Фолиант

      Это утро дышало особенной, почти осязаемой тишиной.       Нет, в доме не царила угнетающая атмосфера похоронного бюро, скорее это была предрассветная тишина леса, наполненная лёгкими звуками, но в то же время глубокая и умиротворяющая.       Гермиона, как всегда, первой спустилась к столу. Аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом клубничного джема на поджаренном тосте. Подперев подбородок рукой, она рассеянно наблюдала, как первые лучи солнца раскрашивали горизонт в акварельные оттенки розового.       За окном просыпался Лондон, но в квартире царил свой мир, уютный и отделенный от окружающей среды непроницаемым магическим барьером.       Драко появился спустя несколько минут. Гермиона слышала его тихие шаги по коридору.       На нем были свободные домашние брюки из темно-серого кашемира, идеально сидящие на бедрах, и облегающая черная футболка с длинным рукавом, подчеркивающая его подтянутую фигуру. Сквозь ткань просматривались очертания сильных рук и широких плеч.       Платиновые волосы были слегка взъерошены, пряди непослушно падали на лоб, добавляя ему небрежности. На лице читались следы усталости, но взгляд был каким-то… мягким.       В этой простой домашней одежде он казался более открытым и уязвимым, чем когда-либо. И это делало его еще более привлекательным в глазах Гермионы.       Они обменялись тихими улыбками, не нуждаясь в словах. Эта тишина была им обоим необходима, как воздух после длительного погружения под воду, как возможность отдышаться.       Отпив кофе, Драко слегка прищурился от удовольствия, и развернул газету.       Завтрак с утра уже ждал их под чарами на столе. Девушка подозревала, что это работа эльфийки Малфоя, которая, несмотря на все протесты Гермионы, начала готовить для них.       На столе было всё, что только можно пожелать: яичница, бекон, колбаски, свежие фрукты, несколько видов каши, йогурты, выпечка. Но ни Гермиона, ни Драко не проявляли особого интереса к еде. Они брали понемногу, жевали медленно, словно погружаясь в свои мысли, наслаждаясь каждым мгновением этого тихого утра.       Гермиона продолжала смотреть в окно, где розовый отблеск солнца постепенно сменялся золотым. Она чувствовала, как утренний свет проникает в комнату, обволакивая её. Тепло проникало в её душу, растворяя последствия ночных кошмаров и тревоги.       Единственными звуками, нарушавшими тишину, были тихий звон столовых приборов о тарелки, шуршание газетных страниц и редкие вздохи.       Гермиона пару раз поднимала глаза, чтобы взглянуть на Драко, но тут же отводила взгляд, боясь нарушить эту хрупкую, ещё не до конца сформированную атмосферу.       Она видела, как он хмурит брови, читая какую-то статью, машинально берет кусочек фрукта, даже не глядя на него. От неё не скрылось, как он время от времени бросает на нее мимолетные взгляды, полные какой-то невысказанности, будто он хотел что-то сказать, но не решался.       Они оба, казалось, ходили по тонкому льду.       Разговаривать не хотелось.       Всё, что можно было сказать, казалось банальным и ненужным. Молчание было красноречивее любых слов, оно было каким-то умиротворяющим.       — Бал будет в черно-белом стиле, ты знаешь? — спросил Драко немного хрипло, нарушая молчание.       Вздрогнув от неожиданности, она быстро взяла себя в руки.       — Да, знаю, — ответила она ровным тоном, стараясь скрыть легкую улыбку, тронувшую её губы.       Драко удивленно вскинул брови.       — Я могу написать своему портному, он поможет с нарядом.       Взгляд Гермионы зацепился за то, как блондин закусил губу, пытаясь сдержать рвущиеся слова, и его взгляд на мгновение встретился с её. В ртутных глазах мелькнуло что-то, что Гермиона не смогла распознать — смесь нежности и легкой тревоги. Она знала, что за этой маской безразличия скрывается гораздо больше, чем он готов показать.       — Нет, спасибо, я справлюсь сама, — твердо и уверенно ответила Гермиона.       Она привыкла сама решать свои проблемы, хоть ей и была приятна эта забота.       Лёгкая улыбка, наполненная теплотой, тронула его губы, пробиваясь сквозь его привычную холодность.       — Хорошо. Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажешь, — добавил он, возвращаясь к своей газете, но его взгляд все равно то и дело скользил в её сторону.       Мужская рука дрогнула, когда он хотел перевернуть страницу, и она поняла, что Малфой вовсе не так увлечен чтением, как хочет показать.       Она улыбнулась про себя, наблюдая за ним.       В этом мужчине, который когда-то говорил ей столько грубостей, теперь было что-то новое. Что-то, что заставляло её задуматься о том, как много изменилось с тех пор, как они впервые встретились в «Фолианте».       Драко заговорил, чуть нахмурив брови, обдумывая что-то важное.       — Пока праздничные выходные, ты не против, если днём я буду у себя в квартире? Мне нужно решить много вопросов с бизнесом.       Гермиона кивнула, стараясь говорить, чтобы в её голосе не прозвучало разочарования.       — Конечно, — ответила она мягко. — А почему в квартире, а не в офисе? — спросила она, слегка наклонив голову. В её голосе не было упрёка — лишь лёгкое любопытство и желание понять причину.       Драко вздохнул, и в его глазах мелькнула тень усталости.       — Согласно запрету Визенгамота, мне нельзя покидать магический Лондон, а офис именно там. Сейчас там за всем следит Блейз, но всю нужную документацию он приносит в кабинет в квартире.       Гермиона нахмурилась.       Ограничения, наложенные на Драко, были несправедливыми и унизительными. Она знала, как тяжело ему даётся невозможность заниматься своими делами и видеться с матерью в поместье.       — Я понимаю, — сказала она мягким голосом. — Тогда, конечно, поезжай.       Драко облегчённо выдохнул.       — Спасибо, что понимаешь, — сказал он, и в его голосе послышалась благодарность. — Я постараюсь закончить как можно быстрее и вернуться к ужину. Если ты не против, мы могли бы посмотреть что-нибудь вместе, — добавил он с надеждой.       Гермиона почувствовала, как её сердце замерло, а затем забилось быстрее. Мысль о том, что он хочет провести вечер с ней, согрела её, но в то же время удивила. Она не привыкла к тому, что Драко может проявлять инициативу.       — Малфой, ты не должен отчитываться передо мной, — сказала она мягко. — Ты и сам знаешь условия твоего освобождения. Я контролирую только твою работу в книжном и соблюдение комендантского часа. Просто вернись вовремя.       — Я знаю, Грейнджер, — ответил он, и его голос прозвучал чуть хрипло.       Драко кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то новое — что-то, что заставило Гермиону задуматься.       — А что ты там говорил про кино? — спросила Гермиона, стараясь скрыть румянец, заливший её щеки.       — Я подумал, что мы могли бы посмотреть что-нибудь, — ответил Драко, его взгляд потеплел. — Если ты не против.       — Да, звучит здорово, — и её улыбка стала шире, становясь искренней и радостной.       Он ещё раз взглянул на Гермиону, задержав взгляд на её губах, как будто ему хотелось поцеловать её. Но он быстро отвернулся, словно испугавшись своих мыслей, и двинулся в сторону спальни.       — Тогда до вечера, — произнес он немного нервно.       — До вечера, — ответила Гермиона, провожая его взглядом. Она чувствовала, как внутри неё растёт странное, но приятное волнение, как будто перед началом чего-то важного и неизбежного.              Трепетное, почти неуловимое прикосновение его взгляда к ее губам заставило её сердце пропустить удар, а затем забиться с удвоенной силой. Гермиона замерла, словно зачарованная, ощущая на себе всю силу его притяжения. Ей хотелось поддаться этому порыву, сократить расстояние между ними, слиться в поцелуе.       Она чертовски скучала по его губам.       Пока Гермиона допивала свой кофе, готовясь к предстоящему дню, на кухню ворвалась призрачная пантера, сотканная из полупрозрачного тумана. Животное грациозно проплыло к гриффиндорке, остановившись прямо перед ней.

Грейнджер, я помогу тебе подготовиться к балу, это не обсуждается.

Загляни ко мне сегодня в полдень, или я приду сама.

      Что ж, оказалось, этот день обещал быть насыщенным.       Ей нужно было подготовиться к встрече с Пэнси, найти идеальное платье и постараться не сойти с ума от ожидания вечера, когда она снова увидит Драко.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Вечером Гермиона вернулась в квартиру совершенно без сил. Пэнси заставила её перемерить десятки платьев, пока они не нашли идеальное.       Каждый квадратный сантиметр тела ныл от усталости, а в голове гудело от обилия модных советов и наставлений. Она мечтала лишь об одном — бросить туфли и рухнуть в постель, но, взглянув на часы, поняла, что времени на отдых почти не осталось.       Драко вышел из камина почти сразу за ней, и по его лицу было ясно, что день выдался не из лёгких. Его обычно безупречный костюм слегка помялся, губы были поджаты, волосы растрепались. Лицо выдавало усталость, а в глазах читалась какая-то тяжесть.       — Привет, — произнёс он слегка охрипшим голосом, и его улыбка была натянутой.       — Ты выглядишь вымотанным, — сказала Гермиона, тревожно глядя на него. — Что случилось?       Драко прошёл к дивану, тяжело приземлился, потёр переносицу и покачал головой, запуская пальцы в свои растрепанные платиновые волосы. Усталость читалась в каждой черте его лица, в позе тела. Даже его ухмылка, обычно такая самоуверенная и насмешливая, казалась сейчас какой-то вымученной.       — Все как обычно, — ответил он устало. — Бумаги, отчёты, контракты.       — Значит, день прошёл не лучше, чем у меня, — сказала она с сочувствием. — Пэнси едва не довела меня до нервного срыва, заставляя перемеривать одно платье за другим.       Драко приподнял бровь, ухмыляясь. В его глазах вспыхнул озорной огонёк.       — И что же, нашли что-нибудь подходящее?       — Да, — ответила Гермиона, стараясь сдержать улыбку.       Ей нравилось, как он меняется, когда говорит с ней, как оттаивает и становится более открытым и искренним.       Она никогда не думала, что такой момент настанет.       — Какого цвета? — поинтересовался Драко.       Гермиона загадочно улыбнулась.       — Увидишь на балу, — ответила она, наслаждаясь его любопытством.       Ей нравилось держать его в неведении, играть с ним в эти маленькие игры.       — Мне нужно знать заранее, — сказал он, и его голос стал более настойчивым. — Если мы идем вместе, костюм и акценты на нём должны сочетаться.       Гермиона усмехнулась.       — Ах да, ваши аристократические правила, — проговорила она с лёгкой насмешкой. — Всё должно быть идеально, никаких отклонений от традиций.       По лицу Драко скользнула лёгкая тень раздражения. Он прекрасно понимал, что её слова — лишь попытка поддразнить его, но не мог не чувствовать укол правды в её замечаниях.       — Грейнджер, не играй со мной, — сказал он, когда она села рядом с ним на диван, и его тон стал более требовательным.       — Ладно, ладно, — сказала она, сдаваясь. — Не злись. Я скажу тебе.       Она сделала паузу, наслаждаясь его предвкушением.       — Белое, — ответила она, игриво улыбаясь. — Пэнси сказала, что чёрный цвет — её.       — Белое… — повторил он, перекатывая фразу на языке.       Она устало улыбнулась.       — Грейнджер.       — М?       — Почему ты рассталась с Ноттом? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни осуждения, ни любопытства, лишь искреннее желание знать правду.       Гермиона замерла, словно её окатили ледяной водой. Этот вопрос застал её врасплох. Она отвела взгляд, не в силах выдержать проницательный взгляд.       — Это сложно, Малфой, — ответила она тихо, стараясь скрыть под маской безразличия бурлящую в душе бурю эмоций.       