Ночной вихрь

В тот момент, когда напряжение нарастало в покоях Лизы и Эйгона, над королевским дворцом раздался звук мощных крыльев. Это был Эймонд Таргариен, известный как Эймонд Одноглазый, который вернулся с дальнего полета на своём драконе. С гордостью вдыхая воздух, он приземлился на крыше дворца, его чёрные доспехи блестели на солнце. Не дождавшись, чтобы его встретили, он решительно пошел внутрь, не догадываясь о том, какие события происходят внутри. Когда он вошёл в зал, его взгляду сразу же открылась сцена, которая его шокировала. Лиза сидела вместе с Данилой, улыбающимся и играющим с игрушками, окружённая заботой. Эймонд, почувствовав, как у него поднимается кровь, не смог удержаться от колкого комментария: «Смотри-ка, ты привела в дворец своего бастарда, Лиза! Это всё, что у тебя есть — лишь этот мальчишка и слепая любовь к Эйгону?». Лиза, не раздумывая, подняла взгляд на Эймонда и усмехнулась. «А, Эймонд, ты ведь всё ещё такой же одноокий хвастун, как и прежде. Неужели ты не можешь найти что-то более интересное, чем придираться к моей жизни?» — ответила она с налётом презрения. Эймонд почувствовал, как его задело, но его гордость не позволяла ему отступить. «Ты смешна, думая, что можешь игнорировать своё положение. Я здесь, чтобы напомнить тебе, кто ты есть на самом деле», — произнёс он с мрачной усмешкой. «Ты прав, я здесь. Я Лиза, независимая женщина, и моё счастье не зависит от твоего мнения или от того, кто на троне», — парировала она, её голос стал решительным. Данила, заметив напряжение между ними, развёл свои маленькие ручки, словно защищая мать. «Мама, он не должен трогать тебя!», — произнёс он, и его искренний тон привёл Лизу в восторг. Эймонд, всё ещё пытаясь быть угрожающе важным, непонимающе смотрел на мальчика. «Твой бастард такой же упрямый, как и его мать. Но с паршивым лицом ты не сбудешь свою судьбу», — сказал он, смирившись с конфронтацией. Лиза не остановилась. «Ты ведь не можешь похвастаться тем, что твой дракон столь же велик, как твоя гордость», — произнесла она, заставив Эймонда замереть. Улыбка скользнула по её губам, и она продолжила: «Кажется, единственное, что у тебя есть — это твой единственный глаз, которым ты смотришь на мир. Иногда я думаю, что ты завидуешь тем, кто видит настоящую картину». Это замечание застало Эймонда врасплох. Он сжался от злости, но одновременно чувствовал, что её слова попали в цель, пробивая его защитные механизмы. Лиза уверенно смотрела ему в глаза, и её смех, полон несмиримости, только заставил его ещё больше яриться. Вдруг он вспомнил, как, несмотря на свои недостатки, она была полна жизни и силы — качеств, которых, похоже, у него не было. «Тебе не нужно злословить, как уличная девка, чтобы защитить свою жалкую жизнь. Посмотри на себя, Лиза, ты изолирована и слабая», — произнёс он, его голос всё ещё полон презрительной ненависти. Лиза, не собираясь сдаваться, ответила ему: «Изоляция — это когда ты не видишь решения своей гордыни, Эймонд. А я знаю, что моя сила — в любви, которую я дарю своему сыну и человеку, который по-настоящему ценит меня». Этот ответ повис в воздухе, и Эймонд, потрясённый, не смог найти слов для ответа. «Не забывай, именно благодаря людям, которые тебе важны, ты становишься сильнее», — добавила она, её голос стал спокойным и уверенным. Эймонд, чувствуя, как нарастает нервное напряжение, презрительно посмотрел на Лизу, развернулся и вышел из помещения. Он не хотел признаваться в своей растерянности, но слова Лизы оставили его в размышлениях. Лиза, наблюдая за уходящим Эймондом, почувствовала глоток облегчения. Выражение силы и уверенности дало ей уверенности в том, что, несмотря на его угрозы, она могла оставаться непоколебимой. Она обняла Данилу и тихо произнесла: «Не позволяй никому диктовать, кто ты есть, маленький. Мы с тобой сильнее, чем думают». В её душе вновь появилась надежда; она понимала, что путь к свободе будет сложным, но с поддержкой Гвейна и своей силы, она сможет преодолеть любые преграды.

