Примерная дочь

Свято верила Алёна в примету придуманную ей же самой — день начавшийся без кружки кофе обречён на провал. Ехать в больницу к рожающей подруге по перекрытым дорогам на восьмом месяце беременности в самом деле оказалось тем ещё удовольствием. Как назло, муж пропал из дома, когда она видела прекрасные сны, в которых им наконец достраивают бассейн и разбудил её своим звонком. Сказочный сон с реальностью не имел ничего общего. Начинать день собачась с прорабом вошло в весьма пагубную привычку. Омрачил ситуацию звонок Оли с просьбой приехать в роддом, ведь её муж потерялся, вероятно, в том же направлении что и Пчёлкин. Оба перестали отвечать на звонки примерно в одно время, оба обещали приехать как можно скорее, но часы тикали, за окном начало темнеть, а они так и не появились. Алёна из палаты, где Ольга мучалась от болезненных схваток, вышла с недовольной физиономией. Срывалась на своём лысом телохранителе, чего обычно редко себе позволяла. Всё-таки он прежде всего друг семьи, а не её личная груша для битья. Рядом со Шмидтом тётушка Белова стояла в полном обмундировании медсестры. Удачно роды Ольги выпали именно на её смену. Хоть какой-то близкий человек рядом. -Вопросов масса, Дима. Первый: где наши мужья? -Ты только не волнуйся - Руку к ней мужчина протянул, по спине поглаживал успокаивая заранее. -Когда вы с Пчёлкиным так говорите, происходит какой-то, извиняюсь за выражение, Екатерина, пиздец - Алёна руку размашистую от себя убрала, брови хмуря - Что случилось? -Их в Бутырку загребли. Всех пятерых. -Прелесть, нам идеально подходит. Как говорил мой отец: что не говно, то к нашему берегу. -Напоминаю, мы в роддоме - Голос подала тучная женщина. Замечание в адрес своего словарного запаса блондинка проигнорировала. Остальные реплики в её голове отличались ещё меньшей цензурой, это было самое безобидное из всего монолога, который потом обязательно перескажет мужу. -Как-то я себя чувствую неважно. -Живот болит? -Тянет немного. Воронцов ещё здесь, не знаете? -Здесь, не уехал пока. Сказать, чтобы посмотрел тебя? -Да, пожалуйста. Через пару десятков минут осмостра Алёна уже была абсолютно уверена в том, что выйдет из этих стен уже с ребёнком на руках. В идеальном мире рядом должен быть муж. Пчёлкин клятвенно обещал держать её за руку в этот важный день. Нервы запрещены категорически, но сегодня переживала больше чем за всю беременность. Происходящее на улицах столицы видела собственными глазами в отличие от подобного перфоманса два года назад, когда за новостями наблюдала из Лондона по телевизору. Танки беспрепятственно ездят по улицам города, трупы людей вывозят кучами, Москва перекрыта, она рожает, а муж сидит в тюрьме. Всю ночь проплакала, но вовсе не от физической боли. Это она могла пережить самостоятельно, собрав всю свою внутреннюю силу в кулак. Проблема заключались лишь в том, что Алёна не хотела переживать роды в одиночку. Страх неизвестности и нехватка рядом мужского плеча удручали. За чуть больше года в браке она так привыкла быть маленькой, слабой девочкой за крепкой спиной мужа, что без него попросту не могла расслабиться, когда именно этого требовала ситуация. Катастрофически неудобная неестественная поза, жёлтый свет и яркий фонарь светящий ей между ног, медсёстры, которых видела впервые, а из знакомых лиц только врач прошедший с ней всю беременность и подготовку. Каждый фактор словно специально выбивал из неё остатки самообладания, заставляя не просто плакать, а рыдать от несправедливости. Когда в их семье лишь планировалось появление первенца, муж заранее договорился с больницей, обещал ей, что будет рядом. Ровно до сегодняшнего дня носила розовые очки, которые на неё нацепил Пчёлкин и сам же разбил. Как не старалась убедить себя в