Она чувствовала, как кровь приливает к её щекам, выдавая её волнение.       Не признается же она, что рассталась с Ноттом, потому что любит его.       — Тео замечательный… — начала она, пытаясь подобрать слово, чтобы как-то объяснить свою внезапную перемену.       Понимание того, что Драко ждет от нее честного ответа, не позволило солгать ему в лицо.       — Но? — подтолкнул ее Драко.       — Но я не люблю его, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно. — Я видела, как его чувства крепли, как он влюблялся в меня все больше и больше, и я не хотела его обманывать, строить отношения на лжи и фальши. Это было бы несправедливо по отношению к нему и к себе.       Тишина повисла в комнате, густая и напряженная, как будто натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.       Гермиона не смела поднять глаз, боясь увидеть в его взгляде осуждение или, что еще хуже, жалость. Она чувствовала, как Драко внимательно смотрел на нее.       Он горько ухмыльнулся, и это выражение на его лице заставило ее сердце сжаться. В его глазах мелькнула боль, разочарование и какая-то знакомая ей тоска.       — А меня любила? — спросил он тихо, но этот вопрос прозвучал как хлыстовой удар.       — Что? — выдохнула она, чувствуя, как кровь отливает от лица. Ей казалось, что сердце сейчас остановится, что она задыхается от страха и волнения.       — Те чувства, которые у тебя ко мне, — объяснил он, его голос звучал немного твёрже, чем раньше. — Что это?       Он ждал её ответа, затаив дыхание.       — Серьезно, Малфой? — выпалила она, вскакивая с дивана и глядя на него с вызовом. — Ты что, нашел себе новую игрушку? Поэтому ты стал таким милым, таким заботливым, чтобы поиграть со мной, проверить, насколько я глупа?       Гермиона сделала несколько шагов в его сторону, глядя на него с презрением.       — О, раз я люблю тебя, значит, об меня можно вытирать ноги, топтать мою гордость, играть с моими чувствами? Так, по-твоему?       Драко опешил, как будто она отвесила ему оглушительную пощечину. В его глазах отразилось замешательство, боль и какая-то растерянность, как будто он не понимал, что происходит.       — Я не… — начал он, пытаясь оправдаться, но его голос дрогнул.       — Да пошел ты, Малфой! — выкрикнула Гермиона, разворачиваясь к двери.       Ей нужно было бежать, бежать как можно дальше от него, чтобы не дать ему возможности причинить ей еще большую боль.       — Грейнджер, стой, — быстро ответил он, перехватив ее за руку. Его хватка была сильной, но не грубой, как будто он боялся причинить ей вред. — Ты сказала, что любишь меня, — проговорил он, и в его голосе послышалось какое-то удивление, он, кажется, только сейчас осознал смысл ее слов.       — Я знаю, что сказала, — ответила она тихо, опустив голову, стараясь не заплакать.       Она чувствовала себя униженной.       — Почему?       Подняв голову, она взглянула на него. В холодных штормовых глазах она увидела столько смятения, боли и надежды. Хотелось верить, что Малфой не играет с ней, что он действительно хочет знать правду.       — Мы не выбираем, кого любить, Драко, — ответила она, и ее голос дрожал от волнения. — Любовь приходит внезапно, не спрашивая нашего разрешения. Она просто случается.       Он тихо выдохнул, все еще не отпуская ее руку, видимо, боялся, что, если отпустит, она исчезнет навсегда. Он смотрел на нее долгим, пристальным взглядом.       — Поверь мне, Малфой, — произнесла она, и в ее голосе зазвучала горечь. — Если бы можно было выбрать, кого любить, я бы никогда тебя не выбрала. Никогда. Любить тебя — слишком больно.       — Я такой мудак, — прошептал он, его голос дрожал от отчаяния, — я должен держаться от тебя подальше. Но я не могу.       Он дернул ее на себя так резко, что она впечаталась в сильное тело, почувствовав каждый сантиметр его напряжения.       И прежде чем она успела что-либо сказать или хотя бы осмыслить происходящее, Малфой резко припал к ее губам.       Поцелуй был отчаянный, требовательный, как будто Драко пытался заглушить боль, унять страх, найти хоть какое-то утешение в ее прикосновениях.       Гермиона опешила, не ответила.       Она застыла в его объятиях, пораженная неожиданностью, не понимая, что происходит, что думает он, что думает она.       Его губы были грубыми и настойчивыми, но в то же время в этом поцелуе чувствовалась какая-то отчаянная нужда, болезненная тоска, как будто он пытался забрать у нее часть боли, переложить ее на свои плечи.       — Что ты…? — выдохнула она, когда он оторвался от нее, глядя прямо в шоколадные глаза.       — Прости меня, — прошептал он, в его голосе было искреннее раскаяние. — Я повел себя как последний идиот, как законченный подонок. Я никогда не буду играть с твоими чувствами, Грейнджер. Никогда, — повторил он. — Если ты не будешь с моими.       Он сделал шаг назад, боясь её реакции.       — Что ты имеешь в виду? — спросила она.       Её голос звучал тихо и неуверенно.       Драко глубоко вздохнул, собираясь с духом.       — Я имею в виду, что я тоже… что я тоже чувствую к тебе что-то, — признался он, словно эти слова дались ему с трудом. — Я просто… Я не умею любить, понимаешь. Это первый раз в жизни, когда я что-то почувствовал.       — Ты не должен чувствовать ко мне что-то только из-за того, что я люблю тебя, — твердо сказала Гермиона, отступая от него на шаг. Её слова прозвучали резко, но в её глазах стояла паника.       Драко нахмурился, не понимал её.       — Что?       — Ты не должен чувствовать себя обязанным, — объяснила Гермиона. — Я не хочу, чтобы ты любил меня из чувства вины или из жалости, или потому, что ты думаешь, что должен. Я хочу, чтобы ты любил меня, потому что ты действительно этого хочешь.       Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.       — Если ты не любишь меня, это нормально, — закончила она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Я переживу. Но я не хочу, чтобы ты обманывал себя и меня.       