***

В зале переговоров, язвительная атмосфера накалялась. Глава рода Великановых, уставившись на Алисенту, решал, как будет достигнута цель – вернуть Лизу и Данилу в родное поместье. Эйгон, снова теребя свои волосы, невольно добавлял масла в огонь, обсуждая свое величие. Но истинное напряжение пришло от Эймонда. Когда речь зашла о статусе Данилы, Эймонд, не в силах сдержать свои колкости, произнес с презрением: — Ты, конечно, и сейчас веришь, что сын Лизы достоин места среди истинных Великановых, несмотря на то, что он бастард? Это смешно, но смеяться не хочется — тебе надо взять его и унести, пока он не встал на уровень настоящих людей. Лиза сжала кулаки, ее лицо покраснело от гнева. — Данила – не твой предмет для насмешек, Эймонд! Я не позволю, чтобы ты оскорблял его ради своего самолюбия. Он достоин уважения, и ты это прекрасно знаешь. — Уважение начинается с истинного происхождения, — ответил Эймонд, усмехнувшись. — Увы, твоя гордость слепит тебя. — Моя гордость сильнее твоих оскорблений, Эймонд, — прокричала Лиза, чувствуя, как внутри нее закипает кровь. — Тебе не понять, что значит быть матерью, чтобы отстаивать свои права и защищать собственных детей! Эймонд нахмурился, ускользая от её взгляда. Обнаженные слова совершенно явно задевали его, и с каждым новым обменом фраз по лицу его становилось все труднее скрывать бередящий задел. — Ты сама себя обманываешь, — сказала он, его голос стал тяжелым и жестким, превращая словесную перепалку в дуэль. — Ты пытаешься возвысить того, кто по праву ниже, и об этом будет знать каждый! — Возможно, в твоих глазах он и будет ниже, но в моём сердце он навсегда будет достоин. Я не позволю тебе унижать нас! — Лиза была полна решимости, хотя тревога в её сердце нарастала. Эймонд уставился на неё, его обида начинала перерастать в ярость. Он не знал, как реагировать, ведь ее слова поразили его, как стрела. Она не только защитила своего сына, но и показала ему, что попытка унизить её – это всего лишь отражение его собственного неуверенности. — Хм... похоже, ты заняла не ту позицию в этом споре, — пробормотал Эймонд, в его голосе звучала злоба. — Но подготовься к последствиям, ведь это ещё не конец. Лиза посмотрела на него с гордостью и стойкостью. — Последствия? Я готова на всё ради защиты своего сына. Ты не сможешь испортить мне жизнь только лишь из-за своих предрассудков. Присутствующие в зале переглянулись, чувствуя нарастающее напряжение. Переговоры принимали неожиданно драматический поворот, и в воздухе витал дух борьбы, которую никто не стал бы ожидать от встречи, назначенной для решения мирных вопросов.

***

Эймонд, выведенный из себя спорами с Лизой, быстро направился в покои своей матери, Алисенты. Его шаги были быстрыми и решительными, а в глазах читалась ярость. Он постучал в дверь, не дожидаясь приглашения войти. — Эймонд, ты выглядишь крайне взволнованным, — отметила Алисента, приподняв бровь, когда он вошел в комнату. Она выглядела обеспокоенной, видя его раздраженный вид. — Взволнованным? Это еще мягко сказано, — огрызнулся Эймонд, проходя к столу, уставленному книгами и свитками. — Эта женщина считает, что она может безнаказанно оскорблять нас! Лиза Великанова не оставляет нам выбора. Алисента наклонила голову в сторону, указывая на эмоциональную бурю, бушующую в его сердце. — Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, она представляет угрозу? Эймонд, заметив ее внимание, быстро выплеснул свои мысли. — Она не просто угроза. Она насмехалась над нашим родом, а теперь хочет вернуть свою семью в наше поместье, будто ничего и не произошло. Мы не можем этого позволить! — И что же ты предлагаешь? — спросила Алисента, её интерес только возрос, когда она поняла, насколько серьезен сын. Эймонд подошел ближе и понизил голос, словно обсуждая заговор. — Я думал, может, нам нужно устранить её. Убрать ее с дороги раз и навсегда. Она не сможет повредить нашему роду, если исчезнет. Алисента задумалась, прижимая пальцы к подбородку. — Ты понимаешь, что это крайне рискованно? Если бы что-то пошло не так, это привело бы к серьезным последствиям для семьи. — Но если мы этого не сделаем, она и дальше будет представлять угрозу. Данила — бастард, но он все равно часть её, и она будет защищать его изо всех сил, — настаивал Эймонд. — Мы можем решить эту ситуацию иначе, — предложила Алисента, вспомнив о своих собственных манипуляциях. — Нужно создать условия, при которых Лиза сама захочет уйти. Возможно, мы можем сделать так, чтобы она почувствовала себя неуместно в нашем обществе. Эймонд, вдохнув глубоко, задумался над её словами. — То есть, ты предлагаешь компрометировать её как-то или выставить её вне общества Великановых? Алисента кивнула. — Именно. Мы можем использовать слухи, или какое-либо другое недовольство против неё. Пусть её собственные страхи сделают работу за нас. Хорошо спланированная интрига может оказать большее влияние, чем насилие. Эймонд, заинтересованный, слушал её. Он понимал, что если они будут играть по правилам своих противников, это может иметь свои плюсы. — Ты права, мать. Мы можем обдумать детали и выставить её в невыгодном свете. Меньше всего мне хотелось бы применять силу, когда есть более тонкие способы справиться с проблемой. С ухмылкой на лице Эймонд кивнул в знак согласия, ощущая, как его злость постепенно утихает, уступая место жажде изощренного плана. Они начали обсуждать методы подрыва репутации Лизы, надеясь на то, что их коварный замысел приведет к нужным последствиям.