Фолиант

      Гермиона мирно спала в своей комнате. Её спальня была окутана мягким, приглушенным светом, проникающим сквозь тонкие занавески. Лунный луч, пробившись сквозь щель в окне, мягко скользил по полу, создавая на нём серебристый узор. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь лёгким дыханием спящей девушки.       Гермиона лежала на кровати, укрытая мягким пледом, который нежно обнимал её плечи. Её длинные каштановые волосы разметались по подушке, образуя вокруг неё ореол золотистого света. На лице девушки играла лёгкая, почти незаметная улыбка, придававшая её облику безмятежную красоту.       В её глубоком, безмятежном сне переплетались обрывки вчерашних разговоров. Она слышала шёпот друзей, смех и звон бокалов, но эти звуки не тревожили её. Вместо этого её сознание рисовало образы, наполненные теплом и уютом.       Среди этих образов был Драко. Его лицо возникало перед ней с такой ясностью, что она могла разглядеть каждую черту. Его глаза, полные нежности и заботы, смотрели на неё с такой теплотой, что сердце Гермионы замирало. Она чувствовала его присутствие, его дыхание, его прикосновения.       Внезапно и жестоко тишину квартиры разорвал громкий, взволнованный голос Гарри, пронзающий воздух, словно осколок разбитого стекла. Гермиона, все еще погруженная в сон, вздрогнула от этого звука. В ее подсознании, глубоко запрятанные военные привычки, выработанные годами борьбы с Волан-де-Мортом, мгновенно пробудились.       Она не успела толком проснуться, не успела понять, что происходит, но инстинкты взяли верх. Резко, как пружина, она вскочила с кровати. Сердце колотилось оглушительно, словно барабан в ночи. Ножки кровати скрипнули, когда она спрыгнула на прохладный пол. Руки, как по привычке, потянулись к подушке, где лежала ее волшебная палочка.       Гермиона выбежала из комнаты, сжимая палочку в руке. В ее глазах плескался страх, но страх был не единственным чувством, что наполняло ее. В нем горела решимость, смешанная с адреналином. Она была готова к любым испытаниям.       В тот же момент, словно отражение ее действий, из своей спальни выскочил Драко. Он выглядел так, будто его вырвали из глубокого сна. Его платиновые волосы, растрепанные и падающие на глаза, играли в лунном свете. Он был одет в облегающие боксеры темно-серого цвета, которые подчеркивали его мускулистую грудь и подтянутый торс. На коже виднелись бледные шрамы, напоминавшие о прошлом.       В полумраке комнаты, освещенной лишь слабым лунным светом, его тело казалось высеченным из холодного мрамора. Напряженные мышцы перекатывались под бледной кожей, словно живые. В его руках, сжатых в кулаки, покоилась волшебная палочка.       В его штормовых глазах, обычно холодных и отстраненных, сейчас плескалась тревога, но за этой тревогой скрывалась дикая, первобытная ярость. Его взгляд метался по комнате, словно он искал источник опасности.       Гермиона и Драко замерли, стоя друг напротив друга. Их дыхание было тяжелым, а сердца колотились в унисон.       — Гарри? — сбивчиво спросила Гермиона, запыхавшись и врываясь в гостиную, где её встретил бледный друг.       Гарри стоял посреди комнаты, всё ещё облаченный в свой парадный костюм, в котором совсем недавно блистал на новогоднем вечере. Но сейчас от былого лоска не осталось и следа. Его некогда безупречный галстук теперь висел, расслабленный и небрежный, как будто он был сорван в порыве отчаяния, рубашка, некогда белоснежная, теперь была помята , а под глазами друга залегли глубокие темные тени.       Он выглядел измождённым.       — Что случилось? — выдохнула Гермиона, её голос дрожал от тревоги. Она не могла оторвать взгляд от его лица, пытаясь понять, что произошло, почему он пришёл к ним в такой час.       Паника начала накрывать её, как волна, угрожающая затопить всё вокруг. Гарри сглотнул, его кадык дернулся. Он прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но его лицо оставалось бледным и напряжённым. Когда он наконец открыл глаза, в них читалась смесь боли и решимости.       — На Малфой-мэнор напали, — его голос дрогнул, когда он наконец выдавил из себя ответ.       — Что с моей матерью, Поттер? — раздался резкий, как пощёчина, голос Драко. Он стоял рядом с Гермионой, его лицо было искажено яростью, а глаза горели холодным огнём. Драко впился в Гарри своим яростным взглядом, как будто хотел прожечь в нём дыру.       Гарри медленно перевёл взгляд на блондина, его глаза были тяжёлыми и усталыми. Он тяжело вздохнул.       — В мэноре взорвались две бомбы, Малфой, — произнёс он, стараясь говорить спокойно, но в его голосе всё равно проскальзывало сочувствие. Его зелёные глаза, обычно такие яркие и живые, сейчас были полны боли. — Миссис Малфой в больнице Святого Мунго.       В глазах Драко, которые ещё мгновение назад метали молнии, внезапно разлилось глубокое, почти бездонное опустошение. Зрачки расширились, поглощая весь свет вокруг, а в их тёмной глубине отразились тени его внутренней борьбы.       Казалось, он перестал дышать, словно воздух покинул его лёгкие, а время для него остановилось, застыв в этот критический момент. Всё его тело напряглось до предела, как натянутая до предела струна, готовая вот-вот лопнуть под давлением скопившихся эмоций.       — В больнице? — прошептал он, и его голос прозвучал глухо и неестественно, как будто он был не здесь и не сейчас, а где-то в далёком, холодном прошлом. — Что… Что с ней? Какое у неё состояние?       Гарри нахмурился, решая, как лучше преподнести новости, и Гермиона сразу поняла, что ничего хорошего ждать не стоит.       — Стабильное, — ответил Гарри, стараясь говорить как можно более уверенно. — Слава Мерлину, она жива. Разрушен только бальный зал, она как раз выходила из него, когда произошёл взрыв, и её откинуло взрывной волной.       Драко услышал эти слова, как будто они доносились до него сквозь толщу воды. «Стабильное…» — пронеслось у него в голове, как спасительный маяк в бушующем море. Жива… Эта мысль обожгла его, как горячее прикосновение. Он всё ещё мог её увидеть, мог поговорить с ней, мог сказать ей всё то, что так долго держал в себе. Всё, что он не осмеливался произнести, всё, что копилось в его душе, как яд, готовый вырваться наружу.       — Какие повреждения? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от страха и беспокойства. — Что с ней? Гарри медлил, словно подбирал слова. Его взгляд метался по комнате, избегая прямого зрительного контакта. Наконец, он тихо произнёс:       — Сотрясение мозга, несколько сломанных рёбер, ожоги… — Гарри запнулся, его голос дрогнул. — Врачи держат её под седативными средствами, чтобы ей было легче перенести боль, пока её лечат.       Паника подступила к горлу, а в голове роились самые ужасные картины. Гермиона видела, как Драко боялся потерять единственного родного человека, который у него остался, ту, которая всегда была рядом, которая поддерживала его даже в самые тёмные моменты.       — Я должен её увидеть, — твёрдо сказал Малфой, поднимая на Гарри взгляд, полный отчаяния и мольбы. — Я должен быть рядом с ней. Сейчас.       — Ты не можешь, — отрезал Поттер, его голос был ровным и бескомпромиссным. — Не можешь ещё несколько часов, пока не закончится комендантский час.       — Там моя мать! — взорвался Драко, выходя из себя. Его голос сорвался на крик, а в глазах вспыхнул гнев. — Ты понимаешь, о чём говоришь?       — Понимаю, — возразил Поттер, сохраняя, на удивление, спокойствие. — И именно поэтому я здесь. Ты сам знаешь правила, Малфой. Нельзя рисковать. Подожди пару часов.       Гарри сделал шаг вперёд и посмотрел ему прямо в глаза.       — К тому же, — продолжал он, — они как будто ждали, чтобы все разошлись, и остались только вы с Гермионой. Они немного не рассчитали время. Взрыв произошёл через пять-семь минут после вашего ухода. Это не случайность, Малфой. Кто-то хотел, чтобы там были только вы, гости не пострадали.       В глазах Драко вспыхнула ярость, смешанная с отчаянием.       — Какого хуя, Поттер? — прорычал блондин, с трудом сдерживая себя, чтобы не броситься на Гарри с кулаками. — Я тебя спрашиваю, какого хуя это происходит с сентября, а ты до сих пор не знаешь, кто за этим стоит? Моя мать, Грейнджер, я, кто ещё должен пострадать, чтобы ты поднял свою тощую задницу и наконец начал что-то делать?!       