И воздаяние преступлению станет равным

— Я тут увидел вашу рекламу… — с порога, но при этом как будто без особенной уверенности в голосе заговорил Грешник. Он снял цилиндр и поклонился в качестве приветствия. Вслед за ним вошли маленькие яйцеобразные существа в цилиндрах поменьше. «Он змей… Это его дети? Не похоже. Грешники не размножаются» — задумалась Вэгги. — И ты решил прийти сюда? — Да. Эта идея звучит как шанс на спасение, — сказал он. — Теперь у нас, кажется, новый постоялец. — усмехнулась Чарли. «Хоть кто-то пришёл по собственному желанию». Если этот змей пришёл к ним в отель, Чарли, в свою очередь, пришла к выводу, что — хотя ей и очень грустно от осознания неумолимо надвигающейся небесной кары — большинство будет искать спасения, и один из способов спастись находится прямо здесь. — Ты, — обратилась Вэгги к Аластору, — Раз уж ты управляющий у нас, не мог бы ты заняться регитрацией? — Думаю, Хаск справится с этим лучше. Правда, Хаск? — Аластор посмотрел ему в лицо с явным намёком. — Ненавижу тебя. — Хаск прошёл за стойку регистрации. — И что мне делать? — Спроси его имя и выдай ключи от номера! — подтолкнула его Чарли. — Как твоё имя? — спросил Вокс, даже не пытаясь изобразить заинтересованность в ответе. — Сэр Пэнтиус, — грешник поклонился. — Сэр Пэнтиус? А не ты ли участвовал в боях за территории? — Да, я, — невозмутимо ответил тот, — И в последнем потерпел неудачу, когда Черри Бомб уничтожила мой дирижабль. — Да! Ура! Умница! Молодчинка, моя девочка! — воскликнул Энджел, но очень быстро поймал непонимающие и осуждающие взгляды собравшихся. — То есть, я хотел сказать «о боже, какая жалость»… И что же привело тебя сюда? Насколько я знаю, твой дирижабль не раз терпел крушения. Что же сейчас, всё по-другому? — Ну, — Сэр Пентиус улыбнулся, но с какой-то печальной осторожностью, — Скажем так. У меня возникли финансовые трудности. После разрушения дирижабля и всех этих бедствий, обрушившихся на Ад, у меня возникли проблемы с тем, чтобы продолжать участвовать в сражениях. И, если честно, в данный момент мне негде жить. Потому что жил я в дирижабле. А поскольку я не могу позволить себе даже гостиницу, пришлось рассмотреть альтернативные варианты. Насколько я знаю, у вас проживание бесплатное. — И кто же тебе об этом рассказал? Сарафанное радио? — Вэгги бросила злой взгляд на Энджела. Тот только руками развёл. Очевидно, она ожидала, что Энджел поделится своим достижением в виде избавления от необходимости платить за аренду с подружкой, а уж та растреплет всем остальным о том, что Энджел по милости Чарли находится в отеле, хотя не имеет никакого желания хоть сколько-нибудь исправляться. — Ну, — замялся Сэр Пентиус, — Вообще-то я подумал сначала, что вы тут, девчонки, бизнес мутите. — Чего? — Ну, знаете. Это же Ад. Мало ли тут наёбщиков, а? Мнящих себя экстрасенсами, провидцами. И кем только они себя не называют. Вот я и подумал — может, это какой-то платный рехаб. В смысле, вы за деньги помогаете якобы отправляться на небеса, но на самом деле нет. Но я всё же навёл справки. Одна птичка мне напела, что вы тут бесплатно помогаете грешным. Впечатляет. Впрочем, если ваши намерения заставить кого-то искупить грех такие искренние, и впрямь было бы странно с вашей стороны взимать плату. — Льстит, что ты столь высокого мнения о наших моральных качествах, — ответила Вэгги с сарказмом. — Впрочем, если бы я сам учредил подообное беслпатное место, то только с целью заманивания жертв для последующей продажи на органы или в сексуальное рабство. — Грешник он и в рехабе грешник, — улыбнулся Энджел, скорее насмешливо, чем ободряюще, — И почему же ты уверен, что наши девчули так с тобой не поступят? Да я бы сам так сделал! — «Я спросил, мошенники они или нет, они сказали «нет», усмехнулась Вэгги       Сэр Пентиус пожал плечами. — А кто сказал, что я уверен… — сказал он. Всем присутствующим стало очевидно, что как раз до этих слов он и был уверен, но Энджел в нём эту уверенность как раз и пошатнул. — Что ж, я записал его в журнал, ключ — вот, забирай, — весьма ворчливо бросил Хаск, возвращаясь к бару. Его порядком достал этот разговор. Он считал своё ело оконченным, но уходить посреди разговора посчитал неправильным, а потому счёл наиболее правильным решением и вовсе его прекратить.       