Фолиант

      Зрение возвращалось рывками, болезненными, мельтешащими вспышками, будто кто-то безжалостно играл выключателем света.       Сначала лишь расплывчатые, бесформенные пятна, танцующие перед глазами, потом — сквозь мутную пелену стали проступать очертания лиц, искаженных тревогой и беспокойством.       Вокруг царила какая-то хаотичная суета, смутные голоса шептали что-то встревоженное, но она не могла разобрать слов. Она чувствовала, как её приподняли тёплые, сильные руки и прижали к горячему телу, даря хоть какое-то подобие безопасности в этом кошмарном хаосе.       Пахло чем-то родным, успокаивающим.       Драко. Он здесь, рядом. Эта мысль — тонкая, но отчётливая — пробилась сквозь густой туман, окутавший её сознание.       Гермиона попыталась открыть глаза, но веки казались неподъёмными. Сделав над собой усилие, она приоткрыла их. Всё плыло, кружилось, но постепенно изображение начало проясняться.       Лицо Драко, нависшее над ней, было полно беспокойства и… страха. Глубокие морщины залегли у переносицы, губы были плотно сжаты, а взгляд серых глаз — полон отчаяния. В полумраке ресторана, освещённого лишь мерцающим светом свечей, его лицо казалось даже бледнее обычного. Постепенно, словно кусочки мозаики, обрывки звуков стали складываться в отдельные слова.       — Гермиона, — прошептал он, его голос дрожал. — Ты меня слышишь?       Она попыталась ответить, но из горла вырвался лишь слабый, невнятный стон. Болело всё тело, будто её переехала машина, а потом ещё и протащили по асфальту. Голова раскалывалась на части, каждая мысль отдавалась мучительной пульсацией в висках. Во рту ощущался мерзкий, горький привкус, напоминающий протухшую рыбу, и от него начинало тошнить.       — Не говори ничего, — быстро проговорил Драко.       Малфой нежно провёл ладонью по её щеке, стирая выступившие капельки пота.       — Просто лежи спокойно. Поттер уже выясняет, что произошло. Мы выясним, кто это сделал, обещаю.       Внезапно в голове пронеслись обрывки воспоминаний: салат, этот проклятый салат с яркой, терпкой заправкой, слишком кислой, слишком едкой. Внезапная слабость, накатившая словно волна, внезапная темнота, поглотившая её сознание…       Её отравили! Мысль пронзила её сознание, отчего голова загудела ещё сильнее, грозя взорваться изнутри.       Силы потихоньку возвращались к ней. Возможно, Гарри успел дать ей безоар или какое-то другое противоядие. Чувство онемения, сковавшее её тело, начало понемногу исчезать, отступая болезненными волнами, оставляя после себя лишь слабость и дрожь.       — В-воды, — прохрипела она, с трудом разлепляя пересохшие, потрескавшиеся губы. Ей казалось, что она не пила целую вечность.       Малфой мгновенно отреагировал. Он перехватил стакан из рук Пэнси, которая стояла рядом с заплаканными глазами и дрожащими руками.       — Маленькими глотками, — прошептал он, осторожно наклоняя стакан.       Гермиона послушно сделала несколько маленьких глотков. Прохладная вода приятно освежила пересохшее горло, принося долгожданное облегчение. Она чувствовала, как постепенно возвращается контроль над телом, как силы медленно, но верно наполняют её.       Она сконцентрировала свой взгляд на блондине, смотревшего на нее с нескрываемой тревогой и… любовью? Никогда прежде она не видела в его глазах столько нежности и заботы. В штормовых омутах плескалось неподдельное волнение, и этот взгляд заставил её сердце забиться быстрее, пытаясь компенсировать минуты, когда оно едва не перестало биться.       Едва отдышавшись, она попыталась сесть, опираясь на локоть, но резкая, острая боль пронзила голову, заставив её застонать.       — Тихо, тихо, — выдохнул Драко, осторожно привлекая её обратно к своей груди. — Нужно в Мунго.       — Мне уже лучше, — прошептала Гермиона, пытаясь убедить в первую очередь себя. Она упрямо цеплялась за эту мысль, надеясь, что если достаточно долго её повторять, она станет правдой. — Гарри ведь дал мне безоар, правда?       — Грейнджер, это не обсуждается, — отрезал Малфой.       — Но…       — Никаких «но», Гермиона, — прервал он её, глядя прямо в глаза. — Мы не знаем, какой именно яд тебе подсыпали и как долго он действует. Безоар мог лишь замедлить его действие, возможно, даже купировать воздействие на короткое время, но не нейтрализовать полностью.       — Х-хорошо, — прошептала она, сдаваясь под его напором. — Хорошо.       Слабость снова накатывала на неё волной, и она чувствовала, что сил спорить просто нет.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      После нескольких часов тщательных обследований и изнурительных процедур, когда целители из Святого Мунго наконец убедились, что яд полностью нейтрализован, а состояние Гермионы стабилизировалось, им разрешили вернуться домой.       В квартиру Гермионы они аппарировали под утро.       Бледные лучи восходящего солнца едва пробивались сквозь зимние тучи, освещая тихую гостиную. Обессиленная и измученная физически и морально, она тут же рухнула на диван в гостиной, не в силах даже раздеться. Тяжесть пережитого давила на нее, лишая сил даже на самые простые действия. В голове пульсировала тупая боль, а все тело ныло от усталости.       Драко молча и заботливо помог ей раздеться и аккуратно донёс до спальни.       — Я так устала, — выдохнула она, закрывая глаза.       Она чувствовала, как все мышцы ее тела протестуют, требуя отдыха, как голова раскалывается на части, а веки наливаются свинцом. Ей хотелось лишь одного — забыться в глубоком и безмятежном сне.       Драко скользнул в постель рядом с ней, осторожно притягивая её и укладывая на теплую грудь.       — Знаю, — прошептал он, прижимаясь губами к её волосам.       — Когда всё это закончится? Я просто хочу жить.       Она говорила о чём-то абстрактном. В голосе звучала тоска по спокойной, размеренной жизни, о которой она так долго мечтала.       Ей всегда казалось, что закончится война, и она наконец сможет вздохнуть полной грудью, ощутить вкус свободы и счастья, построить дом и завести семью. Но война закончилась, а облегчение так и не пришло.       Жизнь продолжала испытывать её на прочность, проверяя, сколько она сможет выдержать, сколько ещё боли она готова вынести, прежде чем сломаться. Ей хотелось, чтобы её просто оставили в покое, чтобы дали возможность жить, а не выживать, дышать, а не задыхаться.       Ей хотелось, чтобы закончилась эта бесконечная гонка, чтобы можно было остановиться и просто наслаждаться моментом, радоваться восходящему солнцу, шелесту листьев, тёплому прикосновению любимого человека. Но мир, казалось, не хотел давать ей такой возможности.       — Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, что тебе нужно отдохнуть и прийти в себя, — Драко осторожно подцепил пальцами её подбородок, поднимая лицо и заглядывая в карие глаза. — Но… переезжай ко мне.       Он замолчал, обдумывая дальнейшие слова, решаясь на что-то очень важное, пока Гермиона не понимала, к чему он клонит. Его серые глаза стали серьёзными и полными надежды, и она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, пропуская удары от волнения.       — В мой дом, — добавил он тихо, почти шёпотом. — Поттер обещал поговорить с министром. В условиях моего испытательного срока сказано, что я должен проживать с тобой, но место не закреплено. Мы хотим воспользоваться этой лазейкой. У меня будет безопаснее.       — Ты… ты хочешь жить вместе? — выдохнула Гермиона, чувствуя, как всё её тело наполняется теплом.       Малфой ухмыльнулся.       — Мы и так живём вместе, Грейнджер, — произнёс он с фирменной ухмылкой, которая, однако, теперь казалась ей такой родной и очаровательной, — но да. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. О моём доме знает только Забини. Хочу, чтобы ты просыпалась в моей постели. Хочу, чтобы у тебя было место, где ты будешь чувствовать себя в безопасности, где никто не сможет тебе навредить. Хочу, чтобы у нас было наше место. Вместе.       