И воздаяние преступлению станет равным

      На телестанции суетились бесы-операторы, гримёры и другие сотрудники. Чарли протискивалась через бегающую туда-сюда толпу суетящихся бесят, стараясь никого не задеть. Вэгги, чуть менее осторожно, двигалась следом за ней. Увидев высокий силуэт женщины на каблуках, Чарли остановилась, набрала в грудь побольше воздуха, выдохнула и подошла поближе. Вэгги осталась наблюдать позади. — Эм… Привет, меня зовут Чарли! — обратилась она к женщине в красном платье и протянула руку для приветствия в довольно неловком жесте. — Сегодня я выступаю с довольно важным обращением. Впрочем, вы, пожалуй, об этом уже наслышаны.       Женщина посмотрела на неё сверху вниз. Это была стройная блондинка с короткой стрижкой. Взгляд Чарли зацепило жемчужное ожерелье, свисающее с тоненькой шеи. Это была та самая Кэтти Киллджой, телеведущая, известная во всём Аду персона. Новостные выпуски, которые она вела, смотрели и порядочные работяги, насколько вообще жителей Ада можно считать порядочными, в Кольце Гордыни, и давно отпетые — в буквальном смысле отпетые церковными колоколами, хотя, впрочем, без особой скорби — мошенники из Кольца Алчности. — Ой, а кто это тут у нас! — притворно-умилительно подняла бровки Кэтти Киллджой, курящая прямо у входа в студию, — Ути-пути, это же маленькая принцесса Шарлотта Денница! Ручонку убери. Не переношу лесбух. — Не забывай, с кем ты имеешь дело. — Чарли смотрела на стоящую на каблуках Кэтти Киллджой, которая и без этого обстоятельства была выше её ростом, снизу вверх, но смотрела так, что та нервно сглотнула. Между тем, Чарли продолжила: — Одно моё слово, и ты здесь больше не работаешь. — И что же ты сделаешь? — она нервно усмехнулась, — Пожалуешься своему влиятельному и богатому папочке? Будь Чарли парнем, она бы точно сказала, что этот удар пришёлся ей ниже пояса. Но поскольку парнем она не была, да и выражаться старалась как можно приличнее — насколько позволительно применять к жителям Ада слово «приличие». А потому она бы сказала, что удар пришёлся в самое уязвимое место. Чувство собственного достоинства. Конечно, у её отца был авторитет, наработанный веками. Он относился к застарелой аристократии, которую любой новоприбывший вообще назвал бы феодальным пережитком. Но процессы здесь растягивались на века. То, что на Земле проходит за сто лет, здесь растягивается на двести. Точно такой же наработанный веками авторитет, подкреплённый владением доменом и легионами, был и у её матери. Страх и уважение, которые Чарли внушала хоть в кого-нибудь, были страхом и уважением не перед именем, но перед фамилией. Она на секунду застыла в оцепенении. «Нет-нет-нет, ну не может же быть, что я вечно буду в глазах окружающих девочкой, которая только и может, что жаловаться папочке. Не актрисой, но дочерью великого актёра. Ужасно». Она постаралась отбросить эту мысль. Мысль об успешном родителе, успехом которого будет оправдан любой её успех. Зато любое поражение… — Поверь, я прекрасно справлюсь с этим и без отца! — сказала она невозмутимо и сжала в кулак чуть дрожащие руки, то ли от нервов, то ли от бессильной ярости. Она старалась держать себя в руках. Не провоцировать же драку в такой ответственный момент.       Канал, несомненно, принадлежал семье Люцифера. Уволить Кэтти, разумеется, могли хоть в эту секунду. Но слова этой весьма неглупой, и все же жестокой женщины, задели за живое. — Ладно. — Кэтти бросила на дно урны недокуренную сигарету и толкнула дверь студии. Чарли, махнув на прощание Вэгги рукой, прошла следом.       Кэтти Киллджой уселась за стол. Рядом с ней поправлял бумаги второй ведущий, лицо которого было скрыто под противогазом. Чарли неловко присела рядом. Она сильно нервничала, пробегая словами по тексту речи, написанному заранее. Слова путались в её голове. — Две минуты до эфира, — подал кто-то сигнал.       