Тишина повисла в комнате, густая и напряженная. Драко смотрел на неё, не говоря ни слова, и Гермиона не могла понять, о чём он думает.       Наконец, он сделал шаг вперед и взял её лицо в свои руки.       — Гермиона, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я не говорю, что люблю тебя так же сильно, как ты любишь меня. Я не знаю, люблю ли я тебя вообще. Но я чувствую что-то. Что-то сильное. Что-то, чего я никогда раньше не чувствовал. И я хочу это понять.       Он прикоснулся своим лбом к её лбу, его дыхание обжигало кожу.       — Я не знаю, что будет дальше, — прошептал он. — Но я хочу попробовать. Я хочу узнать, что это такое.       — Драко, я не тренажёр, — ответила Гермиона, отстраняясь от него. Его слова, хоть и полные искренности, ранили её. — Не нужно что-то пробовать, пока ты в этом не уверен. Я живой человек, у меня есть чувства, и я не хочу быть твоей игрушкой, твоим экспериментом.       Она отошла к окну, скрестив руки на груди.       — Я люблю тебя, Драко, — сказала она тихо, глядя в ночное небо. — Но я не позволю тебе использовать меня, чтобы разобраться в себе. Ты должен сам понять, что ты чувствуешь, а потом уже решать, что делать дальше.       Она замолчала, ожидая его ответа.       Её слова могли разрушить всё, что между ними было, но она не могла поступить иначе. Она должна была защитить себя и свои чувства.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камина.       Гермиона чувствовала, как Драко смотрит на неё, но не поворачивалась. Она боялась увидеть в его глазах разочарование, обиду или, что ещё хуже, равнодушие.       Наконец, Драко вздохнул и подошёл к ней. Он встал рядом, глядя в окно.       — Ты права, — тихо сказал он.       Он немного помолчал, а затем добавил:       — Но я не знаю, что мне делать. Я никогда не чувствовал себя так раньше. Я словно потерялся.       Гермиона повернулась к нему и взяла его за руку.       — Тогда дай себе время, — сказала она, мягко улыбаясь. — Не торопись. Разберись в себе. И если ты решишь, что я тебе нужна, я буду рядом. Но только если ты будешь честен со мной и с собой.       Гермиона ушла, закрывшись в комнате, не понимая, как себя чувствовать.       Казалось, сердцебиение остановилось, все чувства притупились, оставив после себя лишь тянущую пустоту.       Она прислонилась спиной к двери, чувствуя, как холод дерева проникает сквозь тонкую ткань рубашки.       В голове царил хаос.       Слова Драко, его признание, её собственная любовь — всё смешалось в неразборчивый ком, который не давал ей дышать.       У неё кружилась голова.       Комната, обычно такая уютная и родная, теперь казалась чужой и враждебной. Она чувствовала себя загнанной в угол, словно попала в ловушку собственных чувств.       Гермиона сделала несколько шагов к кровати и села, обхватив себя руками, чувствуя, как дрожат колени.       Ей было холодно, хотя в комнате было достаточно тепло. Гермионе безумно хотелось плакать, но слезы не шли. Она чувствовала себя опустошенной, словно выкачали всю энергию.       Собственные слова эхом отдавались в голове.       Гриффиндорка гордилась тем, что смогла сказать это ему в лицо, смогла защитить свои чувства. Но, несмотря на это, боль никуда не делась.       Она любила Драко Малфоя.       Любила его долго и безответно. И теперь, когда он, казалось, готов был ответить ей взаимностью, она оттолкнула его. Она поступила правильно, она знала это. Но это не делало её менее несчастной.       Она не знала, что будет дальше. Не знала, сможет ли когда-нибудь простить себя за то, что отказала любви всей своей жизни.       Всё, что она знала, это то, что сейчас ей нужно побыть одной. Ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы исцелить своё сердце.       Признание Драко выбило её из колеи, разворошило все чувства, которые она так тщательно пыталась подавить.       Это было как гром среди ясного неба. Это было всё, чего она когда-либо хотела, и в то же время это было последнее, чего она ожидала.       Она судорожно сжала колени, пытаясь хоть как-то унять дрожь. В голове мелькали обрывки воспоминаний: его взгляд, когда он признавался в чувствах, его губы на её губах, его прикосновения. Всё это обжигало её изнутри, причиняя невыносимую боль. Грейнджер хотела ненавидеть его, но не могла.       Гермиона поднялась с кровати и подошла к окну.       За окном шёл снег, крупные хлопья медленно кружились в воздухе, создавая вокруг сказочную атмосферу. Но этой красоте не удавалось проникнуть в её душу. Снег, казалось, лишь подчёркивал её одиночество, её отрешённость от мира. Она невидящим взглядом смотрела на белое безмолвие за окном, чувствуя себя сломленной.       Ей нужно было отвлечься, чем-то себя занять. Она должна перестать думать о Драко, хотя это казалось невозможным. Она подошла к своему книжному шкафу и, не глядя, вытащила первую попавшуюся книгу. Открыв её, она обнаружила, что это был сборник стихов У.Б. Йейтса.       Сев в кресло, она раскрыла книгу и начала читать, пытаясь сосредоточиться на словах. Но мысли её всё равно возвращались к нему: к тому, как он выглядел, когда говорил, о том, что он чувствовал.              Она не понимала, что делать дальше. Должна ли она дать ему шанс? Или нужно просто забыть обо всём и двигаться дальше?       Слова стихов Йейтса, такие красивые и грустные, лишь усиливали её тоску. Она почувствовала, как по щекам потекли солёные слёзы. Наконец она дала волю чувствам, которые так долго сдерживала. Она плакала, плакала о своей любви, о своих надеждах, о своём разбитом сердце.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Все дни перед новогодней вечеринкой Нарциссы Гермиона избегала Драко. Но сегодня они должны были пойти туда вдвоем, и от этого никуда не деться. Она чувствовала, как воздух вокруг нее наполняется напряжением.       