В горле пересохло. Гермиона сглотнула, пытаясь хоть что-то сказать, но слова застряли в горле, скомканные и невнятные. Он сказал всё, что она хотела услышать, всё, о чём мечтала. И почему-то ей казалось, что сейчас это действительно возможно.       Она всё ещё не могла привыкнуть к этой мысли, к тому, что Малфой может испытывать к ней что-то, кроме презрения и ненависти. Годы вражды, предрассудков и предубеждений отбрасывали длинную тень на их отношения, мешая ей полностью поверить в искренность его чувств. Но сейчас, в его глазах, она видела нечто другое…       — Да, — прошептала она наконец, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы, обжигая кожу. — Да, я хочу.       Она крепче прижалась к нему, утопая в его объятиях.       — Я бы не принял отказа, — его голос звучал низко и хрипло, отчего по коже побежали мурашки.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона, тяжело вздохнув, нажала на кнопку кофемашины, и та зашумела, постепенно наполняя кухню терпким ароматом свежемолотых зерен. Она оперлась о столешницу, ощущая прохладу мрамора под ладонями, и закрыла глаза, в ожидании порции бодрящего напитка, который хоть немного поможет ей взбодриться и собраться с мыслями.       В голове царил сумбур, коктейль из тревоги, предвкушения и легкой грусти.       Она вздохнула, оглядывая свою квартиру, наполненную воспоминаниями о пережитых здесь моментах.       Да, она будет скучать по этому месту, по этим стенам. Это был ее маленький мир, ее убежище. Здесь она чувствовала себя в безопасности, здесь она была собой, здесь она могла забыть о внешнем мире и полностью погрузиться в себя.       Ощущение дома, которое она так бережно хранила, помогало ей справляться с ментальной потерей родителей.       Интересно, согласится ли Драко поставить хотя бы кофемашину в новом доме. Хотя, в присутствии такого количества магии, сконцентрированной в одном месте, электричество будет работать с перебоями, если вообще будет.       Она успела сделать всего глоток, едва не обжегшись, как камин вспыхнул ярким зеленым пламенем.       Гермиона обернулась, тут же выхватывая палочку из кармана.       — Малышка Грейнджер, это я, — раздался знакомый голос Паркинсон, выходящей из камина на экстремально высоких каблуках.       Ее стройная фигура в утонченном наряде резко контрастировала с уютным хаосом квартиры.       — Пэнс, когда ты научишься предупреждать о своем приходе? — она откинула палочку на столешницу.       Ее голос звучал устало, но в уголках губ дрожала тень улыбки. Гермиона вернула свое внимание к кофе, делая еще один осторожный глоток.       — Я тебе нравлюсь, — ухмыльнулась слизеринка, обводя кухню оценивающим взглядом.       Редкий луч солнца, пробившийся сквозь облако, заиграл в ее серьгах-каплях, рассыпав по стенам сияющие блики.       — Это не значит, что ты можешь врываться сюда как к себе домой, — Гермиона сделала ещё глоток, прикрыв глаза.       Паркинсон ухмыльнулась и прошла к столу, не дожидаясь приглашения. Девушка потянулась к вазе с печеньем, которую ежедневно пополняла Лунни, несмотря на протесты Гермионы.       — Не хочешь сходить на шопинг? — небрежно предложила Пэнси, подперев щеку рукой.       Бровь Гермионы взлетела.       — Ты что-то хочешь от меня, — утверждение, не вопрос.       — Просто тебе нужно обновить гардероб к весне, — прозвучало слишком быстро, как заученная фраза.       — Паркинсон, — Гермиона смягчила голос, опуская ложку в сахарницу с треснувшей крышкой. — Мы обе знаем, что в прошлый раз ты уже забила мой шкаф до отказа. Что случилось?       Пэнси неловко замялась, ее обычная самоуверенность куда-то испарилась. Она отвела взгляд, перебирая пальцами край своей блузки.       — Я хотела спросить, как ты себя чувствуешь, — наконец выдавила она едва слышно. — Я чувствую вину за то, что вытащила вас в тот вечер в ресторан. Если бы не я, ты бы не оказалась в такой ситуации.       Гермиона обхватила чашку обеими ладонями, ощущая, как тепло просачивается под кожу.       — Мы обе знаем, что оказалась бы, просто при других обстоятельствах, — спокойно сказала Гермиона, сделав глоток.       Кофе наконец остыл до приятной температуры, и его легкая горечь приятно покалывала язык.       — Ты ни в чём не виновата, Пэнси.       — Но…       — Я разрешу тебе купить новый комплект сорочек, если ты прекратишь, — перебила Гермиона, едва скрывая улыбку.       — Шёлковый? И нижнее бельё! — восторженно воскликнула она.       Её глаза заблестели, а на губах появилась широкая, нетерпеливая улыбка.       Гермионе осталось лишь закатить глаза. Вот уж действительно, кто бы мог подумать, что именно шоппинг станет лучшим лекарством от душевных терзаний Паркинсон. Но, в конце концов, если это поможет Пэнси забыть о произошедшем и перестать мучить себя чувством вины, то почему бы и нет.       — Как у вас с Драко?       — А вот это уже не твоё дело, Пэнс, — резко ответила Гермиона, пытаясь скрыть смущение.       Тема их отношений с Драко была слишком личной, слишком хрупкой, чтобы обсуждать её с кем-либо.       Взгляд Гермионы опустился на руку Пэнси. Она присмотрелась внимательнее, и сердце её радостно затрепетало.       — Подожди, — сказала Гермиона, беря нежную ладонь Пэнси в свои руки.       Она аккуратно развернула её, чтобы лучше рассмотреть то, что привлекло её внимание.       — Это… это то, о чём я думаю?       Пэнси Паркинсон залилась румянцем! Гермиона могла поклясться, что никогда в жизни не видела, чтобы она смущалась настолько. Ее щеки пылали, а глаза искрились едва ли сдерживаемым восторгом.       — Да, мы… мы собрали вас, чтобы рассказать, но не успели, — пробормотала Пэнси, стараясь отвести взгляд.       Гермиона с восторгом рассматривала колечко с бриллиантом на безымянном пальце Пэнси, восхищаясь его изяществом. Огранка камня ловила тусклый зимний свет, заставляя его искриться.       — Поздравляю! — воскликнула она, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.       Порыв был искренним, и она, поддавшись ему, крепко обняла будущую миссис Поттер.       — Спасибо, — Пэнси выдохнула, и её голос впервые за встречу звучал мягко, почти нежно. — Но я знаю, что тебя тоже можно поздравить, — наконец на ее лицо вернулась слизеринская ухмылка, та самая, которую Гермиона так хорошо знала.       — С чем? — спросила она, хотя сердце уже глухо стучало где-то в горле.       — С переездом, — Пэнси многозначительно улыбнулась.       — Откуда ты…? — начала было Гермиона, но Пэнси перебила ее, предвосхищая вопрос.       — Гарри все утро вместе с Драко договаривались с министром и заполняли документы. Они всё устроили. Так что, поздравляю.       — Черт, это правда происходит… — Гермиона была в растерянности.       Она смотрела на Пэнси, потом на свой кофе, потом на камин, через который только что прибыла девушка, и чувствовала, как реальность ускользает. Все так быстро закружилось. Она не думала, что после предложения Драко он все так быстро устроит.       — Грейнджер, что не так? — Пэнси, заметив ее растерянность, склонила голову набок.       — Все так быстро, — выдохнула Гермиона, наконец найдя слова. — Я… я не успеваю осмыслить.       Пэнси фыркнула, откинувшись на спинку стула.       — Он же тебя не под венец зовёт, — с присущей ей прямотой заметила Пэнси. — Вы и так вместе живете, ничего, кроме дома, не изменится.       Гермиона оторвала взгляд от кружки.       — Это разные вещи, — мягко возразила она. — Сейчас он живет со мной по решению Визенгамота. Это… вынужденная мера. А переехать к нему — это другой уровень. Это выбор. Наш общий выбор. И это… это огромный шаг.       — Ты так долго по нему сохла, должна радоваться, — беззаботно бросила Пэнси.       — Что? — Гермиона чуть не выронила кружку из рук, воздух покинул её лёгкие. Её глаза расширились от удивления и лёгкого шока. — Я… я убью Гарри.       — Ой, — Пэнси с виноватым видом прикрыла рот рукой, пытаясь удержать уже сказанное. — Давай ты расправишься с ним после нашей свадьбы, — добавила она с напускной лёгкостью, но Гермиона заметила в её глазах искреннее сожаление о том, что проболталась.       Гермиона фыркнула, подходя к раковине вымыть кружку.       Она развернулась, вытирая руки о полотенце, но вода всё равно капала с пальцев на пол.       — Подожди, а если Малфой в министерстве, кто тогда в книжном? — вдруг встрепенулась Гермиона.       Гермиона уже хотела броситься вниз, чтобы проверить, всё ли в порядке, но закатанные глаза Паркинсон её остановили.       — Драко сказал, что нанял консультанта и какого-то парнишку в помощь.       Гермиона сжала губы.       Они ещё поговорят об этом.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Вечером, несмотря на усталость, Гермиона все же спустилась в книжный, чтобы познакомиться с новыми работниками поближе.       Мари выглядела так же элегантно и утонченно, как и в первую встречу. Гермиона не могла не признать: девушка была слишком красива для работы в книжном.       Гермиона со школьных времен, особенно после общения с Паркинсон, конечно, начала лучше одеваться. Она освоила некоторые тонкости стиля, научилась подбирать вещи, которые подчеркивали ее достоинства. Но все равно, на фоне Мари, чья природная элегантность казалась чем-то само собой разумеющимся, Гермиона чувствовала себя тускло.       Ее наряд, пусть и аккуратный, казался ей слишком простым, слишком обычным, лишенным того шика, которым обладала Риккер. А ее волосы сегодня казались еще более непослушными, чем обычно, выбиваясь из небрежного пучка.       А Марк… Марк оказался очень милым мужчиной средних лет. Его добродушная улыбка и теплые глаза сразу располагали к себе. Он признался, что раньше работал в «Пророке», но быстро устал от высосанных из пальца новостей и скандалов, предпочитая более спокойную и размеренную атмосферу.       Она решила отпустить Марка пораньше в первый рабочий день, заверив, что зарплата от этого не упадет. Ей хотелось, чтобы новые сотрудники чувствовали себя комфортно и не ощущали излишнего давления.       Она расставляла книги, которые покупатели за день оставили в других секциях, по местам, аккуратно возвращая их на полки, когда колокольчик звякнул над дверью.       Гермиона даже не обернулась, уверенная, что Мари справится с посетителем. Она продолжала работу, наслаждаясь тишиной и покоем. Но буквально через минуту Риккер позвала ее, сообщив, что это пришли к ней.       В голосе Мари звучала легкая напряженность, и Гермиона невольно нахмурилась.       Гермиона поспешно отдала девушке «Трактат о слезах Феникса» с внезапно дрогнувшими пальцами и, чувствуя легкое волнение, двинулась в сторону прилавка.       — Рон? — произнесла Гермиона, ее голос был ровным, но внутри все сжалось.       На лице Уизли застыла та самая неуверенная, слегка виноватая улыбка, которая когда-то вызывала чувство неловкости, а теперь лишь раздражала. Снег таял на его плечах, оставляя тёмные пятна на потрёпанной куртке.       — Ну, привет, Миона, — его голос звучал чуть глуше, чем она помнила.       Гермиона впилась ногтями в ладони, чувствуя, как холодеет кожа.       — Что ты здесь делаешь? — резче, чем планировала, спросила Гермиона.       — Соскучился, — запах мокрой ткани смешался с ароматом его дешёвого одеколона.       Он сделал шаг вперед, собираясь подойти ближе, но она вытянула руку вперёд, останавливая его.       Горький смешок сорвался с ее губ. Звук был хриплым, полным невысказанных обид и разочарований.       — Я не хочу тебя видеть, ты можешь идти.       Рон поморщился, будто его ударили. Длинные пальцы сжали шарф так, что костяшки побелели.       — Давай поговорим, Миона, — попросил Рон, его голос стал еще тише, почти умоляющим.       — Я просила не называть меня так, — Гермиона резко оборвала его. — Меня зовут Гермиона, и тебе прекрасно это известно, — она скрестила руки на груди, стараясь побороть тот озноб, который пробежал по ней при виде Рона.       Рон опустил взгляд, затем медленно поднял его снова, теперь в нем читалась решимость, смешанная с болью.       — Миона, я знаю, что поступил неправильно. Я знаю, что сказал тебе много гадостей, и я жалею об этом. Я был молод, глуп, испуган… — он запнулся, подбирая слова. — Я не хотел тебя терять.       — Это не оправдание, Рон, — фыркнула она. — Ты унизил меня. Ты обесценил всё, что мы пережили вместе. Ты был молод, серьёзно? Это дешёвая отмазка, Рональд.       — Я знаю! — воскликнул Уизли, его голос дрожал. — И я не прошу, чтобы ты меня простила. Я просто хочу, чтобы ты знала… что я всё ещё люблю тебя.       Последние слова повисли в воздухе, тяжёлые и непрошеные. Гермиона застыла, её взгляд устремился куда-то сквозь Рона, в пустоту. Признание в любви от человека, который разбивал ей сердце раз за разом, стало последней каплей.       — Уходи, — выдохнула она тихо и отчаянно.       Но Рон не услышал. Или не захотел слышать.       — Значит, это правда, что пишут в газетах? — тон, ещё секунду назад наполненный грустью и недоумением, вдруг стал ядовитым.       Его взгляд скользнул по её серьгам, потом упал ниже, цепляясь за браслет, который подарил Драко во время их первого свидания. Гермиона машинально коснулась его пальцами.       Колокольчик тихо звякнул над дверью, но Гермиона находилась будто в прострации.       — Ты прыгнула в койку к Пожирателю при первой же возможности? — его голос сорвался на крик. — Мерзость. Ты просто мерзость.       — А теперь повтори эти слова мне, Уизли, — пренебрежительно выплюнул Драко.       Гермиона даже не успела осознать, кто вошёл. Растерянность, вызванная внезапным появлением Рона, была так сильна, что она ощущала себя словно в замедленной съёмке.       За долговязой фигурой Рона стояли Драко и Гарри, отряхивающийся от снега.       — Грёбанный Пожиратель! — прошипел Рон, выплевывая слова сквозь стиснутые зубы, делая шаг в сторону Драко.       — Рон! — резко встрял Гарри, хватая его за плечо.       — Этот ублюдок… — прорычал Рон, пытаясь вырваться из хватки Гарри.       — Заткнись, — рыкнул Поттер на бывшего друга.       — Этот ублюдок — её парень, — раздался спокойный голос Драко, перебивая Рона. — У тебя с этим какие-то проблемы, рыжий?       Драко медленно шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Штормовой взгляд, направленный на Рона, был ледяным, пронизывающим и полным всепоглощающего презрения.       — А вот какого хуя ты тут забыл — интересный вопрос, — выплюнул Драко, смотря на него сверху вниз, несмотря на то, что был всего на несколько дюймов выше.       — Пришел посмотреть, правда ли она продалась за цацки, — прошипел Рон, его нижняя губа дрожала от сдерживаемой ярости. — Надеюсь, эта фригидная блядь хотя бы дала тебе за браслетик.       Кулак Драко врезался в челюсть Рона с такой силой, что тот отлетел к стойке, цепляясь за нее, чтобы не рухнуть на пол.       В груди Гермионы словно что-то оборвалось. Она молчала, не в силах вымолвить ни слова.       Уизли сплюнул кровь, ощущая металлический привкус во рту, и вытер окровавленный подбородок рукавом, пытаясь встать на ноги, но мышцы не слушались, а мир перед глазами качался, окрашенный в болезненные красные и черные тона. В ушах все еще звенело от удара, смешиваясь с его собственным сбивчивым дыханием. Каждый вздох причинял боль, отдаваясь пульсацией в челюсти.       Драко стоял неподвижно, его рука все еще была напряжена и сжата в кулак, взгляд не отрывался от попыток Рона встать. В нем не было и тени сожаления, только холодное удовлетворение. Он медленно, наслаждаясь моментом, ухмыльнулся.       — Если я тебя еще раз увижу рядом с ней, — начал Драко низким, холодным голосом, — это будет последний день твоей жизни.       Рон, на подкошенных ногах, наконец встал.       — Как был Пожирателем, так и остался, — прохрипел Рон, сплюнув очередную порцию крови.       Гермиона, будто очнувшись, рванулась вперёд. Её пальцы впились в рукав Драко, останавливая очередной удар.       Драко глухо рассмеялся.       — Обо мне можешь говорить всё что угодно, но я заставлю тебя пожалеть о каждом слове, сказанном в её адрес.       — Убирайся, Рон, — выдохнула она, наконец обретая способность говорить.       Глаза Рона задержались на ней, полные боли и непонимания.       Уизли ничего не ответил, лишь окинул взглядом их двоих — Драко, играющего желваками на челюсти, и Гермиону, дрожащую, но упрямо сжимавшую его рукав. В небесном взгляде промелькнуло что-то похожее на осознание, горькое и болезненное. Он развернулся и, шатаясь, вышел из магазина, оставив за собой лишь призрачный след мокрого снега и металлический запах крови.       Гарри молча проводил его взглядом до самой двери. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Атмосфера в магазине была настолько плотной и наэлектризованной, что любое слово казалось бы неуместным.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона сидела на краю дивана, нежно держа ладонь Драко в своей руке и обрабатывая сбитые костяшки.       — Не стоило, — прошептала она.       Драко откинулся назад, устраиваясь поудобнее на диване, его рука оставалась в её ладонях.       — Я давно хотел это сделать, — он пристально смотрел на её сосредоточенное лицо, на то, как бережно она прикасается к нему. — Он не смел так говорить. Никогда больше.       Гермиона замерла, почувствовав, как его рука слегка сжимает её ладонь. Она подняла на него взгляд.       — Драко, — произнесла она мягко.       — Грейнджер, — ответил он, его голос был хрипловат, но уже без прежней стали, — даже не смей говорить, что это слишком.       — Вообще-то, — продолжила она, — я хотела сказать спасибо. Ты вернулся вовремя.       Драко шумно выдохнул.              — Мари отправила патронуса.       — Я не знала, — мягко улыбнулась она. — Не сильно болит?       — Нет, — отмахнулся Драко, его взгляд теперь был прикован к её лицу, к тому, как её брови слегка хмурятся от беспокойства. — Важно, что ты в порядке.       Он мягко потянул её ладонь к своей щеке, опаляя её горячим дыханием. Длинные пальцы нежно коснулись запястья, и Гермиона почувствовала, как её собственный пульс учащается.       — А теперь, — проговорил он ласково, — иди ко мне.       Она потянулась к нему за поцелуем. Полные губы коснулись его нежно, осторожно.       Губы Драко хранили прохладу морозного дня, но дыхание было горячим и обжигающим.       Он почувствовал, как её губы слегка приоткрылись навстречу, и осторожно углубил поцелуй, сжимая талию. Они целовались, наслаждаясь каждым мгновением, запоминая контуры губ друг друга.       Когда они, наконец, отстранились друг от друга, оба тяжело дышали, лёгкие жадно ловили воздух. Гермиона, всё ещё немного дезориентированная, прижалась щекой к его груди, ощущая, как ровно бьется его сердце.       Драко оставил ещё один поцелуй на её макушке, вдыхая едва уловимый аромат шампуня.       — Лунни завтра соберёт наши вещи, — произнёс он тихо.       — Мне не верится, что мы правда будем жить вместе, — выдохнула Гермиона, её голос дрожал от смешанных эмоций.       — Глупышка, — ухмыльнулся он, его губы растянулись в той самой, ставшей уже такой родной, слизеринской улыбке. — Ничего не изменится… ну, кроме того, что кровать наконец станет удобной.       Она ткнула его локтем в бок.       — У меня удобная кровать, — фыркнула она, пытаясь скрыть улыбку.       — Да-да, как скажешь, — ответил он, притягивая её ближе и утыкаясь носом в изгиб её шеи. — Главное, что ты будешь со мной.