Твоя жалость была теплее его любви

Когда Суна выходит из душа в одном полотенце, которое она осторожно придерживает на груди, Кайе приходится собрать всю свою силу воли, чтобы смотреть ей в глаза. Её тонкая шея, её изящные ключицы и её грудь, которая, как помнит Кайя, идеально помещалась в его ладони, во всю борются с её глазами цвета кофе за его внимание. – Извини, – её голос звучит робко, почти виновато. – Я купила чистое бельё и одежду на завтра, но совсем забыла взять что-нибудь на ночь. Может быть ты мог бы дать мне какую-нибудь свою футболку? – Конечно, подожди секунду, – она следит взглядом за тем, как он выключает плиту, и чувствует, как всё сворачивается в животе от голода. – И тебе не нужно извиняться, Суна, – добавляет он, уходя в спальню. Он задерживает на ней долгий взгляд, когда возвращается, будто сравнивая Суну сейчас с той Суной, которую он помнил. У его Суны не было таких мешков под глазами, искусаных от переживаний губ и, кажется, даже скулы были не такие острые. – Возьми, – он наконец протягивает ей футболку и прерывает их молчание. – И я приготовил ужин. Думаю, ты голодная, так что, пожалуйста, присоединяйся. – Я не... – Не ври мне, Суна, – перебивает её Кайя. – И не думай, что это неловко или что ты что-то будешь должна мне после этого. Просто будь моей гостьей и присоединяйся, пожалуйста. – Хорошо, – сдается она, слишком обессиленная, чтобы спорить. – Я переоденусь и приду, – Кайя кивает, мысленно отмечая эту победу, и возвращается на кухню, чтобы достать тарелку и приборы для Суны. Она ненавидит неловкое молчание между ними за ужином, но за два года пропасть между ними стала слишком большой для того, чтобы найти тему для разговора. Они и раньше говорили в основном о проблемах вокруг, а теперь уж точно говорить не о чем. Кайя не спрашивает первым о Сейран или Ферите, наслушался в своё время, так что больше не хочет решать их проблемы. И даже если спросить Суну о ней самой, всё сведётся к Сейран или Абидину. А Суна уж тем более не знает о чём спросить. Она ничего не слышала о бывшем муже с того момента, как он уехал, так что даже понятия не имеет, чем он живёт. – Как Лондон? – наконец прерывает тишину Суна, когда становится уже совсем некомфортно. – Как всегда, туманный, полный работы, только вот теперь одинокий. – У тебя нет друзей там? – искренне удивляется Суна. – Я думала, остался кто-то. Да и твои старые подруги Пелин и Пырыл, – она не знает, почему вспоминает их сейчас, но как будто говорить о его бывших не так больно, как о её. – Друзья есть, конечно, – он запускает руку в волосы на затылке, и Суна чувствует, что движение слишком знакомое – он всегда так делает, когда подбирает слова. – Мама, она хоть и прошла лечение, но её не стало несколько месяцев назад. Поэтому Лондон, наша квартира там, теперь одинокая. – Мне жаль. Извини, я не хотела затрагивать больную тему. Как ты справился с этим? Я не представляю, как переживу потерю кого-то из семьи. – Для меня это была не первая потеря, – Кайя усмехается, но Суна отчётливо видит, что это лишь маска. – Из моей жизни уходил отец, хотя тогда это было скорее праздником, я терял жену, которую по-настоящему полюбил. Когда ушла мама, было больно, но я как будто был готов к этому ещё с подросткового возраста. Похоронил её и ушел с головой в работу, не найдя лучшего средства, чтобы отвлечься. – Мне правда очень жаль. И спасибо за ужин. Если ты не против, я бы пошла спать. – Конечно, иди. Оставь посуду, я уберу всё тут, – она кладёт руку ему на плечо, чуть сжимая, желая поддержать, и он позволяет себе накрыть её руку своей. – Я в порядке, Суна, не переживай, – он улыбается, пытаясь убедить её, но улыбка так и не трогает его глаза. – Скорбить по умершему члену семьи – это совершенно нормально, Кайя. Не пытайся обмануть себя и всех вокруг, что ты в порядке. Спокойной ночи, – она чуть улыбается, задерживает взгляд на её таком красивом, но больше не её муже, но всё-таки уходит спать.

