касания по телу девочки пробежала ледяная дрожь. Рейнелисс знала, что он лжет. Она чувствовала это во всем своем теле, в каждой клеточке. Попыталась оторваться от касания, но он держал её слишком крепко. Наклонился к ней ещё ближе, и принцесса увидела в его глазах зловещий блеск, словно во взгляде дикого зверя. Она попыталась крикнуть, но голос застрял в горле. Набравшись смелости, Рей дернулась в сторону. Послышался треск ткани платья, за которую схватился мужчина. Не удержав равновесие, он повалился на землю. В сторону девочки посыпались ругательства, а от притворно сладких и милых речей не осталось и следа. – Сюда иди, мелкая сука! Рейнелисс панически пыталась придержать руками спадающую с плечей ткань, пока всё сильнее и сильнее забивалась в угол. Сердце бешено колотилось в груди. Мужская грубая ладонь наконец добралась и схватилась за тонкую детскую ногу. Тело грузного мужчины нависло над совсем ещё маленьким и несформировавшемся. Рей уже не могла сдержать слёз, пусть и от ужаса не могла вымолвить ни слова. С пугающей легкостью остатки лилового платья полетели в сторону, а горло сдавила тяжесть чужой руки. Чувствуя, что начинает задыхаться, девочка ухватилась обеими ладошками за руку мучителя. Перед глазами плыло и мелькали разноцветные пятна. Стоило только приспуститься мужским штанам, как тело мужчины обмякло и бессознательно упало совсем рядом, чуть не придавив собой Рейнелисс. Глотая спасительный воздух ртом, девочка закашлялась и подняла полный слёз отчаяния взгляд вверх. Эймонд стоял прямо перед ней с тяжелым камнем в руке. Глаза его были полны безумной злости и гнева. Он было занёс своё импровизированное оружие вновь, но остановился. Рей било крупной дрожью, пока она обнимала саму себя руками и чуть покачивалась из стороны в сторону. Дядя не произнёс ни слова. Лишь отбросил камень в сторону, окинув мужчину без сознания презрительным взглядом, и снял с плеч стоящего позади него знатно выпившего Эйгона накидку. Тот в свою очередь смотрел словно сквозь Рейнелисс, не совсем ещё осознавая, что здесь происходило и то, что было предотвращено. Складывалось такое впечатление, будто Эйгон и вовсе сейчас не в этом мире, а в своём собственном. По возвращении в Красный замок их всех встречали уже с самого порога.

***

– Да убери уже от меня свои руки! Эймонд не ответил, лишь сильнее сжал её руку. Рейнелисс почувствовала, как её пальцы побелели от напряжения из-за сжатых кулаков. Воздух был пропитан запахом цветов и свежескошенной травы, но для Рей он казался свинцовым, давящим своим безмолвным удушающим присутствием. Дядя повел девушку к одному из тех самых сердце-древ, чьи ветви, словно руки старика, тянулись к небу. К тому самому древу, под которым они вдвоём провели большую часть своего детства. Мужчина расслабил хватку, позволяя племяннице наконец вырваться из стальных тисков. Она молчала, ожидая, что он скажет, но гнев продолжал накаляться, готовясь вырваться наружу, словно вулкан, готовый извергнуть лаву. – Решила устроить скандал на глазах у всех? - начал Эймонд. Его голос был тише, чем раньше, но в нём звучала угроза, словно шепот предгрозового неба. – Когда ты уже успокоишься? Терпение лопнуло, как переполненная чаша. Вспышка негодования, подобная молнии, пронзила Рей, заставив вздрогнуть. Она резко подняла голову, встретившись с его взглядом, и в глазах, словно две бури, закрутились гнев и презрение. – Успокоиться? Может мне ещё стоит простить тебя и самой упасть в ноги?! - ткнув пальцем в мужскую грудь, выпалила Рейнелисс. В глазах горели горечь и негодование от того, что вновь приходилось поднимать такую тяжелую для неё тему. – Ты жалкий трус, Эймонд! Трус, который рассказал всем то, чего не было! Так почему я должна успокоиться? Назови мне хоть одну причину! Ну же! – Следи за языком. - холодно отозвался Эймонд. Тон его был угрожающий, как и всё его нутро. – В том, что произошло, виновата и ты тоже. Хватит обвинять одного меня. Рейнелисс отшатнулась как от сильной пощечины. Ноги подкосились, а дыхание и вовсе спёрло от того, что она сейчас услышала из чужих уст. «Я.. Виновата? Точнее.. Виновата ли в том, что случилось, та маленькая девочка, что оказалась загнана в угол?» – Я была ребенком, - тихо сказала девушка. Она спрятала руки за спину, чтобы не выдавать своей дрожи перед дядей, который только что выставил её саму виноватой в том, что когда-то на неё напали и могли обесчестить ещё совсем малышкой. В мужском взгляде промелькнула тень сожаления, но погасла она так же быстро, как и вспыхнула. – Скажи честно, Эймонд.. - отвернувшись и сдержав порыв разрыдаться, начала Рей. Мужчина заинтересованно повёл бровью. – Хоть раз.. Хотя бы один раз за всё это время ты думал обо мне? Его лицо, обычно спокойное и уверенное, застыло в напряжении. Брови, чаще слегка нахмуренные, сжались еще сильнее, словно готовые сбросить с себя невидимый груз. Губы, которые обычно были сжаты в строгую линию, стали еще более твердыми, будто готовыми произнести резкие слова. – Да. - тело Эймонда, которое только что было напряжено, будто готовясь к атаке, расслабилось, словно он сбросил с себя броню. Плечи валирийки опустились, как под тяжестью невидимого груза. Она вздохнула, и этот вздох был выплеском печали, которая затаилась в глубине души. Глаза опустились в пол от груза мыслей. В них не было гнева, который недавно в них горел, только тусклая мгла душевной боли. – Спасибо. - губы девушки слегка поджались, пытаясь сдержать слезы, которые готовы были пролиться. Рейнелисс чувствовала себя уставшей, как будто она прошла долгий путь, полный препятствий. Уходя из богорощи, принцесса чувствовала тяжелый взгляд Эймонда, прожигающий её спину. Она изо всех сил старалась сдержать рвущийся наружу порыв рыданий. Сдержать слёз, однако, не вышло.