Сэр Пентиус взял со стойки ключ, поднял увесистый чемодан и, в прямом смысле слова, пополз в сторону лестницы. Уже берясь за перила, он обернулся: — Только вот, я не понял, куда мне идти, и… — Да! И вам наверняка будет тяжело ползти наверх пешком и с чемоданом! У нас есть лифт! Наш управляющий может проводить вас до комнаты, показать, где и что у нас находится… — Я? — Хаск показал на себя когтем и фыркнул, — Ещё чего. Впрочем, он тут же моймал взгляд Аластора. — Ну ладно-ладно, — он вышел из-за бара, всем своим видом от морды до осанки и шаркающего шага показывая неудовольствие. Он грубо выхватил чемодан из рук Сэра Пентиуса и направился к витнтажному лифту. Змей послушно поспешил за ним.       В этот момент Аластор, посчитавший свой «долг» исполненным, достал из кармана часы на цепочке и взглянул на них. Затем приосанился и направился к дверям. — Что ж, я вынужден вас оставить, детишки, не скучайте тут без меня. — Ты куда-то уходишь? — спросила Чарли. Впрочем, вопрос этот был нелепым. Очевидно, что Аластор уходил. — Да, прошу извинить, дела ждут, — ответил Аластор всё с той же неизменной улыбкой. — В котором часу ты планируешь вернуться? — Думаю, только завтра днём. Мне нужно навестить пару знакомых. — Что ж, хорошей тебе ночи, — бросила Чарли без особого внимания.       Аластор не стал утруждать себя ответными пожеланиями, шагнул за дверь и растворился. Чарли не стала долго заострять на этом внимание — всё-таки, перед ней был новый постоялец, а это — самое главное. — Наконец-то, наконец-то, наконец-то! Его появление — определённо хороший знак! Теперь у нас целых два постояльца! Целых две души, стремящихся к искуплению! — Да? И кто же эти несчастные? — спросил насмешливо Энджел Даст. — Ты и Сэр Пентиус, очевидно. Разве может быть кто-то ещё? — Я? Думаю, по мне не скажешь, что я стремлюсь к искуплению. — И что ты хочешь этим сказать? — Вэгги подняла бровь вопросительно. — Я хочу сказать, что идея у вас всё-таки провальная. Умоляю, у вас было пол-процента на успех, когда вы начали всю эту херню со спасением душ. Напомнить вам про результаты эфира? Да к вам и после рекламы, и после этой новости никто, кроме таких же, как я, не будет приходить. Можете лелеять дальше мечты о моём исправлении. Что я слезу с наркотиков, перестану трахаться направо и налево, стану пай-мальчиком. Не-а. Не. Не стану. Мне это не интересно. Я даже от алкашки отказываться не собираюсь. — В тот раз на эфире у нас не получилось именно из-за тебя, — Вэгги ткнула в грудь Энджела довольно сильно. — Нет, Вэгги, не нужно так говорить, это же… — Чарли, позволь кое-что сказать. Это может прозвучать обидно, но тебе прекратить всегда брать вину на себя. я не хочу сказать, что ты слабохарактерна, и не хочу пошатнуть тою веру в других. Но, во имя всего святого, Чарли. Он действительно виноват. Грешники шли бы в наш отель гораздо охотнее, если бы увидели результат. Увидели, как грешник, погрязший в распутстве, пытается искупить свою вину, а не тонет во грехе ещё сильнее. Но единственный наш шанс на результат был беспощадно просран. Проёбан, если тебе угодно, чтобы я изъяснялась на твоём языке, Энджел! Да! Всё именно так! Если бы кто-то увидел, что хотя бы один, я тебе ещё раз повторю это, чтобы ты прочувствовал акцент, который я делаю на этом словосочетании, хотя бы один… Нам было бы обеспечено внимание со стороны других грешников, которые, даже попав в ад, не теряют надежд и