Она подошла к зеркалу в своей комнате, оценивая свой образ.       На ней было белое платье, которое они с Пэнси выбрали накануне. Оно было словно создано для нее.       Платье было белоснежным, как первый снег, тающий на кончиках ресниц, оставляя за собой легкую дымку. Оно идеально облегало ее фигуру, словно вторая кожа, подчеркивая смуглый оттенок кожи. Каскад каштановых локонов, мягко спадал на плечи. Тонкие бретельки из невесомого кружева едва заметно касались кожи, открывая изящную линию ключиц и хрупкие плечи.       Глубокий V-образный вырез платья деликатно намекал на изгибы груди, не переходя ту тонкую грань, которая отделяет невинность от пошлости. Вместо этого он добавлял образу элегантности и изысканности.       Талия платья была перехвачена широким поясом из той же белоснежной ткани, завязанным сзади в кокетливый бантик. От пояса вниз ниспадала длинная лента, колыхаясь при каждом движении. Подол платья плавно расширялся от пояса, создавая пышный, но в то же время легкий силуэт. Он струился вокруг ног Гермионы, скрывая туфли и завершая образ небольшим шлейфом, который добавлял грации.       Открытая спина платья притягивала взгляд, подчеркивая стройную фигуру Гермионы.       Собравшись с духом и стараясь не выдавать своего волнения, она медленно вошла в гостиную.       Тяжелое чувство дежавю накрыло ее с головой, как будто она попала во временную петлю. Ровно в такой же ситуации, меньше недели назад, они стояли здесь, в этой самой гостиной, и собирались на рождественский вечер к Поттерам.       Драко уже ждал ее у камина. Яркое пламя играло на его лице, подчеркивая высокие скулы и мужественный подбородок. Он выглядел, как всегда, безупречно, как будто сошел с обложки журнала «Ведьмополитен».       Пиджак облегал его подтянутую, накачанную фигуру, подчеркивая широкие плечи и узкую талию, а жилет добавлял образу элегантности и изысканности. Белоснежная рубашка из тончайшего шелка контрастировала с его бледной, аристократической кожей, а вместо того, чтобы обрезать его шею, ее украшала черная бабочка из того же шелка, что символизировало его сдержанность и утонченный вкус.       Гермиона соврала бы, если бы сказала, что не считает его чертовски красивым.       В нем было что-то дьявольски притягивающее, что-то, что заставляло ее сердце биться чаще и забывать о всякой осторожности. Он был воплощением аристократической красоты, холодный, надменный, но в то же время невероятно завораживающий. Его острые скулы, пронзительные серые глаза и платиновые волосы, казалось, были созданы для того, чтобы покорять и разбивать сердца.       Но если бы у нее спросили, за что она его полюбила, его внешняя красота не попала бы даже в первую сотню причин. Это было что-то гораздо глубже, что-то, что она чувствовала на уровне души.       Пересекая гостиную, Гермиона чувствовала на себе его взгляд, словно шла по раскалённым углям. Она ощущала, как Драко заворожённо смотрит на неё, и этот взгляд обжигал кожу, заставляя кровь приливать к щекам. Он не просто смотрел, он облизывал взглядом каждый изгиб её тела.       Она ощущала, как серые глаза скользят по фигуре, задерживаясь на каждой детали её платья. В взгляде чувствовалось восхищение, смешанное с каким-то тёмным желанием, и это одновременно пугало и притягивало её. Его стальные глаза казались бездонными омутами, полными страсти и какой-то неутолимой жажды.       Гермиона чувствовала себя раздетой, уязвимой, но в то же время невероятно желанной. Ей казалось, что она может утонуть в этом взгляде, раствориться в нём без остатка, и от этой мысли у неё перехватывало дыхание.       Собрав всю свою решимость, она шагнула ближе. Изо всех сил она старалась не выдать своего волнения, но чувствовала, как дрожат кончики пальцев. Подняв взгляд на Драко, она встретилась с заворожённым взглядом.       — Ты превосходно выглядишь, — произнес он, и его голос звучал приглушенно и хрипло, словно он с трудом сдерживал истинные чувства. Он сделал паузу, обдумывая свои слова, а затем добавил, глядя ей прямо в глаза: — Сейчас и каждый день.       Это был не просто дежурный комплимент.       — Спасибо, ты тоже, — неловко ответила она.       Гермиона ощущала, как щёки заливаются румянцем от искренних слов. Она опустила взгляд на подол платья, стараясь скрыть смущение.       Драко учтиво протянул ей руку.       — Готова?       Гермиона сглотнула.       Малфой-мэнор… место, где происходили ужасные вещи, место, где она подвергалась пыткам. Сама мысль о возвращении туда вызывала дрожь. Но Драко был рядом, и она знала, что он не позволит никому причинить ей вред. Она взяла его за руку, чувствуя, как его уверенное прикосновение успокаивает её.       — Готова, — прошептала она, стараясь придать своему голосу уверенности.       Драко крепко сжал ее ладонь и шагнул в камин. Зеленое пламя охватило их, и Гермиона почувствовала головокружительное ощущение, как её тело с огромной скоростью несется по сети каминных порталов.       В мгновение ока они оказались в другой гостиной, но гораздо более величественной.       Гермиона огляделась, затаив дыхание.       Она стояла в огромной комнате с высокими потолками, украшенными изысканными люстрами. Стены были увешаны старинными гобеленами, а на полу лежал мягкий персидский ковер.       Драко, заметив ее нервозность, сжал ее руку крепче.       — Все хорошо, — прошептал он ей на ухо. — Я рядом.       В этот момент к ним подошла высокая, элегантная женщина с платиновыми волосами и пронзительным взглядом.       — Драко, дорогой, — произнесла она, одарив сына теплой улыбкой. Затем ее взгляд переключился на Гермиону, и в ее глазах мелькнула благодарность, такая глубокая и искренняя, что Гермиона на мгновение потеряла дар речи. — Гермиона, рада видеть тебя в нашем доме.       — Мама, ты прекрасно выглядишь, — он нежно поцеловал её в щеку, коротко, но с теплотой, выдающей глубокую привязанность.       — О, дорогой, спасибо, — она легко улыбнулась, и в ее глазах заиграли веселые искорки. — Вы прекрасно смотритесь вместе.       Гермиона залилась румянцем, щеки вспыхнули нежным розовым оттенком.       — Спасибо, миссис Малфой.       — Гермиона, милая, я же просила называть меня Нарциссой, — мягко поправила она с материнской нежностью.       — Спасибо, Нарцисса. Вы великолепно выглядите.       Нарцисса предстала в платье цвета полуночного неба, усыпанном россыпью мерцающих звезд. Глубокий, насыщенный оттенок синего, граничащий с черным, словно вбирал в себя весь свет, позволяя лишь мельчайшим серебряным блесткам, вышитым на тончайшем шелке, мерцать при каждом ее движении.       Платье было сшито по косой, струясь по фигуре, словно жидкое серебро, подчеркивая ее аристократическую стать. Высокий вырез-лодочка изысканно открывал линию плеч, а длинные, узкие рукава заканчивались у запястий, где поблескивали тонкие браслеты из белого золота, украшенные сапфирами огранки «капля», повторяющими цвет платья. Вместо привычного кружевного воротника шею обвивало тонкое ожерелье из сапфиров и бриллиантов.       Гермиона не врала, она восхищалась красотой этой женщины еще с четвертого курса.       Нарцисса словно была соткана из противоречий — холодная элегантность и внутренняя сила, аристократическая сдержанность и нескрываемая любовь к сыну. Она была словно королева, чья красота не кричит, а шепчет, завораживая и притягивая к себе.       — Драко, гости скоро начнут прибывать, — Нарцисса слегка повернулась к сыну, — но я попросила Пэнси с Гарри прибыть раньше, чтобы Гермионе не было скучно. А нам с тобой нужно будет встретить гостей.       — Конечно, мама, — Драко слегка сжал ладонь матери. — Я провожу Гермиону и вернусь к тебе.       Его рука на мгновение накрыла руку Гермионы, сжимая ее пальцы в ободряющем жесте, словно передавая ей часть своей уверенности. Она ответила легкой улыбкой, благодаря за его поддержку и заботу.       Пока они шли по коридору в бальный зал, Драко остановился лицом к ней, его серые глаза, обычно скрытые за маской холодной отстраненности, сейчас были полны беспокойства и нежности.       — Скажи мне честно, — его голос звучал тихо, почти шепотом. — Как ты себя чувствуешь? Здесь. Сейчас.       Гермиона на мгновение отвела взгляд, боясь, что он увидит в ее глазах страх и неуверенность, которые терзали ее изнутри. Одна мысль о том, чтобы снова находиться здесь, заставляла ее сердце бешено колотиться в груди, а ладони покрываться холодным потом. Но она не хотела показывать Драко свою слабость, не хотела портить ему вечер, заставляя его волноваться за нее.       — Я… в целом я в порядке, — ответила она, стараясь придать своему голосу уверенности, хотя ее слова звучали немного дрожаще и неубедительно.        Она подняла глаза и посмотрела прямо в глаза Драко, надеясь, что он поверит ей, хотя сама в это не верила.       — Поттер и Пэнси будут рядом, и Блейз с Луной тоже скоро приедут.       — Хорошо, — выдохнула она, и этот выдох прозвучал скорее как облегчённый вздох, чем как утвердительный ответ.       Малфой нерешительно шагнул ближе, преодолевая разделяющее их пространство, и привлек её в объятия. Его руки обвили её талию, притягивая к себе так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань платья. Она уткнулась лицом в его пиджак, вдыхая терпкий аромат одеколона, смешанный с запахом кожи и сандалового дерева. Этот запах был для неё словно якорь, возвращающий в реальность и помогающий ей забыть о страхе и неуверенности.       — Если тебе станет неуютно, — прошептал он, — скажи мне, и мы сразу же уйдем.       Теплые губы оставили невесомый поцелуй в висок, и она прикрыла глаза, на мгновение растворяясь в этом ощущении спокойствия и защиты.       Гермионе показалось, что это была самая интимная вещь между ними. Не страсть, обжигающая дотла, а нежность, исцеляющая душу.       — Спасибо, — прошептала она, сжимая в руке пиджак, словно пытаясь удержать этот момент как можно дольше.       Наконец, собравшись с духом, они продолжили путь, переступая порог и входя в бальный зал.       Паркинсон поправляла последние детали в своём шикарном черном платье. Оно облегало её фигуру, как вторая кожа, подчеркивая все изгибы и линии, и создавая впечатление опасной, но в то же время невероятно привлекательной хищницы.       Драко повел Гермиону к подруге, и как раз в этот момент к ним присоединился Гарри, выглядевший немного неловко в официальном костюме.       — Гермиона! — воскликнул Гарри, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Рад тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь.       — Гарри! Ты тоже, — ответила Гермиона, обнимая его.       Пэнси, оставив попытки придать своему платью идеальный вид, приветственно кивнула Гермионе.       — Грейнджер, — произнесла она, её голос был, как всегда, немного хрипловатым, но в нём чувствовалась теплота. — Рада, что ты пришла. Ты выглядишь потрясающе.       — Спасибо, Пэнс, — ответила Гермиона с усмешкой, — говоришь так, как будто не ты выбрала это платье.       Девушки легко рассмеялись.       Драко окинул их взглядом, словно убеждаясь, что она в безопасности, и слегка улыбнулся Гермионе.       — Хорошего вечера, — произнес он, его голос был тих, но в нем чувствовалась искренняя забота, — я присоединюсь, когда все гости прибудут.       Он подмигнул Гермионе, слегка поклонился Гарри и Пэнси в знак уважения и откланялся, направившись к Нарциссе, стоявшей возле массивных дверей.       Теперь, в компании своих друзей, она могла расслабиться и просто наслаждаться вечером. Или, по крайней мере, попытаться это сделать.       Постепенно зал заполнялся гостями.       Шуршание шелковых мантий, звон бокалов, смех и обрывки разговоров сливались в единый гул, создавая аристократическую атмосферу, от которой Гермиона, привыкшая к более простым и искренним компаниям, быстро начала уставать.       