Кэтти Киллджой припудривала нос и поправляла волосы. Чарли в этот момент боролась с беспокойством. — Очередной хреновый вечер в Аду, уважаемые слушатели. «Новая веха борьбы за территорию между грешниками Круга Гордыни — чем обернутся уличные бои для жителей Пентаграмм-сити», «Возросшая смертность на Земле — чего ожидать от возрастания численности населения в кольцах ада», «Посольство Рая прибыло в Круг Гордыни — чего ожидать от предстоящей встречи с правительством» — далее в программе. Сегодня в нашей студии наследница императорского престола, Шарлотта Морнингстар. Шарлотта, здравствуйте, руку пожимать не буду.       «Не удивительно, что она так презрительно относится к титулам. Она абсолютно права — феодальные порядки старого ада давно кончились, и теперь действительно правит тот, в чьих руках оказались капиталы. Большинство демонов, к которым относится, например, семья аристократов Гаэтии, просто удачно вложили имевшиеся у них деньги, теперь они владеют ещё большими суммами, а также недвижимостью и производством. В моей семье аналогичная ситуация, её смех неуместен. Влияние древнейших родов и кланов держится на силах заклятий. Но, чисто формально, хотя в реальности это далеко не факт, любой имеет право вложиться в бизнес. Может, кому-то даже повезёт, и он окажется при деньгах и не будет скрываться от коллекторов… Может, она имеет в виду, что титулы в принципе стоит перестать использовать, как с сейчас делается на Земле? Когда она умерла, лет пятьдесят назад? Тогда всё ясно, но надо понимать, что в массе своей адское сообщество достаточно консервативно: некоторым тут по три тысячелетия. Не все идут в ногу со временем и остаются старомодны в своих представлениях об общественном устройстве. Думаю, они не так позитивно воспримут такие изменения, как демократичное правительство. Хотя… Может, ребята из Древнего Рима или средневековой Франции могли бы поддержать идею создания чего-то типа демократически избираемого Парламента» — Шарлотта, грешники ждут твоего слова!       Чарли не заметила за своими рассуждениями, как ведущая закончила болтать и пришло время обращаться к народу. Чарли ещё раз сделала вдох и выдох. — Жители Ада, — заговорила она, глядя в объектив камеры, — Кто-то из вас пребывает здесь столетиями, а кто-то оказался жителем одного из кругов совсем недавно. Все вы здесь, потому что совершили проступки и преступления разной степени тяжести. Вы страдаете, я вижу это. Постепенно ад заполняется всё новыми и новыми душами. Ад — жестокое место. Вы попадаете сюда, чтобы получить своё наказание за грехи, которые вы совершили, поддавшись искушению. Но многие из вас были хорошими людьми. Более того, я уверена, что кто-то из вас мог оказаться здесь незаслуженно. Многие из вас ошибались, но ведь прошло десять, сто, двести, тысяча лет, и кто-то из вас вполне мог осознать ошибку. Ад не станет лучше, ведь он является местом наказания и расплаты за грехи, совершённые при жизни, мы никак не исправим его. Но каждый из вас может получить шанс на искупление. Найти в себе частичку хорошего. Доказать, что он усвоил урок и готов исправиться. Мы вместе разработаем специальную программу, благодаря которой грешники смогут пройти реабилитацию в нашем Счастливом Отеле и отправиться в Рай, если докажут это.       В студии повисло молчание. Наконец раздался всего один голос: — Вау! Ну и хрень!       