не скатываются в преступность, распутство, пьянство, ложь, лень и что-нибудь ещё! Ведь и в аду есть люди, не утратившие страсти к труду. — К слову о труде… Как вы собираетесь реабилитировать грешников во всём аду, если отель у вас один, и он на круге Гордыни? Прочие грешники не заслуживают искупления? Извините, всегда задавался этим вопросом, но только сейчас уловил подходящий момент, чтобы его задать. — Я рада, что ты спросил! Мы собираемся открыть филиалы во всём Аду, если тема зайдёт! На каждом круге будет свой отель, отучающих грешников от дурных привычек и ведущий к покаянию. — Ты не думала, что и у святош могут быть дурные привычки? Ну, знаешь, можно же быть хорошим человеком и пить пиво. Или в твою чёрно-белую картину мира такие сложные представления об оттеночной реальности не вписываются? Весь наш мир будто пятьдесят оттенков серого… Звучит заманчиво, кстати говоря. — Думала. Но эта тема всё ещё кажется мне требующей изучения. Если нужно, я займусь научными исследованиями в этой области… Энджел скроллил ленту, слушая её вполуха без особого интереса. Чарли говорила что-то о теологии, богословии и прочем и прочем, но сейчас его занимало другое. Он листал ленту вниз, читая новости, и свайпал сообщения Валентино, открывающие шторку уведомлений. Он не хотел их читать. К тому же, они загораживали ему экран. — Ладно. Валяй, делай, что хочешь. Я спать!       Он встал с дивана и направился в сторону лестницы.       Когда Энджел Даст вошёл в свою комнату, он обнаружил, что внутри было чисто. Куда-то исчез весь мусор, стол блестел, кровать была аккуратно заправлена, точно по ней утюгом прошлись, а на одеяле сверху лежала птица, свёрнутая из банного полотенца. Он догадался, что это дело рук Ниффти. «Ну дела… — подумал Энджел Даст, — Боюсь представить, что будет с комнатой, если начать оставлять ей чаевые». Он забрался под одеяло и уставился в потолок. Номер за стеной занял новый постоялец Сэр Пэнтиус со своими миньонами. Прямо напротив спал Хаск. Впрочем, скорее всего, не спал — в комнате лежат его шмотки, а сам он в баре внизу раскладывает пасьянс в одного. Может, пойти к нему и составить компанию в «Дурака»?       Комната, в которой жили Чарли и Вэгги, располагалась этажом выше комнаты Энджела. Чарли, уже одетая в пижаму, сидела на кровати. Верхний свет был потушен, горел только маленький ночник на прикроватной тумбочке. В окнах сияли огни ночного города. Вэгги села на кровать, сбросила тапочки и залезла под одеяло. — О чём думаешь? — спросила она у Чарли. — Думаю, чего бы следует начать программу реабилитации. Энджел старался не грешить при нас, но, как выясниться, исключительно ради бесплатного жилья. — Начать следует с того, что мы не знаем, кто за что попал в Ад, — сказала Вэгги весьма уверенно. — А почему бы просто не спросить? — А как ты собираешься об этом спросить? За чашкой чая как бы невзначай? — Да. — Никогда не спрашивай мужчину о его доходах, женщину о ее возрасте, а грешника о том, за что он в ад попал. — Почему? — Это довольно личное, у нас о таком говорить не принято. Но потому, что он находится в кольце Гордыни, можешь хотя бы сделать предположение. Если хочешь знать моё мнение, я бы настроила всех на откровенные беседы. Не каждый будет готов открыться. Слушай, в детстве я бывала в лагере. Всего один раз, но мне кое-какие техники оттуда запомнились. Можем попробовать использовать их, чтобы сплотить ребят. Они смогут открыться и поделиться своим грехом с нами. — И всё же, очень важно, чтобы они сами поняли… — Что это грех, и что они совершили дурной поступок? Почувствовали вину? — Да, именно это я и хочу сказать. — Вот завтра этим и займёмся. А сейчас пора спать, — Вэгги свернулась под одеялом, приняв позу эмбриона. Чарли не спешила ложиться. Она всё сидела и смотрела на стену — туда, где висел их семейный портрет с отцом и матерью. — Я