Ей казалось, что она попала в тщательно срежиссированный театр, где каждый играл свою роль, а настоящие чувства и эмоции были спрятаны под маской вежливости и приличий, заученных годами безупречных манер.       Гриффиндорка напоминала себе, что она здесь ради Драко и Нарциссы.       Она пару раз украдкой смотрела на него через весь зал. Он приветствовал гостей, легко касался женских ладоней, словно танцуя по тонкому льду светских правил, и о чем-то оживленно переговаривался с их высокомерными спутниками. Его лицо выражало учтивость, но в его глазах проскальзывала легкая усталость, которую Гермиона успела выучить.       Чуть больше чем через час, который показался Гермионе вечностью, утомительные разговоры с немногочисленными знакомыми, которых ей представили Пэнси и Гарри, завершились, словно кошмарный сон.       К ним наконец присоединились Драко и Нарцисса.       — Нарцисса, чудесный вечер, — проворковала Пэнси, прикладывая к губам бокал с дорогим шампанским.       — Спасибо, милая, — она одарила присутствующих нежной улыбкой. — Не могли бы вы нас оставить наедине?       — Конечно, миссис Малфой, — сказал Гарри, подавая Пэнси локоть.       Гермиона машинально подобрала подол платья, собираясь последовать за своими друзьями, но ее остановил бархатный, обволакивающий голос Нарциссы, словно тихая музыка, заставляющая замереть в ожидании.       — Гермиона, дорогая, останься, — женщина нежно посмотрела на нее, и в этом взгляде Гермиона увидела не только вежливость, но и что-то еще, что-то, что заставило ее сердце немного успокоиться.       — Да, Нарцисса? — спросила Гермиона, стараясь скрыть волнение, пробежавшее у нее по спине.       — Я хотела сказать, что уже не молода, — Нарцисса вздохнула, и этот вздох прозвучал немного грустно, — и, оказывается, так быстро устаю. Вечер только начался, а я уже чувствую себя утомленной. Так как Люциуса нет… — она запнулась, и на мгновение в ее глазах мелькнула тень печали, — я бы хотела, чтобы вы с Драко открыли вечер.       — Я думала, что он сделает это с Вами, — призналась Гермиона, чувствуя себя немного растерянно.       — Нет-нет, дорогая, я настаиваю, — Нарцисса покачала головой, и на ее лице появилась улыбка. — Молодые в этот вечер будут смотреться гораздо лучше. Это будет символизировать новое начало, новую эпоху.       — Я… — Гермиона запнулась, не зная, что ответить.       — Гермиона, окажешь ли ты мне честь открыть вечер со мной? — спросил Драко, его голос был мягким и обволакивающим, словно шелк.       Он протянул к ней руку, и в его серых глазах она увидела не только просьбу, но и трепет ожидания.       — Да, конечно, — ответила Гермиона, и в ее голосе звучала твердая уверенность.       Она вложила свою руку в его, и его пальцы крепко сжали ладонь, заверяя ее в своей поддержке.       Нарцисса элегантно хлопнула в ладоши и обратилась к ним.       — Тогда я произнесу речь, и будет ваш выход.       Если быть до конца честной с собой, Гермиона почти пропустила мимо ушей всю приветственную речь Нарциссы, плененная бурей собственных переживаний. Слова текли мимо, словно шепот осенних листьев, не оставляя отпечатка в её сознании.        Девушка улавливала лишь отрывки фраз о грядущих переменах, о мире, сотканном из надежд, но все её существо было поглощено Драко. Его взгляд, спокойный и уверенный, словно гладь глубокого озера, приковывал её взгляд. Крепкая хватка его руки, казалось, прожигала её кожу, оставляя несмываемый след.       Она отчаянно желала заглушить свои чувства, подавить любовь, рождённую вопреки всякой логике и здравому смыслу. Но чем яростнее она боролась с чувствами, чем отчаяннее убеждала себя в невозможности их союза, тем безжалостнее судьба сталкивала их вместе, будто насмехаясь над её тщетными попытками и безмолвно подталкивая к неотвратимому.       — Наш выход, — тихий шепот Драко коснулся её уха, вернув её в реальность. — Не переживай, я веду, — добавил он.       Под едва слышные аккорды вальса Драко повел Гермиону в центр зала. Каждый их шаг был выверен и элегантен.       Гермиона чувствовала себя немного неловко под пристальными взглядами сотен глаз, но уверенная хватка Драко и его умиротворенное лицо придавали ей сил.       Он плавно положил руку на её талию, привлекая к себе, и Гермиона ощутила легкий жар, пробежавший по коже. В ответ она положила свою руку на его плечо, чувствуя сквозь пиджак напряжение его мышц.              Когда зазвучали первые ноты вальса, Драко повел её в танце. Движения были плавными и грациозными, словно они парили в воздухе. Гермиона старалась не отставать, полностью доверяясь его руководству. Она чувствовала, как их тела движутся в унисон, словно они танцевали вместе целую вечность.       Драко вел уверенно, и Гермиона старалась следовать за ним, подстраиваясь под его ритм и движения. Пара кружилась по залу, и Гермиона чувствовала, как волнение постепенно отступает, уступая место легкости и грации.       Платье девушки плавно скользило по полу, словно облако, а её волосы мягко покачивались в такт музыке.       Их взгляды встретились, и Гермиона увидела в серых глазах нежность и восхищение. Он слегка улыбнулся, и Гермиона ответила ему тем же. Девушка не думала о шагах, о правилах, о том, как она выглядит. Она просто позволяла своему телу следовать за ним.       Спустя пару мгновений, пролетевших как один вдох, как одно биение сердца, оторванного от времени и пространства, остальные пары начали присоединяться к ним на паркете.       Шуршание платьев, приглушенные голоса и блеск украшений постепенно возвращали Гермиону в реальность, но магия момента все еще витала в воздухе.       Вечер перетекал от одной светской беседы к другой, от показной любезности к скрытым усмешкам, и Гермиона чувствовала, как ее силы тают с каждой минутой. Она была уже совершенно вымотана, когда ее наконец настигла Нарцисса.       — Милая, ты устала? — спросила она с искренней заботой в голосе, внимательно рассматривая лицо Гермионы.       — Да, миссис Малфой, простите, я не привыкла к таким мероприятиям, — устало выдохнула она, стараясь скрыть ноющую боль в ногах и туман в голове.       Чары на туфлях, призванные облегчить ходьбу и танцы, совсем не спасали от усталости, и ноги все равно ныли от боли, словно напоминая о ее непринадлежности к этому миру.       — Нарцисса, — мягко поправила она, коснувшись руки Гермионы легким, ободряющим жестом. — Тебе нужно немного отдохнуть. Ты можешь выйти на мой любимый балкон, на нем температурный купол, — она указала на скрытую нишу, задрапированную тяжелыми бархатными шторами. — Я раньше часто пряталась там, — она нежно улыбнулась. — Главное, возвращайся до курантов.       — Спасибо, Нарцисса, — искренне поблагодарила Гермиона, чувствуя, как тепло материнской заботы согревает ее изнутри. Ей не терпелось сбежать из этой золотой клетки и хоть ненадолго вдохнуть свежего воздуха.       Гермиона протиснулась сквозь толпу, ощущая на себе липкие взгляды, полные любопытства. Наконец, она добралась до заветной ниши и вышла на балкон.       Здесь, на свежем воздухе, действительно было тепло, несмотря на зимнюю ночь. Магия, пропитавшая поместье, словно невидимым коконом, оберегала ее.       Убедившись, что никто не последовал за ней, Гермиона с облегчением прислонилась к каменным перилам балкона, любуясь мерцающим вдали пейзажем. Затем, не сдержав стона облегчения, она скинула туфли, ощущая блаженную прохладу каменной плитки под уставшими ногами. Наконец она смогла вдохнуть полной грудью, наполняя легкие свежим воздухом, очищая сознание от навязчивых мыслей и светских разговоров.       Она завороженно любовалась звездным небом, раскинувшимся над ней словно бескрайний бархатный полог, усыпанный драгоценными камнями, когда ее открытые плечи вдруг накрыла теплая ткань.       Драко опустил на её открытые плечи пиджак, пропитанный его парфюмом. Этот аромат, такой знакомый и родной, окутал ее, словно невидимое объятие.       — Замерзла? — прозвучал его тихий голос у самого уха, заставляя мурашки пробежать по коже.       Она легко покачала головой, не поворачиваясь к нему, боясь выдать охватившее ее волнение.       — Нет, здесь тепло, — тихо выдохнула она, прикрывая глаза и наслаждаясь моментом покоя и умиротворения, — и красиво.       Драко не ответил. Он просто встал за ней, поставив руки на перила с обеих сторон от нее. Теплый торс прижался к ее спине, и она ощутила тепло, разливающееся по всему телу, словно горячий шоколад, который она любила пить по вечерам.       Она замерла, боясь пошевелиться, боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Ей казалось, что стоит ей только сделать вдох, как все рухнет, словно карточный домик. Гермиона чувствовала его дыхание на своей шее, легкое и обжигающее одновременно.       — Драко, — прошептала она.       — Не отталкивай меня, — прошептал он в ответ, и его голос был таким низким и хриплым, что она почувствовала, как мурашки атакуют её кожу. — Просто позволь мне побыть сегодня рядом, — добавил он, и его слова прозвучали как мольба.       Не ответив, она просто прикрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте, в этом ощущении близости и тепла. Гермиона чувствовала себя такой маленькой и беззащитной в его объятиях, и одновременно такой сильной и уверенной, словно рядом с ним ей было подвластно все.       Они стояли так, молча, глядя на звезды, пока тишину не нарушил далекий бой часов.       Куранты начали отсчитывать время медленно и торжественно, отмеряя последние секунды старого года.       Сильные, но нежные руки развернули ее. Она утонула в его серых омутах, полных нежности и предвкушения.       — Говорят, у магглов есть традиция, — тихо произнес он, — целоваться под бой курантов, — добавил он, хитро прищурившись.       Гермиона невольно облизала пересохшие губы, не отрывая взгляда от его лица. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам. Она знала, что сейчас произойдет, и не могла остановить этот неизбежный момент, да и не хотела.       Он наклонился, медленно и неумолимо, словно давая ей шанс отступить, шанс избежать этого поцелуя. Но она не двигалась. Она стояла, как завороженная, ожидая его прикосновения.       Теплое дыхание коснулось ее щеки, и она почувствовала легкий трепет по всему телу. Затем его губы коснулись ее, нежно и осторожно, словно пробуя вкус.       По мере того как куранты продолжали отсчитывать время, поцелуй становился глубже и увереннее. Она отвечала на поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь и страсть. Она чувствовала, как его губы слегка дрожат, и знала, что он так же взволнован, как и она.       В этот момент все остальное перестало существовать. Не было ни бала, ни толпы, ни прошлого, ни будущего. Были только они двое, стоящие на балконе под звездным небом.       Когда прозвучал последний удар курантов, они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Гермиона открыла глаза и увидела в глазах Драко такое выражение, которое она никогда раньше не видела. Это была смесь любви, страсти и надежды.       — С Новым годом, Гермиона, — прошептал он, не отрывая от нее взгляда.       — С Новым годом, Драко, — ответила она, и ее голос дрожал от переполнявших ее эмоций, от бури чувств, вызванной этим поцелуем. Она почувствовала, как тепло его дыхания касается ее щеки, и ей захотелось прижаться к нему еще ближе.       Он слегка улыбнулся, и эта улыбка коснулась не только его губ, но и его глаз, сделав его лицо по-детски беззащитным.       — Надеюсь, ты дашь мне шанс в этом году, — прошептал он, и в его голосе звучала искренняя мольба. — А если нет, то я дождусь следующего, — добавил он, и в его словах чувствовалась непоколебимая решимость, преданность и готовность ждать ее столько, сколько потребуется.