Поттер побледнел, словно его ударили. Он прекрасно понимал всю обоснованность претензий Драко, но в то же время чувствовал себя совершенно беспомощным. Он делал всё, что в его силах, но каждый раз оказывался на шаг позади.       — Я понимаю, Малфой, — сказал он, стараясь говорить как можно более спокойно и убедительно. — Я делаю всё, что в моих силах. Но это не так просто, как тебе кажется. У нас есть несколько подозреваемых, но пока нет никаких доказательств.       — Доказательства?! — взревел Драко. — Ты ждёшь, пока они придут и убьют нас?! Тебе нужны доказательства, когда моя мать едва не погибла?!       Он сделал шаг к Гарри, и Гермиона инстинктивно встала между ними, пытаясь сгладить ситуацию.       — Драко, успокойся, — сказала она, глядя ему в глаза. — Гарри делает всё, что может. Это сложная ситуация.       — Сложная? — усмехнулся Драко, отворачиваясь от Поттера и злобно глядя на Гермиону. — Сложная? Ты называешь это просто сложной ситуацией, когда моя мать чуть не умерла?! Когда ты сама чуть не погибла?!       Его голос вибрировал от бурлящего гнева.       — Драко, я понимаю, как ты себя чувствуешь, — ответила Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. — Но сейчас нам нужно успокоиться и действовать разумно. Ссоры и обвинения ничем не помогут.       Драко посмотрел на неё, как будто впервые увидел. В его глазах плескалась боль, отчаяние и какая-то глухая обида.       — Разумно? — рявкнул он. — Ты говоришь мне действовать разумно, когда всё рушится?!       Он отвернулся от неё и пошёл к окну, глядя на рассветающее небо.       — Я должен её увидеть, — пробормотал он. — Я должен быть рядом с ней.       Он замолчал, и в комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым, затруднённым дыханием.       — Я отправлюсь с тобой через пару часов, — сказала Гермиона, нарушая молчание и пытаясь смягчить напряжённую обстановку. В её голосе звучала уверенность и решительность, она была готова пойти на всё ради него. — Подожди, пожалуйста.       — К вам будут приставлены авроры, Малфой, — добавил Гарри, скривившись, но потом он посмотрел на Гермиону, и его взгляд смягчился. Очевидно, что это решение было принято только ради её безопасности.       — Ты ёбаный мудак, Поттер, — прорычал Малфой сквозь стиснутые зубы, выплёвывая каждое слово. — Проваливай отсюда на хер!

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      В больнице Святого Мунго царил привычный, но оттого не менее тягостный хаос — какофония приглушенных стонов, тихих всхлипов и нервного шепота, приправленная резким запахом антисептических зелий, щекочущим ноздри и вызывающим непроизвольную дрожь.       Стены, выкрашенные в блеклый, умиротворяющий бледно-зеленый цвет, казалось, лишь подчеркивали царящую здесь атмосферу, создавая фальшивое впечатление спокойствия.       Коридоры были заполнены больными, чьи исхудалые лица говорили о долгих и мучительных днях, и их взволнованными родственниками, жадно ловящими каждое слово целителей.       Драко шел по коридорам, как в кошмарном сне, его движения были механическими, безжизненными.       Он машинально отмечал знакомые детали, которые когда-то казались ему привычными и обыденными: стойку регистрации с вечно занятой целительницей, чей вид был измучен и безучастен, очередь возле кабинета врача-диагноста, где лица в ожидании результатов сменялись от надежды на отчаяние, резкий запах дезинфицирующих зелий, вызывающий в памяти воспоминания о давно забытых ранах и болезнях.       Но в этот раз все казалось чужим, истерзанным болью и страхом.       Серый взгляд был пустым и невидящим, как будто он смотрел сквозь реальность, пытаясь найти ответы на вопросы, которые терзали его разум. В его груди зияла огромная черная дыра, поглощающая все его чувства и эмоции, оставляя лишь гнетущую пустоту и безысходность.       Драко чувствовал себя сломленным и беспомощным.       Он не защитил мать. Снова.       Поттер и Гермиона шли рядом, ограждая Драко от любопытных взглядов и нежелательного внимания.       Авроры, приставленные к ним, шли чуть сзади, стараясь не привлекать к себе пристального внимания, растворяясь в серой толпе посетителей и пациентов.       