И воздаяние преступлению станет равным

В конце дороги обрету рай,

Пусть даже придётся нам шагнуть за край,

Верю в это

      Этим вечером Чарли и Вэгги не спали. Между ними разгорелась дискуссия, по жару сравнимая с адским пламенем. — Честное слово, я тебя очень люблю, но как можно не понимать таких простых вещей! Ты словно смотришь через призму розовых очков! Предметом спора стала пачка рисунков, которая теперь валялась на диване, пока девушки оживлённо спорили, уже стоя на полу и срываясь на крик. — То, что они однажды оступились, не должно становиться причиной таких неимоверных страданий! — Чарли, очнись! В Пентаграмм-сити есть целый квартал каннибалов! Каннибалов, Чарли! Это не воры-карманники, укравшие денег на хлеб для своей семьи, которые торчат здесь, и не врачи, усыпляющие больных терминальной стадией рака собак… Это, мать их, каннибалы! Люди, которые убивали и жрали людей! — Ну, может быть, они просто умирали с голоду в блокаде… — Нет, Чарли, те, кто так делал, откисают на верхнем ярусе вместе с докторами, усыпляющими собак, потому что они делали «благой поступок неправильными методами» — например, скармливая труп окоченевшей соседки своим детям. А это целый квартал хладнокровных убийц, которые, и я повторю это ещё раз, убивали и жрали людей! — Но… — На протяжение долгих лет! — Вэгги… — Абсолютно беспощадно! Они определённо заслуживают того, чтобы страдать! Она посмотрела в окно. На улице какой-то бес (судя по масти, прибывший из круга жадности) рыскал по карманам какого-то оглушённого грешника. Наконец он извлёк кошелёк и с радостной улыбкой бросился бежать, пока бедняга не очнулся. ¬— Впрочем, что понимать под страданиями… — протянула Вэгги, опираясь на подоконник. — При жизни я представляла себе Ад совсем не так. Я думала, тут будут… Знаешь, адские котлы, средневековые пытки с вырыванием ногтей и перерезанием сухожилий. А тут всё так же, как у нас, там, на Земле, в людском мире. Те же огромные корпорации, та же работа с графиком двенадцать часов два через два, та же бедность, те же микрозаймы, расизм, сексизм. Единственное, что отличает ад от нашего мира — вечность. Чума и холера, безработица и насилие. Всё это продолжается здесь вечно. Если в том мире мы могли умереть и надеяться, что всё кончится, то здесь, в аду… ¬— Ты же говорила, что грешники этого заслужили, — подметила Чарли. Она уже успокоилась, но в этот раз не сдержала саркастичного тона. — Я и сама грешник, — мрачно ответила Вэгги. — Так ты думаешь, что тоже заслуживаешь страданий и не заслуживаешь искупления? — Ну я-то другое дело! — Вэгги резко обернулась. — Извини уж, дорогая, но я считаю, что торговать своим телом из-за отсутствия денег на пропитания, потому что на грёбанной фабрике сраный капиталист платит мексиканским рабочим копейки, гораздо менее тяжкий грех, чем продавать порнографию с участием несовершеннолетних! Или быть этим самым грёбанным капиталистом, который… — Хорошо-хорошо, я поняла твою позицию, — Чарли ласково обняла девушку за плечи. — Ну скажи мне. Разве ты не думаешь, что такие, как ты или тот парень, укравший булку хлеба… — Жан Вальжан! — Точно… Не заслуживаете искупления? Ты пыталась прокормить себя, он — свою сестру с пятью её детьми. И вот он двести лет как здесь, а ты… Как давно ты умерла? — Да чёрт знает, не помню. Лет семь назад? — Ну вот. Вы достаточно настрадались и при жизни. Он, например, вообще двадцать пять лет был на каторге, а ты… Что же они с тобой делали… А ты всё равно здесь. Выдержав паузу, Чарли спросила: — Тебе же не нравится в аду… — Ад — это ад, Чарли. Его бесполезно менять. — Да. Но ведь можно раскаяться и искупить грехи. И отправиться в рай. Я не предлагаю изменить сам Ад. Никому это не под силу… К тому же… Здесь много очень неприятных ребят. Но ведь шанса заслуживает каждый. И в первую очередь те, кто попал сюда, не сделав ничего ужасного. Ну скажи же, эти бедные души заслуживают того, чтобы получить шанс на искупление. — Думаю, да, — согласилась Вэгги. — И шанса заслуживают все. — Да. Кроме каннибалов, педофилов, насильников и… — А-а-а, ну вот опять ты за своё! — Хорошо! Ладно! Делай как знаешь! — Вэгги упала на диван и скрестила руки на груди. Затем она взяла первый попавшийся рисунок Чарли и посмотрела на него. На рисунке был изображён особняк с большой надписью «Отель счастья». Вэгги подумала про себя «Дурацкое название», но потом подумала о Чарли и решила оставить мнение при себе — в конце концов, она очень не хотела обижать самого дорогого ей человека. — Хорошо, мы могли бы этим заняться. — Спасибо. Я рада, что ты меня понимаешь, — на лице Чарли нарисовалась улыбка с оттенком облегчения, — Так тяжело смотреть на эти несчастные души каждый день… — Да… И им ведь приходится жить бок о бок с каннибалами. Педофилами. Серийными убийцами. — Ну хватит. Они ведь не могут быть совсем плохими. Некоторые из них наверняка были порядочными семьянинами или любили щеночков. Ну в каждом грешнике должно же быть хоть что-то хорошее, хотя бы частичка добра. Нужно только её отыскать. — Ладно, ладно… Хорошо. Мы попробуем.