говорила с послом. Она и сказала мне, что первый шаг к искуплению — это осознание своего греха как греха… Или что-то вроде того. В общем, грешник часто отпирается. Грешник говорит, что у него не было выбора… Грешник убил, но не сожалеет. Убивший жену, будет говорить, что она сама виновата, потому что изменила ему с доставщиком. Его жена где-то в кругу похоти будет доказывать, что ее прелюбодеяние не более, чем реакция на отдаление мужа от неё. Она скажет, что искала тепла, и, может, скажет, что ей даже немного стыдно, но она не признает, что это грех, не откажется от прежнего образа жизни, если не указать ей дорогу, не поговорить. Просто так она ничего не захочет…       Она замолчала. Осознание пришло к ней внезапно. — Вэгги, ты ещё не спишь? — Нет, но уже собираюсь. А что? — та приподнялась на локтях. — Ты ведь тоже грешница. Почему бы не начать искупление с тебя? — Потому что я не раскаиваюсь в содеянном. Мне не жаль. — Ты на кругу Гордыни. Ты сюда и попала. Я знаю это, потому что грешники ограничены в перемещении. — Я не хочу говорить об этом. Давай просто поспим. — Нет, нам нужно об этом поговорить. Что такого ты сделала? Я ведь даже не знаю, в чём твоя вина. Вэгги! Ты что, притворяешься спящей, чтобы не отвечать на мои вопросы? Вэгги не притворялась — к этому моменту она действительно провалилась в глубокий сон. Решив, что будить её ради такого неприятного разговора не стоит, Чарли, которая даже будучи очень назойливой сохраняла уважение к чужому сну, откинулась на подушки и уставилась в потолок. Уснуть было тяжело.       Тем временем в городе, который никогда в полном смысле этого слова не погружался сон, жизнь после смерти текла своим чередом. Порядочные спали, просто так или с кем-то, а непорядочны — строго говоря, большинство — утешали свою душу, кто во что горазд. Одни в барах, другие в клубах, третьи в объятьях проституток, четвёртые — проститутки, пятые работают в ночную смену (что, в целом, душу не утешает, но тоже относится к роду деятельности), а шестые выходили на дело, исполняя свою роль привычным способом — убивали, насиловали и грабили. «Город спит, просыпается мафия». Среди не спящих оказался и Вокс. Он сидел в своём кабинете, закинув ноги на стол. Он наблюдал за экранами, транслировавший записи камер в режиме реального времени. Он пил кофе и смотрел новости. Он наслаждался всеобщей паникой. Паника — хороший повод. Она рождает потребность в безопаснности. А потребность родит спрос. А он в ответ на спрос создаст предложение и продаст втридорога. Грешники купят, ведь они ищут спасения и готовы отдать любые деньги за то, чтобы сохранить свою форму, не терять своих доходов и домов, комфорта и близких, ведь даже в аду родственные души находят друг друга. Вокс рассуждал об этом проекте вяло — не было никакой необходимости долго обдумывать его прорабатываю кажду деталь — для этого существовали те, кому он платил. «Система безопасности «Ангельская защита». Определённо то, что нужно. Вот, что это должно быть» — так думал он. У Акул бизнеса на любую беду общества найдется решение, которое они продадут в пять раз дороже себестоимости, если окажется, что товар пользуется спросом у потребителей. Товарное производство сожрало, поглотило ад, и капитализм прочно устоялся в нём за эти триста лет. Центром процветания его во всей красе, разумеется, стал круг Алчности, но туда Воксу дорога была заказана. Он, хотя и являлся оверлордом этого круга, всё равно не мог перемещаться между кругами ада с помощью лифта, но наблюдать мог за всеми, используя техннику. Впрочем, запрет на использование лифта не всегд означал невозможность воспользоваться им. За деньги в этом мире можно позволить себе очень многое. Тем не менее, в круге Алчности процветал его бизнес — там, как и в других местах ада, существовали франшизы. Несмотря на то, что корпорация «V» базировалась в Гордыне, их знали везде — порностудия Валентино была основным конкурентам порностудий круга Похоти, а врага нужно знать в лицо. Вельветт позвонила ему весьма неожиданно. — Да? — лениво ответил Вокс, делая глоток из кружки. — Тащись сюда и угомони своего любовника! — потребовала девушка.       