Наконец, они добрались до нужного отделения.       Здесь для него время текло медленнее, каждый вздох был тяжелым и мучительным.       Целительница, встретившая их у входа, была молодой женщиной, на чьем усталом лице читалась бесконечная печаль и сострадание. Ее добрые глаза, обрамленные темными кругами, словно впитали в себя всю боль и страдания больных.       Женщина узнала Поттера и обратилась к нему в знак приветствия, признавая его заслуги и благодаря за присутствие.       — Мистер Малфой? — спросила она тихим, сочувствующим тоном, глядя прямо в глаза. — Я целительница Смит. Я лечащий целитель миссис Малфой.       — Как она? — прохрипел он, с трудом выдавливая из себя слова.       Целительница Смит понимающе кивнула и пригласила их в маленькую, унылую комнату ожидания, обставленную дешевой больничной мебелью.       — Миссис Малфой получила серьезные травмы, как вам уже, наверное, сообщили: сотрясение мозга, множественные переломы ребер, серьезные ожоги… — она начала говорить как можно более спокойно и нейтрально. — Мы сделали все возможное, чтобы стабилизировать ее состояние. Сейчас она находится под воздействием обезболивающих зелий, чтобы облегчить ее боль и дать ей возможность восстановиться.       — Я могу ее увидеть? — перебил ее Драко, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       Целительница Смит покачала головой, и в ее глазах промелькнула тень сожаления.       — Боюсь, что нет, — ответила она тихо. — Она слишком слаба.       Драко стиснул зубы, сдерживая гнев и разочарование. Его лицо исказила гримаса боли, а в глазах вспыхнули искры ярости.       — Но… — начал он протестующе, не в силах принять ответ, но целительница, поняв его чувства, прервала его.       — Я понимаю, что вы беспокоитесь, мистер Малфой, — перебила его женщина, сохраняя спокойствие в голосе, — сейчас самое главное — дать зельям подействовать. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы обеспечить ей наилучший уход.       — Что вы имеете в виду «все, что в ваших силах»?! — взорвался Драко, не в силах больше выдерживать переполняющие его эмоции.       — Мистер Малфой! — возмущенно произнесла целительница, в ее голосе зазвучали стальные нотки. — Я понимаю ваши чувства, но я не потерплю такого тона в своем отделении. Здесь все пациенты получают квалифицированную помощь. Мы делаем все возможное, и я гарантирую вам, что ваша мать получит всю необходимую помощь.       Она замолчала на мгновение, глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, а затем добавила более мягким тоном, в котором звучало искреннее сочувствие:       — Сейчас миссис Малфой находится в состоянии медикаментозной комы. Мы поддерживаем ее жизненные функции с помощью магии и зелий, давая ее телу возможность отдохнуть и сосредоточиться на восстановлении. Ей нужно время, чтобы ее организм смог справиться с полученными травмами.       — А какой прогноз? — прошептал Драко, чувствуя, как ледяной страх сковывает его сердце.       Целительница Смит на мгновение отвела взгляд, словно не решаясь вынести приговор. Казалось, она собралась с силами, чтобы произнести слова, которые никто не хочет слышать.       — Пока слишком рано говорить о точных прогнозах, мистер Малфой, — ответила она, наконец, глядя ему прямо в глаза. — Ее состояние остается стабильным. Нам потребуется не менее двадцати четырех часов, чтобы оценить, как ее организм отреагирует на лечение и сможет ли он перенести полученные повреждения.       Целая вечность…       Драко закрыл глаза, чувствуя, как нахлынувшая волна отчаяния душит его, лишая воздуха и надежды.       — Есть ли что-то, что я могу сделать? — спросил он, вновь открывая глаза и впиваясь взглядом в лицо целительницы, ища в нем хоть какую-то искру надежды. — Что-нибудь, что могло бы ей помочь? Любое зелье, деньги … Я готов сделать все, что угодно.       Смит покачала головой, и в ее взгляде промелькнула грусть. Она понимала, что никакие слова сейчас не могут утешить Драко.       — Просто ждите, мистер Малфой, — ответила она, её голос был тихим и полным сочувствия. — И надейтесь на лучшее.       