Ночной вихрь

Лиза Великанова сидела в уютной комнате поместья, в окружении мягких кресел и уютных ковров, обсуждая предстоящий отъезд с главой рода Великановых. Они говорили о том, как лучше организовать путь в родовое поместье, о необходимых запасах и о том, как Данила справится с долгим путешествием. Глава рода, полон решимости поддержать своих, предлагал различные варианты. — Мы должны сделать всё возможное, чтобы отъезд прошел гладко, — говорил он, обводя взглядом комнату. — Я знаю, как важен для твоего сына этот переход. Он должен почувствовать себя частью рода, а не бастардом. Лиза, уткнувшись в руки, тихо кивала. В её сердце была тревога, но она также чувствовала, что намерена отстоять право своего сына на наследие. — Я не могу дождаться, когда мы окажемся на родной земле, — призналась она. — Ваша поддержка очень важна для меня и для Данилы. Но я беспокоюсь, как брат воспримет наше возвращение… В этот момент, далеко в другом конце поместья, Эймонд и Алисента стояли в тенях, обсуждая свои мрачные планы. Эймонд, с напряжением в голосе, перечислял свои идеи. — Мы должны создать ситуацию, при которой Лиза окажется в невыигрышной позиции в глазах Эйгона и Гвейна. Если они начнут сомневаться в её позиции как члена нашей семьи, это ослабит её влияние, — говорил он с энтузиазмом, проявляя непростительное волнение. Алисента, покачивая головой, добавила: — Нам нужно продумать, что мы можем сделать, чтобы заставить её выглядеть неуместной. Может, расспросим про её бывших или сделаем акцент на её непривилегированном происхождении? Эйгон и Гвейн крайне амбициозны, они будут плеваться на любого, кто не смог бы продемонстрировать традиционной добродетели. — Да, но нужно быть осторожными, чтобы не слишком перегнуть палку, — уточнил Эймонд. — Они должны чувствовать, что сами догадываются о недостатках Лизы. Это не должно выглядеть так, будто мы пытаемся настроить их против неё. Алисента кивнула, раздумывая над подчеркнутыми моментами. — Мы можем организовать неофициальные сборища, на которых появится Лиза. Пусть другие начинают обсуждать её и сравнивать с теми, кто по праву уважаем в нашем круге. Таким образом, они возьмут дело в свои руки и начнут усомняться в её достоинствах. Эймонд усмехнулся. — Гениально, мать. Полное разрушение репутации без применения силы. Если они почувствуют, что её времена закончились, её отречение от нас станет только вопросом времени. Алисента прервала его: — Но помни, мы не можем... В этот момент её голос перехватил смех из соседней комнаты. Это был Эйгон, и он смеялся с Гвейном, обсуждая что-то совсем не касающееся обсуждаемой темы. Эймонд и Алицента обменялись взглядами, осознавая, что их план стал ещё более важным, чем когда-либо.