Юная стервочка, миллениал с вайбом зумера, владелица крупнейшей в аду соцсети и покровительница инфлюэнсеров. Она задаёт тренды, она диктует моду, она его партнёр по бизнесу, она его подруга. Вот, что мог бы сказать о ней Вокс, если бы кто-нибудь попросил описать Вельветт. Вокс не знал ее прошлого. О таких вещах в Аду спрашивать неприлично. — Что он опять натворил?       Речь шла, разумеется, о Валентино. «Любовник, конечно, не то слово, которое можно было бы использовать» — мелькнула мысль. Вокс, скорее, считал, что они с Валентино бизнес-партнёры и друзья с привилегиями. — Он разносит мой офис из-за какой-то своей шлюхи. Я сама не поняла, что случилось, ноо он в бешенстве. — Работаешь на ночь глядя? — Не могу, позарез надо закончить сегодня. Давай быстрей сюде. Он растерзал мою лучшую модель, а пока она отрегенится, пройдёт куча времени. Я не могу больше ждать. Иди успокой его, он очень сильно мне мешает, блять! — Ладно. Подожди минуты три.       Перемещение по телевизионным каналом — одна из самых полезных способностей, которую Вокс отмечал у себя. Это не занимало много времени. В считанные секунды он оказался рядом с Вельветт. Лишний раз расспрашивать её о произошедшем не хотелось — она снова работала до поздней ночи. Измученная натура, на которой она рассматривала новую коллекцию о дежды, то и дело в грубой форме отпуская комментарии вроде «Рюши? Мы что, в восемнадцатом веке?», мало заботили Вокса. Сейчас главным для него был Валентино: «Нужно успокоить его, пока этот придурок не погубил нас своими глупостями, пока он не наделал ничего». — Где Валентино? — спросил он Вельветт. — В своей башне. Ждёт, пока его плоскоёблый принц к нему прискачет. Где же он ещё может быть? — Мало ли где! — тихо сказал Вокс сам себе. Он выдохнул и поднялся по лестнице. Дверь в аппартаменты перед ним кто-то распахнул. Про этих швейцаров Вокс не мог сказать ничего определённого. Лишь то, что дверь распахнули женщины. Комната была затянута ароматным дымом. Он чем-то напоминал запах айкоса вперемешку с кальяном. Валентино распластался на диване. Заметив Вокса, он сел и выпрямился. — Охуеть, кто пришёл! — затем он обратился к роботу-физзиролли с требованием принести ещё выпивки, и, вновь обращаясь к Воксу, разразился тирадой: — Нет, ну ты представляешь, что сделал эттот кусок дерьма? Неблагодарная шлюха!       Он с чувством швырнул тамблер под ноги Вокса. Как следовало ожидать, сосуд для виски был разбит. Вокс, воспринимавший эти порывы ярости весьма равнодушно, сделал шаг в сторону, и осколки стекла не задели его. — О какой шлюхе мы на этот раз? — спросил он без явного участия. — Ёб твою мать, Вокс! Разумеется, Эджел Даст! О ком я ещё могу говорить? Эта ёбанная потаскуха бросила меня! Меня? Да я его создал! Без меня он же просто кусок мяса! — Так Ангел ушёл? — Вокс усмехнулся весьма самодовольно.       Не хотелось в такой ситуации произносить вслух «А я говорил», но повод для этого был самый подходящий. Болезненность ухода Энджела он мог бы рассмотреть лишь через призму потери прибыли — то был весьма симпатичный актёр, который, к тому же, многим нравился. Спрос на порно в аду большой. По крайней мере, это развлечение всегда оставалось доступным широкой публике. Это — то, за что люди могли платить, и в этом смысле союз V был гениальной и продуманной бизнес-империей. Один производит порнуху, двое других транслируют через телевидение по специализированным каналам и соцсети — вообще где ни попадя. Смельчакам, которые смели бороться с этой индустрией, в аду явно было не место. Противники