А затем все засмеялись. Это обращение слушали по всему кругу Гордыни. Кроме того, его транслировали ещё в шесть кругов. — Исправлять грешников, вот умора! — рассмеялся кто-то в толпе, — Жить там, наверху, с этими святошами! Без наркотиков и бухла, постоянно, прямо как на земле, следовать законам и правилам! Ну нет. Кэтти Килджой со скучающим видом слушала её, пытаясь раздавить карандашом ползающего по столу таракана. — Да что эта девка, чёрт побери, несёт! — рассмеялся кто-то на весь бар, пялясь в экран телевизора. — Да кто на это подпишется? Это же как рехаб в грёбанном аду! При жизни имеет смысл, но теряет его, как только тебе открывается вечность, а закон больше не сковывает тебя! Кому нужен рехаб, если я могу убить ради дозы и не бояться легавых? — Между прочим, у нас есть один грешник, который делает большие успехи. Пока Рай не дал нам никаких ответов, так что это просто эксперимент, но, тем не менее, у нас всё под контролем. Не пьёт, не курит, не трахается и ещё никого не убил за этот месяц. — И кто же этот несчастный? — Энджел Даст!       Одна из самых бесспорно хреновых частей существования в суровой капиталистической реальности — жилищный вопрос. А Ад есть концентрация всего безусловно плохого, иначе бы он не был Адом. Так или иначе, вопрос с жильём решить здесь было крайне тяжело даже такому богатому и известному грешнику, как Энджел. Он зацепился за соломинку. Когда ему потребовалось срочно съехать, он не нашёл варианта дешевле, чем «бесплатно». За этим «бесплатно» и скрывался весьма посредственный отель, где ему обещали искупление. Стоило прийти, пожаловаться на проблемы — и тут же две милые девочки предоставили ему комнату, взяв с него только слово, что он не будет грешить. Он не очень понял, что к чему, но в скором времени оказалось, что, если верить библии, не грешить вообще — непосильная тяжесть.       Находясь в отеле, он думал: «А ведь нет вообще никакой гарантии, что их дурацкая затея сработает. Может, искупление в принципе невозможно. Зачем они обретают меня на ещё большие страдания, в таком случае? Не лучше ли, пока не настала пора и мне получить свою дозу наказания, провести время с кайфом? Вот когда получат от Рая официальную инструкцию, тогда и поговорим». Так рассуждал Энджел. Дождавшись, когда Вэгги и Чарли уедут на эфир, он покинул пределы отеля и, сам не до конца понимая, как так вышло, повстречал свою старую подругу Черри Бомб, а потом, всё ещё не понимая как, вписался в уличные бои на её стороне. За попытку вписаться в тусовку новой аристократии, новых адских, иметь влияние и больше никогда не ходить на работу. Происходило это примерно так: когда во время очередного истребления, боя или дуэли погибал какой-нибудь очередной адский феодал, обязательно находились те, кто хотели бы занять его место, подчинить себе души, которые он пленил контрактом, и жить припеваючи. Как правило, это происходило в случае отсутствия претендентов. Наследники оперативно разгоняли разного рода сброд. В случае, если наследника не оказалось, бой мог затянуться надолго. — Так вы говорите, Энджел Даст? — рассмеялась ведущая, — Он? Порнозвезда? И он занимается этой хернёй в твоём отеле? Не тот ли Энджел Даст, который прямо сейчас участвует в уличных боях? Да, кстати, пора перейти к следующей новости: на улицах Пентаграм-Сити слегка изменилась расстановка сил. И да, ваш Энджел Даст попал в кадры. Внимание на экран, девочки! Как видите, он с оружием, и я очень сомневаюсь, что он трезвый, как стёклышко, а в его автомате конфетти! Ну, что ты на это скажешь? Провал, да? Вот тебе и вся терапия, вот тебе и весь рехаб. Жаль, принцесска? Ну, давай. Поплачь.       