отсутствии его вины, не выходило ни коем образом. Она ведь просила отказаться от работы в последний месяц её беременности, дабы избежать обстоятельств, по которым его может не оказаться рядом. Боль душевная сменилась на вполне ощутимую физическую. Не получалось вспомнить даже отдалённо похожих ощущений. Чувствовала, словно ей ломают все кости ниже пояса, а часть туловища, на которой она сидит, разъезжается в стороны. В ручки железные впивалась на странного вида кровати, больше на предмет для пыток походившей. Шум услышала между собственными криками и наконец дверь открылась. Показалось, может, или действительно увидела над вошедшим божественный свет. Руку ему протянула, забыв о боли. -Успел. Ты успел - Об ладонь мужа щекой тёрлась, лихорадочно целуя кожу. -Не плачь, малыш. Я здесь. Всё хорошо. Чуть-чуть потерпи. Потерпи, ладно? Больше всего Пчёлкин боялся не успеть, когда после выхода из временного заключения первым делом позвонил жене, а вместо неё звонок принял Шмидт с пренеприятнейшим известием. Не знал даже, что машины могут развивать столь высокую скорость. Ему катастрофически важно было успеть хотя-бы секунду постоять рядом с рожающей супругой из-за данного ей обещания. Спустя несколько часов в палату прошёл с большим букетом. Девушка на боку лежала рядом с ребёнком хлопающим на неё глазками. Сейчас малыш был совсем не похож на то скрюченное синее создание, каким увидел его впервые. На корточки присел, положив цветы на тумбу. Пальцем к крохотной ручке прикоснулся осторожно. Никогда не испытывал к кому-то таких нежных чувств без причины. Они будто росли соразмерно увеличивающемуся животу жены, а в момент, когда до ушей донёсся первый крик сына, взорвались вулканом. Цвет редких почти бесцветных волосинок точно взял от матери, ровный крупный носик от него, его форма подбородка, его губы и его глаза. Только вот у малыша они были ярче. Чистое безбрежное море. -Устала, Леночка? - Мужчина в висок жену поцеловал, поглаживая пальцем мягкую кожу на щеках ребёнка. -Не особо. Думала, сразу усну, когда рожу, а сейчас вообще не хочется его никому отдавать. Такой красивый, маленький. -Давай заберу его, погуляю в коридоре, пока ты поспишь. Тебе нужно отдохнуть. -А ты справишься? -Я же не Иван Грозный, своего сына не убью. Учиться всё равно придётся. Голову держать, лишний раз не шевелиться, говорить тихо, чтобы не напугать, если заплачет, сразу к тебе. -Убедил. Папа - Дёрнулся невольно от этого странного слова в свой адрес. Долго ещё, наверное, не сможет привыкнуть к новому статусу. Боялся брать на руки создание в десятки раз меньше себя, но жене этого решил не показывать. Ей сейчас не до его страхов. Уверенно держался, пока один на один не остался с ребёнком за дверью палаты на маленьком диванчике. -И что мне с тобой делать? Что делать? Скажи, сын. Точно, ты же не умеешь - Большим пальцем по розовой пухлой щёчке проведя, в глаза сына смотрел. Они, казалось, изучают друг друга с одинаковым интересом и ребёнку его шёпот определённо нравился, судя по вытягивающимся в трубочку губам. Наклонившись носом в складку между одеждой и головой уткнулся. Не мог понять, чем именно пах сын, но его безумно хотелось нюхать. Неописуемо сладкий, притягивающий запах Алёны, молока, выстиранных распашонок, счастья. Невозможно уже было найти причин любить жену сильнее, но одну сейчас держит в своих руках. -Поздравляю ещё раз - Пчёлкин на голос подошедшего друга голову поднял, отрываясь от вынюхивания своего первенца. Свободной рукой протянутую ладонь Фила пожал - Как назвали то? -Егор. Вообще не могу поверить, что это мой. В каком-то состоянии странном. У меня сын есть. Обалдеть. -Да, не думал, что смогу тебя таким довольным увидеть не с бутылкой в руках, а с ребёнком и что ты детей будешь