порнографии в аду попадались часто, но им быстро приходилось забывать о принципах и убеждениях — даже средневековые демоны за годы своего существования, будущие самыми убежденными христианами на земле, здесь в аду с удовольствием платили за подключение спецканалов. По этому же каналу крутили рекламу казино и наркошопов. Что говорить о том, что порнография была одной из самых глваных доходых статей их холдинга? Уход Энджела значил бы, что не будет выходить новых фильмов с одним из самых успешных актеров. Придётся делать новую звезду, новое лицо — или, скорее, будет уместно сказать «новое тело» — этой студии. Неприятная новость, но Вокс рассматривал Энджела — разумеется, лишь в той ммере, в которой вообще интересовался этой частью их общего бизнеса — как расходный материал, в то время, как привязанность Валентино приобретала характер паталогической. И Вокс, всё же чувствуя к Валентино привязанность, предупреждал об этом с самого начала. — Он не ушёл! Всё гораздо хуже! Он съехал! — кричал Валентино в ярости. — Он искренне думает, что может просто прийти сюда, поработать и свалить куда-то ещё! — Как делают все нормальные работники? — Вокс без особого интереса слушал Валентинл. Он разглядывал свои ногти и думал о предстоящем маникюре. — Прикинь, он решил, что может просто съебаться и сойтись с дочуркой Люцифера!        Лишь это имя, произнесённое вслух, заставило Вокса поднять голову и посмотреть на Валентино. Дочка Люцифера? Не она ли приходила к нему в студию канала в рамках новостного выпуска рассказывать про свой рехаб для грешников? Конечно же, неработающая идея, что и было думать, Вокс в тот момент не придал этому никакого значения. Впрочем, какое вообще значение имеет эта старая знать? По-настоящему адом правят те, кто при деньгах. Не имеет значение то, является их род древним или нет. Впрочем, у грешников тоже бывали свои бизнес-империи. Бывало, что вся семья попадала на один круг и строила бизнес, которым коллективно управляла, а бывало, что права передавались по завещанию — в случае, если грешник-старший утрачивает способность к регенерации, у него уже имелся готовый наследник, который мог занять его место в правлении и продвигать дело дальше. Тандем V был устроен примерно так же — по крайней мере, задумывался таким, ведь никто из них не оставил потомков в мире живых, а на богобоязненных родственников надежд было мало. Тем не менее, королевскую семейку воспринимали более, чем презрительно. Монархия в аду, скорее, напоминала парламентскую. Полномочия королевской семьи воспринимались не так серьезно. — Так Анджел живёт с дочкой Люцифера? — Да, он живёт с этой сукой Чоки или Чендлер, короче, что-то мужиковатое… — пока Вокс проводил время в собственных мыслях, Валентино уже успел покопаться в шкафу и выудить оттуда пару старомодных с технической точки зрения, но весьма гламурно отделанных пистолетов. Затем он вновь обратился к Воксу, прерывая повествование: — С каким я выгляжу сексуальнее?       «Ты с любым выглядишь как ёбанное посмешище» — подумал про себя Вокс. — Вал, ты не пойдёшь туда. — Пойду, ещё как! Этот скользкий гомик вспомнит, кто его хозяин. — Вал! — Вокс грубо схватил его за воротник. Для Валентино это было неожиданным шагом. Вокс решил воспользоваться этим минутным смятением, чтобы воззвать к разуму: — Подумай об этом с другой стороны. Известность имеет обратную сторону. Слава есть слава. Увы, мы бессмертны, а институт репутации — штука коварная. Тебе нет нужды гоняться за какой-то шлюхой по всему городу — в конце концов, он никуда от тебя не денется, поскольку он на контракте. А если ты заявишься в этот клоповник и будешь всеми силами доказывать, что не контролируешь работников, что будет с твоим имиджем? Вездесущие журналисты вездесущи по определению, друг мой. Думаешь, никто из конкурентов не захочет воспользоваться этой ситуацией, чтобы обвалить нам рейтинг каким-нибудь позорным разгромным разоблачением или распусканием слухов, выставляющих нас в невыгодном свете? Брось, пустое.       