Она засмеялась ещё громче, почти истерично. Чарли почувствовала, как её щёки наливаются краской. Вэгги с мрачным видом звонила Энджелу. Уже через десять минут и Энджел, и Чарли, и Вэгги возвращались в лимузине домой. — Кто тебя просил ввязываться в эту дурацкую глупую бесполезную уличную потасовку?! — гневно воскликнула Вэгги. — Ну, должен сказать, мне было довольно скучно. А ещё я давно не виделся с подругой, да и ей требовалась помощь. Камон, неужели проводить время с близкими больше не считается чем-то богоугодным? — Я его прикончу. — прошипела Вэгги. — Да? Звучит интересно! И куда же я попаду? В двойной ад? Кану в небытие? Стоит порассуждать об этом как-нибудь на досуге. — Я абсолютно уверена в том, что в Раю нет ничего крутого. Ну вот скажи, ты как думаешь, там есть алкоголь, например? Нет? Ну и хуй с ним. Я почти уверен, что там даже материться нельзя! — протянул Энджел Даст, — Не вижу особых причин исправляться. Порноактёр скрестил на груди четыре своих руки. Вэгги не хотела признаваться, что разделяет позицию насчёт переоценённости Рая, но расстраивать Чарли ей по-прежнему не хотелось, поэтому она смерила Энджела гневным взглядом. Тот ожидаемо проигнорировал этот сигнал. До конца поездки все трое молчали. Впрочем, когда они вошли в отель, ситуация не изменилась ни капли. Все продолжали молчать. Чарли потому, что ей было грустно, Вэгги потому, что была в ярости, а Энджел потому, что ему было всё равно. Однако, в какой-то момент, он не выдержал. Чтобы разрядить обстановку, он попытался начать разговор. — Есть у нас что-нибудь на ужин? Девушки не ответили. Чарли потому, что его не слушала, будучи погружённой в свои мысли, а Вэгги потому, что ужасно злилась. — Ой, да ладно! — вспылил Энджел. Он принялся шарить по холодильнику, но нашёл только мороженое «Сосунцы». Он довольно быстро заткну свой рот одним из них и принялся бродить туда-сюда. И вот тут произошло то, чего никто не ожидал. Стук в дверь. — Я открою, — грустно сказала Чарли и дёрнула ручку. Затем она тут же захлопнула дверь с силой. — Кто это там? — спросила Вэгги настороженно. — Радиодемон! — ответила Чарли. — Воу… Могущественный хрен, — девушка встала с дивана и потянулась к своей алебарде. — Кто, прости? — переспроси Энджел Даст. — Радиодемон, — ответила Вэгги. — Ну, знаешь, достаточно могущественный для грешника. Он очень быстро стал новым оверлордом с большим количеством душ в подчинении благодаря своей силе и внушению. Не слышал ничего на этот счёт? Он здесь уже сто лет? — Да знаешь, не интересуюсь политикой… — Пойду спрошу, что ему нужно, — бросила им Чарли и открыла дверь снова. Вэгги не обратила на это внимание и продолжила разговаривать с Энджелом: — Ну, он сравнительно недавно в Аду, но уже поставил его на уши, — пояснила она, — Видимо, грех его был довольно тяжёлым. Он сразу вступил в борьбу за передел территории в Пентаграмм-сити. Ему даже удалось свергнуть нескольких оверлордов, глав районов. К слову, обычно оверлорды являются покровителями либо грешников, связанных с их собственным преступлением, либо грешников, на которых имеют возможность оказывать влияние конкретным способом. Есть слушок про газетного демона, например. У Аластора таким инструментом стало радио. Говорят, он при жизни был радиоведущим. Кроме того, среди оверлордов распространена практика покупки душ. Те, кто получает души в подчинение посредством сделки, и имеют их в достаточном количестве, чтобы противопоставить другим целую армию грешников в борьбе за передел, тоже претендуют на этот статус.       Энджел обратил внимание на то, что Чарли всё это время мило трепалась с Аластором в коридоре о чём-то. Он уже почти не слушал Вэгги. — Вот это он тут самый могущественный? Похож на сутинёра Клубничку, — рассмеялся Энджел — Я ему не доверяю, — Вэгги скрестила руки на груди. — Ты хоть кому-то дверяешь? — спросил насмешливо Энджел, — А мужчинам? Хоть одному? Вэгги, в свою очередь наблюдала за разговором Аластора и Чарли. — Я здесь, чтобы помочь вам! — пояснил Аластор. — А какой тебе в том прок? — спросила Чарли с подозрением. — Беспросветная скука. Мне здесь вечность торчать. А тут такое. Я просто хочу развлечься. Понимаешь? Это же ад, детка. К тому же, будет приятно наблюдать