Она слабо улыбнулась ему, чтобы хоть как-то его подбодрить, а затем тихо вышла из комнаты, оставив Драко наедине со своими страхами, тревогами и гнетущим чувством беспомощности.       Гермиона шагнула вперед, нежно взяла его холодную руку в свои теплые ладони и сжала её, давая понять, что она рядом.       — Все будет хорошо, Драко, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. Её карие глаза, полные сострадания и любви, казались маяком во тьме, освещая его путь и вселяя слабую надежду. — Она сильная. Нарцисса — невероятно сильная женщина. Она справится, я уверена.       Драко посмотрел ей в глаза, словно ища в них ответы на мучившие его вопросы, и на мгновение почувствовал, как его сердце немного успокаивается.       Её присутствие, её нежная поддержка, как теплый плед, окутывали его, даря хоть какое-то утешение и надежду. Он хотел поверить её словам, подумать, что все будет хорошо, но страх сковывал его, и он не мог ответить ей в здравом уме.       — Я знаю, — прошептал он, с трудом удерживая подступающие эмоции. — Но мне так страшно…       — И это нормально, — мягко ответила она, не отводя от него взгляда, полного сочувствия. — Страх — это нормальная реакция на такую ужасную ситуацию. Но ты не должен позволять ему поглотить себя, не должен позволять ему лишить тебя надежды. Ты не один, Драко. Я здесь, с тобой. Мы пройдем через это вместе, как бы тяжело ни было.       Она отпустила его руку, поднялась на носочки и нежно коснулась губами его щеки, оставив на ней легкий, невесомый поцелуй.       В этом прикосновении было столько тепла, столько любви и нежности, что Драко чувствовал, как в его душе, в самом ядре, рождалась слабая, едва заметная надежда.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Часы тянулись, словно патока, густая и вязкая, медленно обволакивая пространство вокруг.       Каждая минута, как капля воды, падающая в вечность, становилась невыносимой пыткой. Время словно издевалось над ними, растягивая свои длинные щупальца, чтобы утащить в бесконечную тьму неизвестности.       Гермиона сидела на жестком стуле, прижав колени к груди, и смотрела на Драко, который, казалось, хотел слиться с пространством.       У Гермионы слипались глаза: пары часов сна после напряженного вечера оказалось недостаточно. Она отчаянно боролась со сном, стараясь оставаться бодрой и собранной, чтобы быть рядом с Драко и поддержать его в этот трудный момент, но веки предательски опускались, мысли путались.       — Иди, Грейнджер, — вдруг прозвучал тихий, но твердый голос Драко, нарушая гнетущую тишину.       Он даже не смотрел на нее, устремив взгляд в одну точку на стене.       — Нет, я подожду, — ответила Гермиона, упрямо покачивая головой.       Гермиона чувствовала, что сейчас Драко как никогда нуждается в ее поддержке.       — Это ни к чему, ты можешь идти. Ты мне только мешаешь, — настаивал Драко, его голос звучал холодно и отстраненно.       — Малфой, ты опять это делаешь, — произнесла Гермиона, чувствуя, как в ее душе поднимается раздражение.       — Делаю что? — спросил Драко, повернув к ней голову и вперившись в нее своим пронзительным взглядом.       — Отталкиваешь меня! — выпалила Гермиона, не в силах больше сдерживать свои эмоции. — Как ты можешь говорить о том, что что-то чувствуешь ко мне, когда вечно отталкиваешь, когда тебе трудно просто принять мою поддержку?!       — Мне не нужна никакая поддержка, — перебил ее Драко, его голос был полон яда и отвращения. Каждое слово походило на удар хлыста, болезненный и унизительный. — И уж тем более твоя, Грейнджер. Я всегда справлялся сам.       — Зачем тогда я вообще здесь? — спросила Гермиона, чувствуя, как гнев медленно остывает, оставляя лишь пустоту. — Зачем ты позволяешь мне быть рядом, если тебе никто не нужен? Если ты так презираешь мою помощь, мое сочувствие?       Драко ничего не ответил. Он повернулся к окну, глядя на горизонт.       — Ты боишься, — тихо сказала Гермиона.       Драко вздрогнул, словно она нанесла ему пощечину.       — Чего мне бояться? — огрызнулся он, не поворачиваясь к ней.       — Ты боишься признаться, что тебе нужна помощь, — сказала Гермиона. — Ты боишься, что, если ты примешь мою поддержку, то покажешь свою слабость. Ты боишься, что, если ты откроешься мне, то я увижу тебя настоящего, и этот настоящий ты окажется недостойным любви.       Гермиона медленно подошла к нему, чувствуя, как дрожит ее рука, и осторожно положила ее на плечо.       — Драко, — сказала она. — Я люблю тебя не за то, что ты Малфой, не за твою силу, не за твой ум. Я люблю тебя за то, какой ты есть на самом деле: за твою боль, твою уязвимость, доброту, которую ты так тщательно скрываешь под маской равнодушия.       Драко медленно повернулся к ней, словно преодолевая какое-то невидимое сопротивление.       В серых глазах плескалась боль и неверие.       Не говоря ни слова, он просто потянулся к ней и притянул к себе в сильные объятия. Он обнял ее жестоко, отчаянно, как будто боялся отпустить, будто она была единственным якорем, удерживающим его в этом мире.       Прижавшись к ней, он уткнулся в ее волосы, вдыхая ее знакомый и успокаивающий аромат, и нежно поцеловал ее в макушку. В этом молчаливом объятии было больше любви и отчаяния, чем в тысячах сказанных слов.       Малфой не мог выразить свои чувства словами, но его объятия говорили сами за себя.       Гермиона ответила на прикосновения, прижавшись к нему всем телом. Она чувствовала, как он дрожит, как напряжены мышцы, и старалась передать ему свою любовь и поддержку.       Она понимала, что сейчас ему нужны не слова утешения, а просто присутствие, возможность почувствовать, что он не один в этом кошмаре, что есть кто-то, кто готов быть рядом, несмотря ни на что.       Они стояли так, обнявшись, несколько долгих минут, пока тишину не нарушил голос Гарри.       — У меня есть новости, — сказал он, входя в комнату, и старался говорить как можно тише, чтобы не нарушить хрупкое равновесие, установленное между ними.       Его взгляд на мгновение задержался на паре, прожигая их объятия. На его лице отразились сложные эмоции: удивление, облегчение и, возможно, даже смирение. Но он не произнес ни слова, никоим образом не прокомментировал увиденное.       Драко и Гермиона поспешно отстранились друг от друга, словно их застукали за чем-то непристойным. Однако нежность, витавшая в воздухе, так и не выветрилась, оставив после себя легкий флер смущения и тепла.       — Что случилось? — нетерпеливо спросил Малфой, стараясь придать своему голосу обычную надменность, но в его глазах все равно читалось тревожное ожидание.       Гарри посмотрел на них обоих, поочередно задерживая взгляд на каждом.       — Врачи разрешили увидеться с миссис Малфой, — сказал он, понизив голос. — Минут десять, не больше. Потом вам нужно будет вернуться домой, с ней останутся авроры.       — Я пойду с тобой, — сказала Гермиона.       Драко переплел их пальцы, и они вместе направились к двери. Прикосновения были теплыми и успокаивающими.       Гарри держался от них на небольшом расстоянии.       По пути в палату Драко молчал, погруженный в свои мысли. Гермиона почувствовала его напряжение и старалась не нарушать его тишину. Она просто шла рядом, поддерживая его своим присутствием.       Наконец, они добрались до палаты. Целительница Смит ждала их у двери.       — Мистер Малфой, — сказала она. — Помните, всего десять минут. И постарайтесь не волновать миссис Малфой.       Драко повернулся и вошел в палату. Гермиона осталась стоять у двери, не решаясь войти.       В палате был мягкий свет. На кровати лежала Нарцисса Малфой, подключенная к различным устройствам. Лицо ее было бледным и осунувшимся, а вокруг глаз залегли темные тени. Драко подошел к кровати и сел на стул рядом с ней. Он взял ее за руку и нежно погладил ее.       — Мама, — прошептал он. — Это я, Драко.       Нарцисса не отреагировала. Она лежала неподвижно, словно спала.       Драко продолжал держать ее за руку, глядя на ее бледное лицо. Он вспоминал все те годы, которые они провели вместе. Вспоминал ее любовь, ее заботу, ее поддержку. И в этот момент он осознал, как сильно он ее любит.       Слезы навернулись ему на глаза. Он не мог представить свою жизнь без нее.       — Я люблю тебя, мама, — прошептал он. — Пожалуйста, не покидай меня.