Вокс отобрал пистолет незаметно и швырнул в сторону. — Теперь ты знаешь, что тебе стоит делать? — Ничего? — предположил Валентино. — Оличная идея! Именно за это ты получаешь огромные бабки! — Но сейчас я всё ещё хочу кого-нибудь пристрелить… — Вал закурил. — Я бы выбрал тех, кто меньше всех заработал! — усмехнулся Вокс. — Ты так хорошо меня знаешь… — губы Вала снова коснулись мундшутка. Он вдохнул дым и выдохнул его, — Ты слышал? Слушок по городу ползёт… — Какой? — То есть, ты уверяешь, что следишь за всем и всеми, но упустил такое важное событие? — Последние пару недель я работал над проектом. Не знаю, чем ты в это время занимался, но я был занят вопросами повышения прибыли и отвечал за вас двоих на вопросы журналюг об убытках нашей компании во время последней сессии адских мук. — Это касается того самого отеля… — Вот это — последнее, на что интересно было бы смотреть. Если мне предложат посмотреть комедийный сериал, я выберу «Друзей». — Ангел не единственный, кто тусуется с этой дьявольской принцессой? — Кто ещё там? — Вокс по-прежнему спрашивал об этом без особо интереса. Он занимался рассматриванием экранов на стене Валентино, — Он должен тебе денег? — А зря ты туда не смотрел. Он должен нам больше, чем деньги. Радиодемон там.       Вокса будто бы ударило током. Прошибло насквозь. Он нервно улыбнулся и повернулся к Валентино. — Что ты сказал? — Ты прекрасно меня слышал. Аластор там. — И ты не сказал мне об этом в первую, блять, минуту? Этот уёбок вернулся! Спустя семь лет! Я был уверен, что он умер! Всё так изменилось, когда он исчез… В лучшую сторону!        Разумеется, в первую очередь речь шла о делах бизнеса. Впрочем, не только его У кого эфитр — у того власть, кто захватил типографию — тот печатает газеты, кто захватил телестанцию — транслирует свои мысли. В известном смысле Вокс и Вельветт стали монополистами в данной области — они могли максимизировать прибыль, но ведь оставался ещё один важный аспект — они могли позволить себе транслировать только свою позицию, не допуская в эфир всё что могло бы им мешать. Аластор создавал конкуренцию. Во многом из-за того, что не все, кто перешёл на видео, оказались довольны этим решением. Старомодные демоны скучали по радиоприёмникам. И это становилось опасно. — Надо придумать, что нам делать, — Вокс попытался взять себя в руки. — Разумеется. Доброй ночи.       Эта простая фраза знаменовала окончание разговора. Вал подошёл к панорамному окну и продолжил курить, рассматривая город с высоты своей башни. Он разместился в пентхаусе. Вокс, отлично уловив сигнал о том, что делать ему здесь больше нечего, побрёл обратно. Пройдя в свой кабинет он уселся в кресло и подключился к зарядке. Внутри было какое-то неприятное ощущение. «Надо что-нибудь придумать. Отправить к ним шпиона. А лучше киллера. Кто способен убить бессмертного? Никто? А как расчёт того, чтобы пропустить его через мясорубку и раскидать её части по всему Аду? Звучит так, будто после этого он точно не должен вернуться. Только вот просто это звучит лишь на словах, а что на деле? На деле, если это единственный способ его уничтожить, можно сказать, что в каком-то смысле он и вправду никогда не исчезнет. Он будет регенерироваться. Как бы усыпить его бдительность? Нет, хватит об этом. Всё завтра. Завтра нужно будет собраться и обсудить это».       Уже перед нем, как окончательно закрыть глаза и уснуть, Вокс увидел всплывшее сообщение от Кармиллы, уведомляющее о собрании совета оверлордов круга. В повестке дня — обсуждение ситуации. Требовался кворум. «Да бля. Когда? На следующей неделе? Да похуй, Вельветт отправим. Валентино не согласится, я буду занят. Наше присуствие там вовсе не обязательно» — решил он.