Твоя жалость была теплее его любви

Когда он предложил ей выйти замуж, и она согласилась, то в голове даже проскользнула мысль, что они смогут организовать красивую выездную регистрацию, как она всегда мечтала. Когда же ещё, если не тогда, когда выходишь за свою первую любовь. Выехать они смогли очень далеко... Прямо к воротам особняка Корханов, потому что Абидин так и не смог договориться с Феритом и Халисом о выходном хотя бы в день свой свадьбы. Так что формально он всё ещё должен был оставаться на рабочем месте, и ей пришлось смириться с местом свадьбы. Потом оказалось, что денег на платье для неё у Абидина тоже нет, так что замуж она выходит в каком-то платье, которая подобрала ей Сейран на свой вкус. Сама Суна такое бы не купила, ещё и выслушала от будущего мужа, как он недоволен длиной выбранного наряда. Пока регистратор начинает свои торжественные слова, Суна мысленно совсем не здесь, совсем не со своим вроде как любимым мужчиной. В её мыслях почему-то Кайя и те моменты, что они вместе проживали в этом доме. Вот прямо здесь, где она теперь играет свадьбу, они ругались так много раз. Тогда, когда он ревновал её к Фериту. Тогда, когда они приехали после встречи с Саффетом в парке и Суна наговорила Кайе так много всего про то, как ненавидит, а Абидин был свидетелем этой очередной ссоры. Хотя очень глубоко в душе ей было даже приятно, что Кайя вступился за неё, хоть она и считала, что он всё испортил. Стоит совсем немного повернуть голову и, если не смотреть на жениха, то можно увидеть окошко, где Кайя сделал ей предложение. И те самые кусты, которые послужили материалом для её самого необычного кольца. Прямо здесь, по этой дорожке, они гордо шли, когда Кайя добился своего и они всё-таки стали мужем и женой. Тогда она чувствовала, что теперь может вообще всё. А в конечном итоге не смогла ничего... – Суна Шанлы, вступаете ли вы в брак добровольно и без принуждения, – из мыслей вырывает голос регистратора, и она несколько раз моргает, пока приходит в себя. Слова будто закончились, она собирается ответить, но как будто не может. – Суна, – шепчет рядом Абидин, но его голос почему-то ужасно раздражает. Она смотрит на него, снова на регистратора и на так неожиданно открывающиеся ворота особняка. Она ещё не знает, кто за рулём, но сердце болит так, будто она чувствует кто там. – Когда ты делал мне предложение, ты сказал, что главное, что ты меня любишь, – она смотрит на жениха, но краем глаза видит, кто именно выходит из автомобиля. Как он оказался здесь именно сегодня? Именно в тот момент, когда она собирается выйти замуж? – Но этого не достаточно, Абидин. Для счастливого брака любить должны оба. А я больше тебя не люблю. Она снимает фату, бросая её прямо на землю, обручальное кольцо, которое вкладывает в потные и холодные руки Абидина. А руки Кайи всегда были тёплыми, только с приятной прохладой от его колец. И она уходит. Не смотря ни на кого, просто покидает территорию особняка, делает там ещё несколько шагов, пока не опирается на стену, закрывая глаза и пытаясь придти в себя. Открыть их заставляет шум тормозов автомобиля и знакомый низкий голос бывшего мужа. – Отвезти тебя куда-нибудь? – он спрашивает так аккуратно, будто боится, что она сейчас ударит его, физически или словесно. – Куда-нибудь подальше отсюда, – шепчет Суна, в один момент будто лишённая всех чувств. – Для поездки в другую страну нам все-таки придется вернуться за твоим паспортом, но у меня есть один вариант. Она почти готова пожалеть, что сказала Кайе, что хочет уехать куда-нибудь подальше, потому что, учитывая пробки, они едут действительно долго. Но она мысленно забирает свои слова обратно, когда они наконец оказываются там, куда вёз её Кайя. Она приезжают в европейскую часть Стамбула и после подъёма на канатной дороге, перед ней открывается безумно красивый вид. Суна ловит на себе несколько заинтересованных взглядов и понимает, что они выглядят как жених с невестой, ведь Кайя неизменно в черном, а на ней белое свадебное платье. Только вот она совсем не выглядит как счастливая невеста. – Что это за место? – Суна опирается на перила на смотровой площадке и чувствует, что Кайя остановился рядом. Но она всё ещё не рискует на него посмотреть. – Холм Пьера Лоти. Он назван в честь французского писателя, который жил в Стамбуле. – Я никогда раньше не была здесь. Спасибо, тут очень красиво, – чуть тише добавляет она. На улице ветренно, и порывы заставляют её дрожать от холода, но сейчас как будто даже хорошо от этого. – Ты удивился, когда услышал, что я сказала ему нет? – она сама не знает, почему спрашивает Кайю о своей свадьбе, но ей как будто очень важно услышать его мнение. – Не то слово. Знаешь, я был уверен, что вы уже давно поженились. Я ведь потому и подал на развод, что хотел, чтобы ты была счастлива с тем, кого ты действительно любишь. – Хочешь знать, почему я не смогла сказать да? – он только кивает, не отводя взгляд от девушки. – Пока регистратор задавала свой вопрос, я вспомнила всё то, что было между нами. И знаешь, даже то, что я считала всего лишь жалостью от тебя, было намного теплее, чем его