***

– Привет, – улыбается девушке Кайя, заходя на кухню и протирая сонные глаза. – Доброе утро, – зеркалит его улыбку девушка, и он даже щипает себя, чтобы убедиться, что не спит. Она в его футболке, на его кухне. – Извини, что разбудила. Надеюсь, ты не против, что я тут немного похозяйничала. – Не против, но должен признать, что не ожидал увидеть тебя на кухне в половину седьмого утра, – он подходит ближе и крадёт у нее с дощечки кусочек сыра. – Не думаю, что меня разбудила именно ты, но не отрицаю, что этот запах поспособствовал тому, что я проснулся. – Я просто не смогла уснуть, так что решила приготовить завтрак, – признается Суна. – Садись, я сварю кофе. – Постель была неудобная? – уточняет Кайя, не желая прерывать хоть какой-то диалог между ними. – Постель была очень удобная, просто у меня есть проблемы со сном, – признаётся Суна. – Давно? – он задаёт вопрос, хотя и сам знает ответ. Её синяки под глазами подсказывают, что очень давно. – Совру, если скажу, что помню, когда в последний раз хорошо спала. Обычно получается заснуть на несколько часов раз в три ночи, но очень скоро я просыпаюсь от очередного ужасного сна. И уснуть после этого уже не получается, – она ставит две чашки с кофе на стол и присоединяется к парню. – И что снится? Что-то абстрактное? – Первый муж иногда, но он реже всего. Чаще смерть, мамы, Сейран, твоя. И рядом нет никого, кто мог бы защитить вас. А иногда есть – охрана Корханов – но они стоят и совершенно ничего не делают. – Уверен, начальник охраны Корханов не прочь избавиться от меня не только во сне, – бросает Кайя, отпивая кофе. – Извини, если я слишком груб по отношению к мужчине, которого ты любишь. – Слышал же, что больше не люблю, – шепчет Суна, не смотря Кайе в глаза. – Ладно, какие планы на день? – она предпочитает сменить тему, чтобы не говорить об Абидине. – Сейчас соберусь и поеду в офис, надо наконец узнать, что Фериту было нужно от меня. Если хочешь, подвезу тебя куда-нибудь. – Я могу остаться ещё на немного здесь? А потом, когда ты вернёшься из офиса, я поеду куда-нибудь. – Чувствуй себя как дома, – улыбается ей Кайя. – И если ты будешь кормить меня так вкусно каждое утро, то можешь остаться навсегда, – она смеётся с его слов, и где-то в его груди зарождается тепло. – Тебе помочь? – Я уберу тут всё сама, у меня будет полно времени.

***

Суна знает, что совершенно неправильно заходить в чужую комнату, но одновременно с этим она говорит себе, что Кайя не совсем чужой ей человек. В конце концов, он её бывший муж и она отчаянно хочет узнать, чем он жил эти два года. И да, они действительно уже давно чужие люди друг друг, но когда-то ведь не были. Да и Кайя ведь сказал ей чувствовать себя как дома. А в своём доме она бы не стеснялась зайти в какую-либо комнату. Первое, на что обращает внимание Суна, когда всё-таки проникает в мужскую спальню– запах, такой родной его запах. Она не ценила, даже совсем не обращала внимание на это, пока они были вместе, но очень остро ощутила, когда потеряла его ребенка. У Кайи был какой-то особенный запах, будто успокаивающий. Сейчас, снова ощущая его, она вспоминала такие редкие, но такие согревающие его объятия из прошлого. И она боялась признаться в этом даже себе, но Кайя Сонмез будто обладал каким-то волшебным эффектом, когда дело касалось её спокойствия. Никто и никогда не умел успокоить её так, как это делал он. В его комнате на было совершено ничего, что могло бы выдать, чем живёт её хозяин. Да, на столе был личный ноутбук, но в планах Суны не было настолько сильно нарушать личные границы. Рядом стояла фотография, Кайя и его мама, но она уже знала всё о Нюкхет, в том числе то, как сильно Кайя скучал. Из того, за что цеплялся взгляд, была ещё только книга на прикроватной тумбочке, и она позволила себе присесть на его кровать и посмотреть, что он читает. Куда интереснее оказалась не книга, а закладка – её фотография, будто из Мармариса, когда они ждали вертолёт обратно. Во всяком случае Суна не помнила, чтобы ещё когда-либо надевала при Кайе это платье. Хотя она и не понимала до конца, как и почему он сделал эту фотографию тогда. Руки сами потянулись к его подушке, которая хранила тот самый его запах. – Я всего на минутку, – будто оправдываясь перед самой собой прошептала Суна, опуская голову на подушку.

***

– Суна, я дома, – и он ждёт, что сейчас она выйдет встретить его, может даже улыбнётся ему, но встречает его только тишина. Кайя оставляет обувь в прихожей, заглядывает в кухню, душ и спальню девушки, но ее нигде нет. В конце концов он проверяет и свою спальню, на самом деле не думая, что Суна может быть там. Он удивлён увидеть, как она спит, крепко обнимая его подушку. Его футболка собралась у неё на бедрах, почти интимно обнажая молочную кожу. Он опирается плечом о дверной косяк и не может сдержать улыбку. Она так сладко спит. Хоть где-то она смогла уснуть, а не страдать от кошмаров. Он берёт сменную одежду из шкафа, стараясь передвигаться бесшумно, и подходит к Суне, присаживаясь около кровати. – Спи, моя маленькая, – он позволяет себе едва ощутимый поцелуй в висок. Она ведь всё равно спит и не узнает. В шкафу находится плед, так что Кайя накрывает девушку, боясь, что она замёрзнет, после чего покидает её обитель, закрывая за собой дверь.