за вашими провалами. Вы довольно жалкие, без обид. — Ну что ж, думаю, стоит для начала представиться. Я Чарли. Там стоит Вэгги, моя девушка, а парень рядом с ней — Энджел Даст, — пояснила Чарли Аластору, но в этот момент Вэгги взяла её за локоть и отвела в сторону. — На пару слов, — бросила она Аластору. Тот пожал плечами и переключился на рассматривание общей обстановки. Вэгги шептала, обращаясь уже исключительно к Чарли: — Мне крайне не нравится этот тип. Не скажу, конечно, что я гений политической мысли, но уверена, что он что-то замышляет. Он организует сделки, и не всегда эти сдели имеют под собой нечто невинное вроде договора купли-продажи. Если это — оверлорд, то речь идёт о душах, которые находятся в его подчинении. Это — не просто какой-то мужик. Это — тот, кто имеет свой корыстный интерес. И самое страшное в том, что мы не можем с точностью сказать, какой именно! Раз он так могущественен, как о нём говорят, он нагрешил очень сильно, а если он ещё и разбирается в ритуальной магии? — Да брось, сдался ему наш отель! Он даже прибыли не приносит! Это всё равно, что искать наживы в муниципальной клинике! К тому же, мы не можем выгнать его отсюда лишь на том основании, что он оверлорд. Оверлорд, по-твоему, не может искренне хотеть исправиться? Оверлорд не может хотеть помочь? Даже если он пришёл забавы ради, мы обязаны его впустить. Таковы правила, которые, к слову, мы с тобой и разрабатывали — дверь к спасению должна быть открыта перед каждым. Как каждый грешник перед смертью должен иметь право на исповедь. Если мы прогоним его, это будет противоречить тому, во что я верю. — Я надеюсь, по крайней мере, что ты не будешь заключать с ним сделок. — Я же не дура, в конце концов. Конечно нет. Я не вчера родилась. Я знаю, чем кончаются игры, наркотики и сделки. А теперь позволь я продолжу наши переговоры, -Чарли вновь подошла к Аластору, — Итак. На чём мы остановились? Точно. Ну… Да. Ты прав. Помощь нам не помешает. Но ты ведь не просто так здесь. Ты хочешь что-то взамен… Я права? — Нет, — улыбнулся Аластор во все тридцать два, — Пока нет! — То есть, сделок не будет? — с облегчением вздохнула она, — Славно! И как ты собираешься помочь нам? — Ну давай начнём с очевидного. Это место полная дыра. Ты же богатая, чего всё так плачевно обустроена? Хоть бы обои поменяла, честное слово, безвкусица! — сказал насмешливо Аластор и покачал головой. — Эй! Рабочие займутся ремонтом завтра! — грубо перебила его Чарли. — Да к чёрту рабочих! Я сделаю всё быстрей и дешевле! — Ты же радиодемон? Разве, твои способности не должны быть как-то связаны с радио? — Именно, девочка! Я так велик, потому что умею манипулировать массовым сознанием! Я могу въесться в каждую голову и внушить то, что мне будет выгодно, и слабые бесы и грешники, которые вели относительно всех здесь собравшихся праведный образ жизни, на это покупаются. А вот это — уже моё маленькое хобби, — он слегка покрутил пальцем, что-то прошептав на латыни, и одежда Вэгги превратилась в шикарное платье в духе американских двадцатых. — Ты учишь заклинания? — восхитилась Чарли. — Именно! — Поразительно! — Знаю, этим занимаются не многие. Чтобы выучить заклинание, требуется время и практика. Большинство предпочитает колдовать, читая с фамильного гримуара, но вот какая штука… В аду и меня нет никакого рода, который мог бы дать мне этот огромный сборник знаний. Поэтому я могу только пытаться красть чужие и учить по ним, или создавать свои, а потом записывать. Вот это, например, моё собственное изобретение. Заклинания обычно долгие, запомнить их сложно, но по-настоящему велик тот демон, который помнит их наизусть. А то лиши его книги, и что ему останется делать? Он будет обезоружен! — Это потрясающе! — Да, очень круто. А обратно можешь превратить мою