***

Лиза оставалась в неведении о замысле Эймонда и Алисенты. Она была полна надежды и уверенности в своем будущем, в то время как вокруг неё затевался коварный план, угрожавший не только её репутации, но и самой сути ее участия в роде Великановых. Дата отъезда была назначена. Глава рода Великановых с удовлетворением наблюдал, как все приготовления подходят к завершению. Но в это время, в тенях дворца, Алисента и Эймонд готовили свой коварный план. Они знали, что время не ждет, и решили действовать немедленно, чтобы подорвать репутацию Лизы и удалить её из их жизни. В день, когда Лиза выходила из своих покоев, вытянувшись с ледяным спокойствием, они столкнулись с Эймондом в коридоре дворца. Он стоял, опираясь на стену с самодовольной улыбкой, словно зная, что у него есть возможность подколоть её. Она напряглась, чувствуя, как напряжение в воздухе возрастает. — Лиза, — произнес он с иронией, когда она подошла ближе. — Неужели ты так рада вернуться назад к вашим корням? Или ты просто боишься, что о тебе забудут? Лиза, сжимая костяшки рук, сделала шаг вперед. — Ты просто не понимаешь, Эймонд. Я возвращаюсь не для того, чтобы кто-то вспоминал о мне или о Даниле. Мы оба — часть этой семьи, и если ты не можешь с этим смириться, то это твоя проблема. Эймонд усмехнулся, и его настойчивость возрастала. — Ах, как тут благородно звучит! Но вспомни, кто ты и твой сын на самом деле. Бастарда всегда помнят, но с противной этикеткой, понимаешь? Суть в том, что ни ты, ни твой сын никогда не станете ни настоящими Великановыми, ни Таргариенами в глазах других. Верно? Лиза почувствовала, как гнев накрывает её, искры метались в её глазах. — У тебя, похоже, действительно плохое понимание современной моды? Ты ведь выбрал вилку в глаз? Потому что, если бы ты видел мир, как он есть, ты бы не смеялся над теми, кто действительно достоин уважения. Ведь страсть на стороне правды всегда побеждает, Эймонд! Эймонд на мгновение замер от её резкого ответа. Он даже не ожидал, что она так резко ответит и это озадачило его. Он ненавидел, когда кто-то смеет бросать ему вызов, и особенно когда это делает женщина, которую он считал ниже себя. — Ты полна высокопарных слов, Лиза, но помни, что сейчас ты играешь в чужой игре и на чужом поле. Должно быть, ты случайно забыла, что без поддержки ты никому не нужна! — Ты думаешь, что твои угрозы что-то значат для меня? — прошипела она, не отступая. — Ничто не смешит меня больше, чем человек, который не способен вести себя как джентльмен. И глядя на тебя, я понимаю, что это не проблема нашего поколения. В этот момент Эймонд наклонился ближе, его лицо искажалось от злости. — Я не собираюсь позволять ни тебе, ни твоему бастарду разрушить наш род! Лиза почувствовала, как адреналин закипел в её жилах. — Я не позволю тебе запугать меня своими разговорами. Ты просто слеп от зависти и невежества, Эймонд! Я могу защитить своего сына от любого, включая тебя. Эта прямота пробудила в Эймонде гнев и раздражение. Он был готов на всё, чтобы устранить её с пути, но Лиза была непоколебима. Это противостояние было только началом долгой и опасной игры, в которой каждая сторона готовилась к бою, не зная, что ещё предстояло впереди.

***

В уютном зале дворца Таргариенов Гвейн и Эйгон готовились провести прощальный вечер в честь Лизы. На столе, накрытом белоснежной скатертью, красовались разнообразные угощения, а в центре стола на серебряном подносе стояла целебная настойка "Балтика девятка", готовая утолить жажду и оживить праздник. Гвейн, стараясь расслабиться и создать атмосферу непринужденности, наливал балтику в высокие бокалы. Между ним и Эйгоном витала неловкость — Эйгон не мог не чувствовать ревности, наблюдая за тем, как Гвейн легко общается с Лизой, смеется и делится воспоминаниями. Однако он понимал, что этот вечер должен быть посвящён только Лизе и их сыну Даниле. — За здоровье Лизы и вашего сына, Данилы! — произнес Гвейн, поднимая бокал, стараясь увидеть в глазах Эйгона поддержку. Лиза улыбнулась и, приняв бокал, кивнула. — Спасибо, дорогие. Я счастлива, что вы здесь, и надеюсь, что мы сможем создать что-то замечательное вместе. Эйгон, глядя на неё, почувствовал, как внутри него борются ревность и желание поддержать её. Он поднял свой бокал, стараясь говорить уверенно: — За будущее нашей семьи. Мы должны быть едины, особенно с тем, что нас ждёт впереди. Гвейн кивнул, хотя напряжение между ними оставалось заметным. Лиза, заметив это, решила разрядить обстановку. — Давайте забудем о тревогах и просто хорошо проведем время, — предложила она, искренне надеясь, что этот вечер станет для них важным моментом. Разговоры вскоре потекли легче, и атмосфера начала разряжаться. Балтика девятка, с её богатым вкусом и целебными свойствами, помогала расслабить настроения. Лиза делилась историями из своего детства, а Гвейн и Эйгон, хоть и с явным напряжением, поддерживали беседу. — Я помню, как в детстве мы гуляли по садам города, — вспоминала Лиза, улыбаясь. — Эти моменты были такими простыми и счастливыми! Эйгон, слыша её воспоминания, старался не терять возможность. — Помнишь, как мы все вместе играли в прятки в этих садах? — сказал он, искренне пытаясь создать расслабленную атмосферу. — Мне кажется, это были одни из лучших дней. Лиза смеялась, и Эйгон, увидев её радость, чувствовал, что его ревность отступала. Он осознавал, что их связь с Лизой была важнее, чем его эмоции. Это был вечер, когда они могли показать, насколько сильна их дружба, несмотря на все сложности. Когда вечер подошёл к завершению, Лиза подняла бокал в последний раз: — За наши воспоминания, за нашу семью и за будущее, которое мы можем построить вместе! Эйгон и Гвейн, следуя её примеру, подняли бокалы. В этот момент они чувствовали, что с этой вечерней встречей начинается новый этап в их жизни, полный надежды и возможностей.