целенаправленно делать с женой, а не кто-нибудь тебе принесёт в подоле. -Поменялась жизнь, не говори. Загляни в окошко, Лена спит? -Спит - Валера от окна в стене отойдя, в лицо маленького мальчика посмотрел - Хорошенький получился На тебя похож. Не поедешь с нами? -Может, прикачу, как Ленка выспится, но навряд ли. Хочу с ней побыть, помочь чем смогу. -Правильно. Хороший из тебя муж получился. И отец хороший будешь. Ладно, поздравь жену ещё раз от нас всех, цветы Шмидт домой к вам увёз. До встречи. -Спасибо, до встречи. Понимал, с кем его друг сравнил. С человеком, заимевшим новый статус на пару часов раньше. Удивляться не прекращал себе же. Всего год назад он только-только начал испытывать к своему вынужденому бремени тёплые чувства, а уже сейчас держит на руках сына от любимой девушки. Никогда уже не признается Алёне в том, что первой хотел заиметь дочку, похожую на неё до умопомрочения. Это было не важно. Она родила мальчика точь в точь похожего на него. Ни о каких отмечениях не могло идти речи. Совесть не позволяла оставить жену наедине с новорождённым. Алёна устала, ей необходима помощь, она боится, наверняка, не меньше самого Пчёлкина, хоть никогда и не покажет. В конце концов он старше и был инициатором появления на свет малыша, а значит, должен взять ответственность на себя. Именно так думал, когда сын пробыл в его компании чуть больше часа и начал кричать. Качать пытался, разговаривать, уговаривать. Ребёнок в его руках только хмурил светлые брови и заливался слезами на всю больницу. Не хотел беспокоить сладкий сон жены. Ей необходим отдых, а не плачь над ухом. -Что ты хочешь? Егорушка, скажи. Что тебе надо? - Вопрошал Пчёлкин у человека, который ещё не мог ему ответить - Хочешь кушать? Голодный что-ли? Пойдём. Пошли к Леночке. Язык не поворачивался назвать свою столь молодую супругу словом, которое за сегодня в её адрес от врачей слышал раз пятнадцать. Никак не мог привыкнуть к тому, что они стали родителями, к кричащему на руках маленькому человеку и к тому, что Алёна, которую в беременность стало разбудить крайне сложно, просыпается от детского плача за считанные секунды. Сына положил рядом с пробудившейся ото сна девушкой. Тот сразу вцепился в грудь вытащенную из больничной сорочки. Интерес у них был одинаковый — тело Алёны. Солгал бы, сказав о непривлекательности блондинки. Видел процесс появления их ребёнка на свет, мешки под глазами после бессонной ночи. Она в его глазах оставалась такой же красавицей и даже краше. -Не поедешь со своими? Праздник всё-таки. -Тебе я нужнее. -Ты мне будешь нужен дома. Сейчас здесь есть куча медсестёр, я отдохнула. У тебя сын родился. Отметь. -Не обидишься? -Нет, конечно. Завтра приедешь, привезёшь мне вещи, Егору конверт на выписку. Давай, едь. -Ладно - Губ коснулся быстро, стараясь не мешать ей кормить ребёнка. Егор лоб сморщил, когда он его поцеловал, отвлекая от еды. Рассмеялись оба тихо реакции сына. -Покоя нам никого нет от твоего папы, да? Поесть спокойно не даёт. Всё, иди. До завтра. -До завтра. Улыбка на лице появилась до ушей. Всё же ему это новое слово приходилось по вкусу. Особенно, когда видел счастливую жену, полностью погружённую в их сына. До последнего момента сомневался, искренним ли было её решение стать матерью так рано или Алёна лишь поддалась на его уговоры. Сейчас ответ видел собственными глазами. Она каждую секунду хотела проводить с малышом наедине настолько сильно, что даже сама уговаривала его уехать к друзьям отмечать рождение первенца. Раньше подобной щедрости за ней не замечал, хотя и откровенно против никогда не была. Скорее сам Пчёлкин перестал хотеть лишний раз выходить из дома. Уже предвкушал, как редко станет выбираться за пределы участка теперь с появлением в их семье третьего человека.