одежду? — Оу. Ну… Я так не думаю! — улыбнулся Аластор и, словно забыв о том, что Вэгги вообще стоит рядом, обратился к остальным присутствующим в холле — Ну что ж, пора придать этому отелю презентабельный вид! Но, для начала, вас надо кое с кем познакомить! Он подошёл к камину и опять что-то прошептал, а затем сунул руку прямо в пламя и что-то извлёк оттуда. Это что-то быстро отряхнулось от сажи. — Познакомьтесь с Ниффти! — Привет! Я Ниффти! — милая одноглазая девочка с выраженным японским аспектом, напоминающая своим видом таракана, помахала своей тоненькой ручкой в знак приветствия. Она тут же осмотрелась вокруг: — Тут что, нет мужиков? Вы все женщины?! Какой ужас!       Она ошибочно приняла Энджела за девчонку но тот был слишком удивлён этому, чтобы успеть разозлиться. — А как же у вас тут грязно! — она судорожно забегала по комнате, разглядывая пыль, грязь и паутину, — Что странно, всё-таки вы тут все дамы, без обид. — Мизогинно. — процедила сквозь зубы Вэгги, скрещивая руки на груди и наблюдая за перемещением маленького существа. Теперь Ниффти, вооружившись огромной иглой, бегала за каким-то насекомым в попытках его прикончить. — Такая маленькая грешница! Что же ты успела натворить? — покачала головой Чарли. — Ну, дети часто бывают жестокими. Могу предположить, что она мочила бездомных котов. Взрослые забывают о том, какими ужасными были в детстве, не особо сознательном возрасте. Гораздо важнее для Рая то, как они вели жизнь потом. Но если ребёнок умер как ребёнок, успев сделать немножко греховных деяний, но не успев понять, почему это плохо, он отправляется сюда. — Несчастное дитя… — покачала головой Чарли. — В аду, что, как в тюрьме, принято у всех подряд спрашивать, за нарушение какой из заповедей он тут оказался? — усмехнулся Аластор, — Не трать по пустякам своё сострадание. Я сам не знаю, почему она здесь. А вдруг ещё окажется, что она убила собственную мать? — Это милое дитя? — Ну, знаешь ли, дорогуша. Внешность бывает обманчива, — затем он обратился к Энджелу, — А ты что умеешь, мой женоподобный друг? — Могу отсосать твой член, — улыбнулся он с легким коварством. — Пхах! Нет! — Ну и зря, — Энджел улыбнулся, облокачиваясь на барную стойку. Улыбка скользнула по лицу Аластора. — Один момент! Всё заискрило. Пространство исказилось. За барной стойкой очутился незнакомый грешник в цилиндре, похожий на помесь кота и грифона. Он в полнейшем непонимании оглядывался вокруг. Взгляд его приковал Аластор. — Ты! Что ты наделал?! Я же только что сорвал куш! — Несчастный лудоман, ничему тебя жизнь не научила. Я всего лишь призвал тебя. Ты будешь работать здесь. Я констатирую это как факт. — Ещё чего! — он скрестил лапы. — Видишь ли, мой друг, я решил заняться благотворительностью, и в днный момент ты нужен мне здесь! — Я что, по-твоему какой-то ёбанный клоун?! — Возможно, да. Выбора у тебя нет. Твоя душа принадлежит мне. Буквально, Хаск.       Хаск хотел возразить, но слов не нашёл. В конце концов, Аластор был прав. — К тому же, у меня всегда найдётся что тебе предложить.       На барной стойке тут же очутилась бутылка с надписью «Дешёвое пойло» на этикетке. Акцизной марки не было и близко — кого в аду волнуют акцизы? — Ты думаешь, что можешь купить меня улыбкой и дешевым пойлом?! — возмущенно воскликнул Хаск, а затем схватил бутылку, — Что ж, ты прав. Сможешь. — Нет! — возмутилась Вэгги, — Никакого бара тут не будет! И никакого алкоголя! — Захлопнись! — Энджел отвесил ей подзатыльник, — Бар останется здесь.       Он тут же уселся за стойку и принялся за попытки склеить нового гостя. Впрочем, ему это не удалось. Раздосадованный лудоман грубо послал его на хуй. Вэгги беспомощно бросила взгляд на Чарли, но та лишь пожала плечами. — В барах ещё наливают кофе и лимонад, — улыбнулась она.