любовь. – Так значит я снова испортил тебе жизнь? Не дал выйти за мужчину, которого ты уже столько времени любишь, как всегда появившись не в том месте и не в то время. – Кто знает, может ты спас мне жизнь. Да и умею ли я любить, Кайя? – Там есть кафе, пойдём, выпьешь чай, а то ты уже всю жидкость из организма выплакала, – он протягивает ей платок, в очередной раз раз замечая слезы девушки. Она плакала и в дороге, плачет и сейчас. – Знаешь, я сама не до конца осознаю, как случилась эта свадьба. Я заботилась о здоровье Сейран, ещё и мама попала в больницу из-за слишком большого стресса, а Абидин всё устроил с моим отцом, который был готов отдать меня за кого угодно, лишь бы его дочь уже перестала бегать по мужчинам. Даже смешно , это моя третья свадьба, и я думала, что сейчас уже точно всё сразу будет хорошо. Но как и с Саффетом, как и с тобой, «да» с первого раза никак не получается. – Не скажи, мне да ты успела сказать, – он игриво улыбается, прямо как тогда, ещё до их свадьбы. Он часто улыбался ей именно так. – Это я не успел сказать тебе да. – Похоже, я снова подвела отца, – возвращается к своей мысли Суна. – Он успел извиниться и измениться или почему тебя так это волнует? – Нет, он всё тот же отец, каким был всегда. А маленькая девочка во мне всё ещё ищет то, что я должна сделать, чтобы отец наконец похвалил, а не отругал меня. Кайя отодвигает стул для Суны за отдалённым столом кафе и заказывает для них два чая. – Ты умеешь любить, Суна, я уверен, – он так неожиданно прерывает тишину между ними, что Суна даже немного теряется. – Просто тебе нужно сначала научиться любить и выбирать себя. Двадцать четыре часа в сутки ты думаешь о проблемах всех остальных, так что у тебя не остаётся времени на себя. Поэтому тебе и кажется, что ты не умеешь любить. У тебя просто нет времени на твои чувства. – Наверное, ты прав. Знаешь, я даже думала, что влюблюсь в тебя. Тогда, до нашей свадьбы, я действительно чувствовала себя счастливой в каждый из тех моментов, что мы прожили вместе. И даже зная, что ты всего лишь жалеешь меня, я хотела сказать тебе да на свадьбе, потому что думала, что может однажды ты влюбишься в меня. Столько ведь написано книг, в которых браки по расчёту, прямо как наш, превращаются в браки по любви. Но, ты прав, у меня не было времени думать о моих чувствах, да и о твоих тоже. Они снова молчат, каждый не находя слов прямо сейчас. О чем говорить? О том, как Кайя не хотел отпускать Суну? Спросить его о том, появился ли кто-то в его жизни? Или может спросить его об его матери, но кто она такая ему теперь, чтобы задавать такие вопросы. – И ты прав, – первой прерывает тишину Суна. – Я ведь всю жизнь была старшей сестрой, так что да, я не умею заботиться о себе, что совсем не хорошо для меня, – она сглатывает слёзы, с опаской продолжая. – У нас мог бы быть ребенок, но узнала я об этом только тогда, когда потеряла его, потому что в жизни было слишком много стресса и я совершенно не думала о себе. Было очень больно, и никто до сих пор не знает об этом. Я хотела позвонить тебе тогда, когда лежала в больнице и не могла осознать, что своей невнимательностью убила нашего ребенка. Но это было уже после развода. Твой турецкий номер был вне зоны доступа, а британский я не знала. Извини, что так вышло. Надеюсь, ты нашел себе кого-то, кто называет тебя мужем и кто подарил тебе ребенка. – У меня никого нет, Суна, и никого не было после тебя, – он отвечает только на последний ее вопрос, хотя его сердце разрывается от того, о чём рассказала Суна. Они могли бы быть родителями, но он, думая, что поступает как лучше, уехал и перестал заботиться о ней. – Извини, что меня не было рядом, чтоб позаботиться о тебе и ребенке, пока ты заботилась о сестре. – Не извиняйся. Скорее всего я бы всё равно игнорировала бы тебя и раздражалась бы от твоей заботы. – Ты сказала, что никто не знает. Даже твоя мама или сестра? – Никто, – подтверждает Суна. – Я привыкла, что никого никогда не волнуют мои проблемы, так что не стала делиться, – она на мгновение переводит взгляд в окно, но потом снова возвращает на бывшего мужа. – Ты мог бы дать мне немного денег и подвезти до торгового центра? Уже поздно, я хотела бы купить какую-нибудь одежду, чтобы поспать и переодеться завтра, и найти гостиницу, где могла бы переночевать. Завтра я вернусь в особняк, у меня есть там немного денег, я всё верну. – Поехали в торговый центр, а переночевать можешь у меня. Я снимаю большую квартиру здесь недалеко, и мне так будет спокойнее. И не надо возвращать ничего, – говорит Кайя, оставляя деньги за их чай и набрасывая свой пиджак Суне на плечи. – Спасибо, – шепчет Суна. – Как ты оказался в Стамбуле? Я думала, ты живёшь в Лондоне. – Ферит попросил приехать по каким-то рабочим вопросам. Я прилетел ещё позавчера, побыл здесь туристом несколько дней, наконец найдя время просто прогулять по городу. И сам не знаю почему, но именно сегодня решил наконец приехать в особняк. Возможно я почувствовал, что там будет нужна моя помощь. – Ещё раз спасибо, что оказался рядом, – чуть улыбается ему Суна, и Кайя очень рад наконец увидеть её улыбку.