***

– Привет, – Суна чувствует себя неловко, встречаясь взглядом с Кайей. – Ты уже дома. Кайя, извини, я не планировала засыпать в твоей спальне. Мне, на самом деле, вообще не стоило туда заходить. – Всё в порядке, – он прерывает её слова, откладывает в сторону блокнот и подходит к девушке. – Ты выспалась? – Не помню, когда последний раз спала так долго и так крепко. – И это самое главное. Тебе действительно нужен отдых, Суна. И мне совершенно без разницы, в какой комнате тебе хорошо спится. – Ты заходил, да? Я засыпала без пледа. – Мне нужно было взять одежду, и я подумал, что плед тебе не помешает. – Знаешь, я слышала твои слова, но не знаю, был ли это сон или реальность. – И что я сказал? Что-то про то, как сильно ненавижу Стамбул и твоего несостоявшегося мужа? – Нет, – его слова заставляют её улыбнуться. – В таком случае я бы не сомневалась, что это реальность. А те твои слова были слишком добрым твоим отношением ко мне, которое я определенно не заслуживаю, – он хочет спросить, какие это были слова, но не до конца уверен, что готов их услышать. – Вот, – он отворачивается на секунду, и снова возвращается к ней. – Тут твои документы и телефон. И в сумке в прихожей вещи, которые ты оставила в особняке. Ферит сегодня привёз в офис, отдал мне и сказал или передать тебе, если я знаю, где ты, или отвезти твоей сестре, потому что Сейран надоела ему звонками с вопросом, не появлялась ли ты. Я, должен признать, удивлён. Не знал, что они не вместе. – Сейран после лечения оказалась не готова вернуться к прежней жизни, а сейчас вообще собралась замуж за какого-то другого парня. Я тогда перезвоню сестре, если ты не против. Успокою её, пока она не начала поиски меня по всему Стамбулу. – Я подогрею ужин, – кивает Кайя. Суна возвращаешься буквально через две минуты, и Кайя по-настоящему удивлён, что разговор сестёр занял так мало времени. Он думал, что что-то изменилось в их общении. Раз Сейран звонила столько раз, то может действительно Суна стала значить для неё много. – Я могу остаться ещё на одну ночь? – осторожно спрашивает Суна, присаживаясь за стол. – Просто мне кажется будет несправедливо просить тебя отвозить меня куда-либо на ночь глядя. И спасибо за ужин. – Я уже утром тебе сказал, что ты можешь остаться так на долго, как тебе это нужно. – Да-да, особенно если я буду готовить завтраки, я помню, – смеётся Суна. – Встать рано утром для меня всегда было большой проблемой, ты прекрасно знаешь, – усмехается парень. – А ещё и найти в себе силы что-то приготовить. Нет, уж лучше до обеда ходить голодным и пить кофе. – Ты ведь знаешь, что это вредно. Но зато с вкусными ужинами у тебя полный порядок. – Это что, ты только что проявила заботу обо мне? – его бровь чуть поднимается вверх от удивления. – Не узнаю тебя, Суна. Или что, Сейран в порядке, так что можно позаботиться о ком-то другом? Если так, то я польщён, что ты выбрала меня. – Кайя, – смеётся девушка. – Не поясничай, – но она знает, что он чертовски прав. – Я пойду спать, если ты не против. День был слишком насыщенным, и я очень устал. – Сбегаешь от меня? – она сама не до конца понимает, как эти слова сорвались с её губ. – Хочешь предложить что-то, чем мы могли бы заняться вдвоём? – он не отвечает на её вопрос, и ставит её в тупик своим. Суна теряется, но находится с ответом быстро. – Боюсь, ты не согласишься на то, что я хочу предложить. Так что иди отдыхай. Ещё раз спасибо за ужин. – Даже не знаю, что ты такое хотела бы предложить, на что я не согласился бы, – усмехается Кайя, продолжая шепотом. – Разве что это что-то включает то, что мы снимаем одежду по дороге к спальне, но ты сама слишком стесняешься предложить, поэтому говоришь, что я бы не согласился. – Кайя, – её голос звучит так, как будто она злится, но от его проникновенного взгляда не утаить её расширившиеся зрачки и румянец на щеках. – Я шучу, – смеётся парень, салютуя ей. – Если вдруг снова не сможешь уснуть в своей спальне, приходи в мою. Кровать достаточно большая для нас двоих. – Спасибо, Кайя. За всё, что ты делаешь для меня.